Второй барс был, кажется, больше первого. Что вкупе с его покровом вызывало не самые хорошие предположения. А касательно поведения, оправившись от шока после первого взрыва, эта кошка явно стала осторожнее. И еще секунд пять осматривала небо, словно ища новую угрозу. Мой дрон она тоже видела. Именно видела, уставившись, казалось, прямо в камеру.

А в уме ей не откажешь. — Подумал я, но тут барс резко ускорился, за десяток прыжков преодолевая небольшой вал из камней и показываясь уже на мои глаза. На несколько мгновений кошка замерла. И мне даже показалось, что смотрит она лишь на одно. На труп своего собрата. Ну или, скорее всего, это самец мог смотреть на останки самки, если предположить, что такие крупные животные вряд ли сосуществуют стаями. Скорее уж образуют пары, деля огромные ареалы обитания.

Выстрел! — Но тратить время я не стал, атакуя первым, пока представилась такая возможность. В правое плечо садануло чудовищной отдачей, которую я проигнорировал, фокусируя взгляд на противнике. И кошак дернулся, вместе со вспышкой покрывающего его щита. А потом до меня донесся полный ярости рык, и тварь резво прыгнула вперед и вниз, не желая больше медлить.

Выстрел! - И мой и так уставший разум проваливается куда-то еще глубже в пучины ускорения, а мир меняется, становясь чуть медленнее и понятнее. Для меня сейчас очевидно, что стрелять нужно тогда, когда тварь, перемещающаяся рывками, стормозит передними лапами, беря небольшое упреждение. И вновь вспышка покрова говорит о попадании. Вот только я не могу знать, входят ли экспансивные пули в плоть, или опадают сплющенными кусками металла.

Пять ударов сердца. Именно столько прошло с момента моего первого выстрела, а тварь, совершив еще несколько рывков, теперь уже петляя по сложной траектории, уже преодолела большую часть разделяющего нас расстояния, и через несколько секунд моя жизнь может оборваться. На этом фоне, даже едва заметные кровавые пятна, смазанные с такого расстояния и мелькающие на невероятно быстро перемещающемся теле не могут особо обнадеживать.

Выстрел! - Третья пуля попадает куда-то вскользь, в бедро монстра. Но и это заставляет его дернуться в сторону, почти заваливаясь набок. Идеальный момент для атаки дронами. И зависший на высоте всего в несколько метров паучок срывается вниз, прямо в ярко-желтое пятно монстра, в последний момент отцепляя и активируя снаряд феникса.

Вспышка! — Всего метрах в десяти от меня расцветает огненное облако, выбрасывая во все стороны протуберанцы плазмы. На долю мгновения кажется, что все уже завершилось, и живое существо, каким бы могучим оно ни было, не сможет выжить в этом инферно. Но затем огромный комок пламени вылетел из эпицентра, начав хаотически метаться во все стороны.

Зрелище было одновременно прекрасным и ужасным. Тварь оказалась даже больше своего предшественника. И сейчас эта грациозная туша метров четырех в длину, извиваясь, как червяк и подпрыгивая в воздух, казалось, метров до пяти, билась в агонии, пытаясь сбить со шкуры горючее вещество. Я и ранее предполагал, что фениксы будут куда как эффективнее против покровов, нежели обычной взрывчатки. Ведь покров настроен в первую очередь на то, чтобы не пропустить внутрь быстро летящие объекты. Не дать коже промяться под лезвием, защищая словно армированная перчатка. Покров также развеивает и чужую силу. Но он не всесилен и не способен задерживать все. Иначе под ним нельзя было бы даже дышать. Воздух, жидкость, огонь, и, наверное, свет. Все это могло использоваться как оружие против покровов. Но даже сейчас это был еще не конец. И пламя на барсе постепенно гасло, теряя свою силу. А вот монстр, несмотря на облизывающие его языки плазмы, не терял прыти, продолжая демонстрировать огромную силу и живучесть.

Выстрел! — Четвертая пуля также попала в цель, что было и неудивительно, под таким-то разгоном. Куда-то в область живота, между лапами. И после этого тело монстра мотнуло в сторону, опрокидывая на камни. Да и шевелиться он стал куда как менее активно.

Более я стрелять не стал, аккуратно вставая и переводя свой взгляд на прошлый труп, над которым растекалась кровавая масса. Внутри духа все еще горели сгустки силы от кристаллов. Видимо, у иной формы жизни и поглощение этих артефактов шло по чуть иным принципам. В воздухе еще мерцали кристаллы. Но в первую очередь меня привлекли те метаморфозы, которые происходили с самой Нелл.

Эктоплазма вытягивалась, приобретая пока что отдаленно, но уже гуманоидные черты. Тело, голова, и едва видимые руки и ноги. Да, это все было похоже на неумелую поделку из пластилина. Но уже одно это вселило в мою душу надежду.

Тем временем прошло с минуту. И языки пламени почти полностью иссякли, оставляя за собой выжженные в черноту и раскаленные камни и обугленную в уголь тушу твари, от которой теперь исходил мерзотнейший запах сожженной шерсти с каким-то извращенным привкусом жареного мяса. Да и прошлый барс пах отвратно. Смерть всегда выглядит нелицеприятно. Хотя на первом месте, конечно же, был въедливый запах химической смеси, что оставался на пепелищах многие дни, если не недели.

Остатки просветления, от которых и так оставалось немного, учитывая, как я нырял в разгон, я потратил наконец-таки на то, что делал в последнее время, видимо, не так уж и часто. На подумать. О том, что делать дальше, как себя вести. Какую избрать стратегию. Потому как до сего момента я лишь колыхался на волнах судьбы. Пока что удачно. Но это не могло тянуться вечно.

Однако мои размышления прервала возвращающаяся боль. И то, что кровавая фигура, неумело, можно даже сказать смешно, перебирая двумя отростками ног, попыталась приблизиться к новому трупу. Или пока что не трупу, учитывая, что награды я так и не увидел.

— Стой. — Просипел я, каким-то измученным голосом. И подхватив меч, встал между тварью и… Тем, что я пока не знал, как называть. Атаки со спины я не опасался. Не от того, что изжарилось до глубокой черной корочки.

— Это ты? Нелл? — Спросил я, глядя прямо в глаза призрака, что уже появились на том, что должно было являться головой. Правый глаз был больше, левый меньше. А еще несколько, раскиданных по всему телу, не добавляли красоты. И смотреть в глаза призраков всегда было тяжело. Кто знает, может именно их видели когда-то в древности и сложили легенды о демонах и прочей нечисти? Ведь я уже знал, что и на Земле была энергия, пускай и крайне мало.

Фигура замерла, продолжая проходить какие-то метаморфозы. Духовная плоть была похожа на густое энергетическое желе. Крайне плотное на поверхности, и более жидкое внутри, где постоянно что-то происходило, кипело, бурлило и выстраивалось в сложные конструкции.

А еще через секунду ее лицо начало меняться. Энергия под глазами промялась, формируя углубление, вытянувшееся в черту. Форма головы вдруг начала меняться, приобретая уже отдаленно человеческий вид. Но все это было испорчено, когда черта снизу вдруг раскрылась, с чавкающим звуком разрывая внешний слой плоти, откуда наружу хлынул поток жидкой энергии одновременно с каким-то чудовищным потусторонним звуком. Через мгновение то, что, наверное, должно было являться «ртом» захлопнулось, а по всей эктоплазме прокатилась болезненная судорога, пока остатки «жидкости» стекали вниз.

— Тебе бы в фильме ужасов сниматься… — Пошутил я, хотя тут же понял, что если это и была шутка, то истеричная, в попытке отвлечь самого себя от столь ужасного зрелища. И словно на мои слова фигура дернулась вперед, ко мне, резким ударом вытягивая свои «руки».

Меч в моей ладони дернулся. Не мог не дернуться. Ведь я боялся. Боялся всего. Боялся неизвестности. Ну и понимал, что такой призрак, обожравшийся кристаллов, может легко меня убить.

Но фигура, словно заметив мою реакцию, тут же замерла. А потом продолжила двигать вперед только одну конечность. И я рискнул, отпуская меч и протягивая вперед и свою, правую руку. Левая уже не слушалась.