Саша

— Кто вообще в здравом уме любит этот хоккей? — ворчу, забрасывая чехол с теннисной ракеткой на заднее сидение и выбираясь из автомобиля.

— Да все эти хоккеисты — это ведь ходячий секс. Ты видела их фигуры? А как они разминаются на раскатке? Тащи скорее сюда свой зад, Золотая…

_______________________________________________

Да-да… Это она про меня.

Все люди как люди, а ваша Саша — Золотая!

Не самая плохая фамилия, учитывая, что я могла быть Могилой по отцу. В нашей семье до сих пор ходит шутка, что родители планировали надо мной поиздеваться.

Саша Золотая-Могила…

Или Могила-Золотая…

Как вам?

_________________________________________

Хлопнув дверцей, наклоняюсь к боковому зеркалу и обильно смазываю губы моим любимым бальзамом с ароматом манго.

— Ты где? — интересуется голос Владки в наушниках.

— К сожалению, рядом…

— Тащи сюда свой кругленький зад. Я примерзла к асфальту…

— И зачем я сюда приехала? — задаю риторический вопрос и забрасываю ярко-желтый тюбик с бальзамом в сумку.

— Господи, ну почему ты такая скучная?

_______________________________________________

Я не скучная.

Я — дисциплинированная.

___________________________________________

— Может быть, ты все-таки одна сходи… — резко останавливаюсь и проглатываю язык.

Прямо на меня со стороны Ледовой арены наступает мой опекун — Загорский Борис Сергеевич.

— Что там? — Владка лезет с расспросами.

Я изучаю высокую мужскую фигуру в сером классическом пальто и продолжаю стоять, как вкопанная.

— Саша, — он говорит резко, грубовато.

Это необычно.

— Здравствуйте.

— Ты как здесь? — осматривает мой белоснежный короткий пуховик и джинсы. — Тебе так не холодно?

— Я здесь с подружкой. Она болеет за «Родину», меня вот позвала, — тараторю. — И нет. Мне не холодно… Я ведь на машине.

— Да, — Борис Сергеевич смотрит на парковку и кивает, когда замечает мою Жучку.

_______________________________________________

Вообще, это японский мини-кроссовер с кучей функций и красивого шоколадного цвета, но я ласково зову его Жучкой и исправно кормлю самым вкусным бензином.

_________________________________________

— Надо было новую машину тебе взять. Перед людьми неудобно.

— Да зачем? Мы ведь это много раз обсуждали. Я в первый же день закоцала диски поребриком на выезде из дома, во второй — машину увезли на автоэвакуаторе, потому что я перепутала знаки дорожного движения и припарковалась там, где нельзя.

Борис Сергеевич, кажется, становится таким, как обычно. Добрым и понимающим.

— Со всем бывает, Александра. Подучишься немного, машину поменяем.

— Ну уж нет. Разве друзей меняют?

— Молодая ты ещё… В жизни все бывает. — смотрит как-то задумчиво.

— В общем, не надо ничего…

— Хорошо. Ну беги давай… на игру. А потом жду тебя дома. Разговор есть.

— Какой?

— Приедешь — узнаешь. — Он обгоняет меня, оборачивается и качает головой. — И носи, пожалуйста, шубу, которую мы купили. В ней тебе будет теплее.

— Ой, точно. Завтра… Обязательно…

Я тороплюсь к входу и быстро отыскиваю там Владку. С многочисленной толпой мы проходим через досмотр и попадаем на трибуны.

— Вау! Смотри. Это Загорский. Тайга! Ярик!

— Тише ты, болезная! — шикаю на нее и ищу глазами тринадцатый номер.

Ярослав оборачивается на крик, но выражения его лица я не вижу. Воображение дорисовывает, что оно, скорее всего, отсутствующее.

Как обычно, когда младший Загорский смотрит на меня.

Клянусь, брейк-данс интересует пенсионеров больше, чем моя скромная персона — сына опекуна.

— Привет, девчонки! — звучит над нами знакомый голос.

— Ратмир? — я перевожу удивленный взгляд на подругу. — Ты специально, да?

___

Владка хмыкает и тут же отворачивается:

— Я здесь ни при чем.

— Подвинься, — старшекурсник спортфака, давно проявляющий ко мне интерес, садится рядом.

Сагеев тоже хоккеист. Правда, в «Родине» случился какой-то конфликт, и Ратмир теперь тренируется и играет в соседней области.

Матч начинается, и я искренне стараюсь не искать взглядом Тайгу, хоть и понимаю, что это по-детски.

_______________________________________________

Избегание чувств, даже не совсем приятных — это очень несерьёзно, Александра!

_________________________________________

И вообще, я не должна чувствовать себя виноватой за то, что Борис Сергеевич от открытого сердца однажды решил мне помочь и забрал под свою опеку от родных.

Отношения Ярослава с отцом — их личное дело.

— «Спартак» их раскатает, — говорит Ратмир и откидывается на спинку сидения.

Его колено задевает мое.

Я старательно отодвигаюсь.

— Ты не можешь знать этого наверняка… — зачем-то возражаю.

— Вот увидишь…

Не вовлекаться в то, что происходит на льду невозможно. Парни так быстро катаются, что дух захватывает. Первый период действительно заканчивается победой москвичей. Второй — остается за ничьей, а в начале третьего ведущий, как и до этого, объявляет танцевальную паузу.

Это очень весело!

Операторы снимают на камеру танцующих болельщиков на трибунах, а режиссер все это транслирует на большом кубе, закрепленном наверху.

Я тоже смотрю и особо улыбаюсь пляшущему ребёнку, как вдруг замечаю там… себя!

Владка хихикает:

— Саша! Это ты…

— Я вижу… — облизываю пересохшие губы, нервно приглаживаю светлые, волнистые волосы и замечаю на экране, что в руках Ратмира теперь объемный букет в нежных оттенках.

Повернувшись, смотрю на него изумленно.

Это… мне?

— Александра! — Сагеев широко улыбается, наблюдает за моей реакцией и… опускается на одно колено.

Господи, мне хотелось бы исчезнуть…

Интерес болельщиков к хоккею резко падает. Если бывший капитан «Родины» хотел устроить шоу — у него точно получилось.

— Саша… Ты мне очень нравишься. Да… черт возьми, я в тебя влюблен, — обезоруживающе признается.

— Да-а-а-а! — ревет толпа.

— Влюблен? В меня? — я изумленно спрашиваю и посматриваю на лед.

Период ещё продолжается, но тринадцатый номер на скамейке запасных.

— Как будто я сказал что-то страшное, — Ратмир меня отвлекает, смеётся. — В общем, я давно понял, что ты не такая, как все. Я очень хочу… с тобой встречаться. Пожалуйста, дай мне шанс…

— Дай парню шанс! — кричат сверху.

— Ну!

— Не мучай Сагеева! — слышится со всех сторон.

— Х-хорошо, — выдавливаю я из себя. — Я… согласна.

_______________________________________________

Вру, естественно.

У меня в этом семестре три самых серьёзных экзамена и практика.

Возможно, молодые люди будут интересовать меня где-то на курсе четвертом, там есть сессия с двумя зачетами.

Но это не точно…

_________________________________________

Забрав цветы, собираюсь занять свое место, но теперь болельщики кричат: «Целуй».

И Владка — предательница — тоже!

— Саш…. — Сагеев приближается ко мне.

— Прости, я так не могу, — говорю Ратмиру прямо, с трудом удерживая цветы.

Что за Средневековье? Почему я должна потакать толпе?

— Конечно. Я и не рассчитывал, — он смеётся и улыбается оператору, показывая большим пальцем «класс». — Она сказала «да»!

Как только лишнее внимание трибун спадает, Владка снова с нами.

Склонившись, шепчет:

— Полинка сейчас написала: «Тайга на лед не в настроении вышел», но я смотрю, что первые два периода он ещё более или менее держался. Сейчас только как с катушек съехал.

— На мой взгляд, это его повседневное состояние, — я тихо замечаю и кончиками пальцев беспокою крупные бутоны чайного цвета.