Сегодня мне пришлось пойти на хитрость.

Помимо цветочного магазина мы заехали в пиццерию и взяли пиццу на ужин. И пускай Мамуля долго ругала нас за лишние траты — я была спокойна — никто не обвинил Ярослава в том, что он брезгует едой за столом.

— Давай спать! — Загорский сонно говорит, а я все-таки решаюсь.

— Конечно. Спать!

Скинув халат, отправляю его на крючок, и дефилирую до расправленного дивана в любимых «книжных» трусах Тайги и белой маечке на узких бретелях.

Атмосфера в комнате сменяется. Становится более тягучей. Будто плавится. Телефон в кармане вовремя дзынькает, и мне приходится вернуться к двери.

— Прости. — оборачиваюсь к Яру с легкой улыбкой. — Спокойной ночи.

Мрачный взгляд прицельно следит за моим лицом. Грудная клетка мерно, медленно-медленно вздымается.

— С собой заберу, — бормочу и устраиваюсь на диване.

Ратмир практически сразу ещё раз отвечает.

Пишет что-то невпопад. Задает вопросы, говорит о себе. Я легко отвечаю и намеренно очень миленько улыбаюсь в экран. До заболевших щек. Иногда замираю, чтобы послушать спит ли Загорский, но в такие моменты больше ощущаю свое сбивчивое дыхание.

Телефон ещё раз вибрирует.

Только собираюсь ответить, как Тайга не выдерживает:

— Ты с кем?

— А что? — перевожу на него ангельский взгляд. — Мешаю тебе?

— Не мешаешь, — сгибает одну ногу в колене и поправляет одеяло.

— Спим! — убираю телефон под подушку и снова достаю в течение минуты.

— Да твою мать. Кому ты там улыбаешься, я спрашиваю? — он ещё раз ворчит в тишине, а я морщусь.

Как грубо, Ярослав Загорский!

— Скажи мне…

— Это.… Ратмир. — говорю, не переставая печатать.

— Блядь… Сагеев? Пошли его на три веселых! — тут же указывает мне, что делать и накрывает рукой пах поверх одеяла.

Его тело, как и мое, бьет мелкая дрожь.

Что это как не магия? Я не знаю…

— Послать его? И зачем мне это делать? — искренне недоумеваю и смотрю вниз.

На него.

— Потому что я твой муж!

— Муж? — я скромно улыбаюсь и, утопая в плотной ауре опасности, скидываю с себя одеяло. Горячую после ванны кожу окутывает холод и стягивает от напряжения. — А если ты муж, может сделаешь что-нибудь с этим?

Я… впервые чувствую, как воздух в помещении меняется. И это вовсе не потому, что в какой-то момент организм со всей силы подает сигналы «sos». Дышать нечем, клиника — но не поэтому. Воздух становится похожим на мед. Такой же тягучий, липкий и противный. А я ненавижу мед.

Но мне очень нравится Яр.

— Хочешь, чтобы я сделал с этим что-то сейчас?

— Ты слышал… — отвожу взгляд, боясь смотреть на него.

— Хочешь вот так? Здесь? Сейчас.

— А ты всегда с первого раза не понимаешь?

— Пиздец тебе…

Он резко поднимается и с мрачной решимостью идет к двери. Я пытаюсь раздышаться, глядя на то, как в неясном свете переливаются тугие мышцы на спине, и не верю в собственную глупость. Зачем я это сделала?

Руки трясутся.

Поняв, что дверь не закрывается, Загорский смотрит на полку с моими вещами, хватает старую ракетку и фиксирует ей дверную ручку так, что с обратной стороны дверь не откроешь. Пластик хлипкий — при резком толчке надолго его не хватит, но это своего рода выстрел в воздух, чтобы встрепенуться.

— Иди сюда… — наступает.

— Прямо сейчас? — возвращаю ему колко.

_________

Господи, что я творю?

_________

Я дрожу все телом, но подтягиваюсь и упираюсь коленями в диван. Попадаю в контратаку, о которой в Лиге ходят легенды. Контратаку под названием «Ярослав Загорский».

И это похоже на вихрь.

Его руки крепко сжимают мою талию и припечатывают к твердому прессу. Я слишком напугана и смущена, чтобы смотреть ниже пояса, но не почувствовать то, насколько Яр возбужден, невозможно. Надо быть полной идиоткой.

Прислушиваюсь к себе…

Я тоже его хочу? Да?

Эта удушающая волна в груди и то, как схватывает дыхание? Как часто бьется сердце?

Как мир кружится перед глазами, а мне хочется тереться обо все его выступы и пораниться об острый, как лезвие, взгляд?

Это все оно?

Или… что-то большее?

— Ммм… Яр… — реагирую на мощный захват ягодиц мужскими ладонями и подаюсь к нему.

Обнимаю широкий затылок, ласково разминая шею.

Загорский действует грубовато и топорно. По-мужски. Без ласки и сантиментов. Одновременно сжимает и гладит меня всю. Каждый миллиметр, каждый штрих, все детали.

Оставляет горячие поцелуи ожогами на моей коже, будто пьет с нее и не может напиться, а потом прижимается губами к моим раскрытым губам и увлекает нас обоих долгим, пьянящим поцелуем. Пытаюсь не потеряться в сплетении наших языков и в том, как сильная ладонь сдвигает резинку трусов и гладит мои ягодицы уже под ними.

Вернее, сначала это только ягодицы, но наглые пальцы уверенно захватывают кожу все ниже, оттягивают ее и играются. Будто бы случайно касаются чувствительной развилки, а потом проваливаются в меня и уже не скрываясь ласкают между ног.

Я доверчиво целую мужественные губы и запрокидываю голову к потолку от смеси удовольствия и стыда, концентрация которых растет каждую секунду.

Он такой теплый.

Мой муж.

Твердый.

Красивый просто невероятно…

Я в раздрае. Вот что мне с ним делать? С его тяжелым характером и тайнами?

С тем, как он на меня действует? Как я просто физически не могу снова зайти за ту черту, где мы всего лишь знакомые?

Практически не двигаюсь, а Яр делает со мной все, что хочет. Впрочем, он всегда так делает. Это один из его жизненных принципов.

Поцелуи со рваным дыханием.

Поцелуи с тихими стонами.

Влажные от слюны и такие сумасшедшие.

— А ты, оказывается, горячая, Учебник… — хрипит Яр на ухо.

— Вся в тебя…

— И мокрая. Пиздец какая мокрая… — пальцы предательски скользят.

Мозг пропускает электрический ток. Это и приятно, и отрезвляет.

— Плохая девочка… — Яр хрипит, зацеловывая шею.

Мои щеки заливаются румянцем.

Глаза распахиваются.

Плохая? Это потому, что сама себя предложила?

Черт.

Стыд взрывной волной проникает под кожу. Паника нарастает с тем, как касания становятся откровеннее, а Яр — одержимым. Сексом, похотью, мной. Всем вместе.

Толчок.

Он роняет меня на диван и опускается сверху, усиливая внутреннюю истерику до предела и не замечая этого. Разводит мои ноги, смотрит. Только потом склоняется, спускает лямки топа и поочередно ласкает груди, сжимает их, снова заставляя меня смущаться.

Одновременно с этим второй рукой освобождает член.

Я чувствую его упругость на внутренней стороне бедра, ощущаю размер, бархатистость и мои розовые очки разбиваются. Мир, который только что кружился, рушится с тревогой.

Рушится.

_________

Зачем я все это начала?

Зачем разбудила этого зверя?

_________

— Боже… нет… Яр… Нет… — шепчу и пытаюсь вырваться, но он не слышит.

Слишком поглощен тем, что целует мою грудь и живот. Его бедра толкаются в меня. Даже через белье я все ощущаю. И ещё сильнее понимаю, что поторопилась.

Мне нужно больше вовлеченности. Прелюдий.

Я так не могу.

Так по-животному… Мерзко…

_________

Я не хочу… не так…

_________

— Яр… — я выкрикиваю и пытаюсь отстраниться.

_________

Родители за стенкой…

Какой стыд.

_________

— Яр…. - шепчу тихо, чувствуя его руку у себя между ног. В трусах. — Пожалуйста, Яр…

_________

Пожалуйста.

Я не так все представляла.

В моих мечтах все было милым и романтичным, а сейчас все по-другому.

Горячий, пугающий размером член, мои выделения, не похожий ни на что спертый запах, который раньше я не встречала.

Запах секса.

А я не плохая девчонка, вовсе не плохая…

_________

— Ярик, прости, пожалуйста, — хватаю его за предплечья и рву кожу ногтями. — Пожалуйста…