— Он.… Мы… учимся вместе. В университете.

Не знаю, что именно со мной происходит, но отчего-то вру. Будто влюбиться в сына Бориса Сергеевича — это стыдно и значит… подвести его? У них с Ярославом сложные отношения. Особенно пугает, что это взаимно.

Мне хочется примирить их, но как это сделать? Пока не решила.

— Первая любовь — это так прекрасно, моя милая!

— Спасибо. Я пока так не думаю, — смеюсь. — Меня немного штормит. Ещё неделю назад, я видела перед собой обычного человека. В чем-то он мне даже не нравился. А сейчас… сердце заходится от одной мысли о нем…

— Я помню эти чувства, — она смеётся. — Я так же влюбилась в Диму.

— Неужели папуля — твоя первая любовь? — немало удивляюсь.

Территория чувств никогда меня не интересовала и даже пугала. Я знаю, что они женаты кучу лет. С самой молодости. А вот подробностей никогда не слышала.

— Конечно, он первый. Во всем первый, Саша… — со смущением говорит.

— Я не знала, — сама прикладываю пальцы к горящей щеке.

— Даже не представляю как по-другому. И вот сейчас, когда Дима тяжело болеет, тоже не представляю. В горе и в радости. Всегда вместе, что бы ни случилось в нашей жизни. В этом и заключается любовь.

— Быть вместе?

— Вместе и до конца.

— А если бы папуля оказался плохим человеком? — я настораживаюсь.

— В плохого я бы не влюбилась, — смеётся мамуля. — И мы познакомились в ветеринарном училище, на практике. Я видела, какой Дима в работе. Плохой человек может тянуться к животному, а вот животное никогда не будет тянуться к плохому человеку. Вот так, Саша.

— Спасибо за поддержку! — я как-то внутренне успокаиваюсь.

— Береги себя, моя девочка. У меня прием начинается…

— Да, я перезвоню… — прощаюсь.

Смахиваю в сторону совершенно ненужное мне сообщение от Ратмира, и, вдохновленная важным разговором, захожу в продуктовый супермаркет на первом этаже. Складываю в корзину стейки индейки, свежие овощи и спагетти из твердых сортов пшеницы. Оказалось, что рацион хоккеиста не сильно отличается от рациона теннисистки.

Ови, как всегда, встречает слишком эмоционально. Прижав его к груди, успокаиваю и начинаю подготовку к приезду Тайги. Не спеша готовлю незамысловатый ужин. Не скажу, что я отличный повар — мамуля меня разбаловала — но пожарить стейки на гриле несложно.

Когда заканчиваю, очерчиваю взглядом гостиную, задерживаясь на скульптурах. Какие они монументальные и красивые.

А потом иду к «хоккейному» уголку и перебираю перемотанные лентой клюшки. Бью по воротам. Промахиваюсь, конечно, отчего смеюсь и тут же вспоминаю про Жозефину.

Когда переодеваюсь в футболку «Родины», слышу, как поворачивается ключ в замочной скважине.

— Привет, — останавливаюсь в дверном проходе, пытаясь успокоиться.

Ноги снова отрываются от земли, когда я вижу знакомый черный пуховик и взъерошенные зимним ветром темные волосы. На красивом лице нет ни одной эмоции, но это только до тех пор, пока Ярослав не замечает мой наряд.

— Привет, — он удовлетворенно улыбается и жестом зовет меня к себе.

Преодолев пару метров, бросаюсь к нему на шею. Сильные руки подхватывают меня под ягодицами так, что приходится обвить бедра ногами.

Ови, надрываясь, тоже пытается залезть на Загорского. Подпрыгивает и скулит.

Прислонившись к холодному лицу, веду кончиком носа по колючей щеке. Все рецепторы вдруг оживают, возрождая в моей памяти обрывки нашего последнего вечера. Как Яр пахнет и какие вкусные его поцелуи.

Правда, эти обрывки тут же собираются в новые.

Жадные губы накрывают мой приоткрытый рот, и становится по-настоящему жарко. Я растворяюсь в этом откровении, осторожно отвечаю и прижимаюсь ещё отчаяннее.

Неожиданно Яр отклоняется и подхватывает Ови.

— Чтоб заткнулся, — хмуро оправдывается.

— Конечно-конечно, — я смеюсь, устраиваю наконец-то затихнувшего щенка между нами.

Теперь стоим втроем.

Он долго изучает мое лицо.

— Скучала, Учебник? — хрипло спрашивает.

И это прозвище кажется мне теперь таким милым.

Только моим.

— Да. Я… тебя ждала.

— Я вижу, — он опускает взгляд на футболку и снова смотрит за меня. — Чем это у нас пахнет?

— У-ужином.

— Ужином? — кажется, озадаченным.

— Я приготовила… Подумала, что ты приедешь голодным.

— Ты подумала, что я голодный и приготовила мне ужин? — его широкие брови взмывают ввысь.

— Да.

— И ты меня ждала?

— Д-да. Очень…. - смотрю в темно-зеленые глаза и спрыгиваю на пол, забирая с собой Ови. — Мой руки, пожалуйста. Я пока накрою на стол, — воодушевленно командую и ухожу.

Порхаю по кухне с посудой и приборами и не сразу замечаю, что Загорский проигнорировал ванную комнату. Он снял пуховик и, привалившись к косяку плечом, задумчиво наблюдает за мной.

Я нервно поправляю волосы и улыбаюсь мысли в духе «какой же он красивый».

— Хочешь… стейк? — взволнованно показываю ему тарелку, как трофей.

— Хочу… чтобы ты стала моей женой.

— Стала твоей женой? — спрашиваю, громко опуская тарелку на стол и ртом забирая воздух в сжатые легкие.

— Да… Этого я и хочу.

Загорский отвечает ровно и уверенно.

Словно это правда единственное, что он хочет в этой жизни. Я облизываю пересохшие губы и осторожно интересуюсь:

— У тебя высокая температура?

— Выборочно. — отвечает, поморщивщись.

— Так бывает?

— В некоторых частях тела. Вернее — в одной.

— И в какой же? — мой пытливый ум накидывает кучу вариантов, пока я медленно рассматриваю черную водолазку, воротник которой облепляет сильную шею, и широкую грудь. Ниже смотреть боюсь.

— Скоро узнаешь, — Загорский обворожительно улыбается и хватает меня за руку.

Тащит в гостиную, пока я слабо сопротивляюсь.

________

Как вообще ему можно сопротивляться?

Он как вкусное пирожное в первый день диеты. Хрупкой безе, нежный сливочный крем, сочная ягодная прослойка… М-м-м…

________

— Яр… Стейк… — вдруг вспоминаю, глядя назад. Тарелка смотрится на столе одиноко. — Может, ты сначала поешь? Он же как резиновая подошва будет, когда остынет…

— Забей. — отвечает он легко и слишком пофигистично, для той, которая стояла у плиты. — Я не голодный, Сашка. Нас кормили в самолете, как на убой.

Чувствую легкое разочарование, но не хочу портить этот день. День, когда он вернулся с выезда со своим сумасшедшим предложением.

Жизнь с тетей и дядей научила меня тому, что мужчины многого из того, что делает женщина в быту, не ценят и воспринимают это как должное, даже если действительно ее любят. Они просто другие.

Я… привыкну.

Загорский падает на диван и устраивает меня сверху. Лицом к себе.

Ногами плотно обнимаю его мускулистые ноги, в точке соприкосновения наших бедер чувствую необычный прилив тепла, а дрожащие ладони опускаю на стальные плечи и как-то инстинктивно их сжимаю.

Смотрим друг на друга изучающе.

Пальцы Яра снова закручивают мои кудряшки у лица и вытягивают в линию.

________

Что-то с ним не так…

Каждый раз, когда я вижу Ярослава таким задумчивым, меня не покидает ощущение, что я даже на десять процентов не знаю, что творится в его черепной коробке.

Это пугает и привлекает одновременно. Один к одному.

________

— Зачем нам жениться? — тихо спрашиваю, поворачивая голову и ловя его руку щекой.

— А зачем люди женятся? — отвечает вопросом на вопрос и гладит ласково.

— Не знаю… — отвожу смущенный взгляд и смотрю на город, постепенно загорающийся вечерними огнями.

— Что бы было кому выносить мозг? — подсказывает с легкой ухмылкой.

— Тогда уж лучше и не начинать… — я дуюсь, поворачиваюсь к нему и легко отталкиваю. — Я не собираюсь выносить тебе мозг…

— Ты его уже выносишь, Учебник. Я поехал от тебя…

— Поехал?

— Поплыл….

— Куда поплыл? — не понимаю.