— Игра же… Пропускать Яр не может. Мы поехали в Ледовый, где я впервые сидела в ложе, а не на трибуне. Интересный опыт…

Она странно хмурится.

— И вас никто не поздравлял? Из команды… Или болельщики на трибунах?

— Нет. А зачем?

— Ну ты странная, Сашка. Ты каждый год, что ли, замуж собралась выходить? Это же такое событие. Почти как уши прокалывать… Вы… кстати, прокололи? — прищуривается и пританцовывает.

— Кого? — округляю глаза.

— Ну не уши, конечно.

— А что?

— Секс, говорю, был?

— Ой. Отстань! — я хватаю свой черный короткий пуховик и поскорее отхожу к толпе, которая защитит меня от таких бестактных вопросов.

________

Что они вообще за люди?

Один в лоб спрашивает ни девственница ли я?

Вторая: был ли у меня секс с мужем?

Я не такая прогрессивная.

________

Перед тем как выйти на улицу, делаю то, что велит мне сердце — в тамбуре набираю Борису Сергеевичу. Длинные гудки длятся недолго.

— Здравствуйте, — виновато здороваюсь, когда слышу характерный щелчок.

— Сашенька! — голос опекуна уставший и тихий. — Привет.

— С вами все в порядке? — настораживаюсь.

— Со мной все отлично. Я отдыхаю, Саша! Ты вообще это представляешь?

— Не очень, — я звонко смеюсь и снова задеваю взглядом обручальное кольцо из белого золота с внушительным желтым бриллиантом в центре.

Носить его — странно.

— У вас там нет работы?

— Да пока не особо. Из страны мне выезжать нельзя, бумаги на месторождение всё ещё в Министерстве, там какие-то загвоздки, но мои люди работают. Занимаю себя как могу, а как только получу разрешение на собственность, первым же рейсом вылетаю домой. У тебя как?

— Все хорошо. Я… учусь, тренируюсь и… учусь… — сложно вздыхаю.

— В общем, все в обычном режиме?

— Ну да.

— Ты умница, Саш. — он тепло смеётся. — Как вернусь, мы с тобой куда-нибудь отдохнуть слетаем. На Мальдивы, например…

— На Мальдивы? — пугаюсь.

— Ну да. Не хочешь?

— Я… не знаю, — сдавленно отвечаю.

Его забота и искреннее участие делают свое дело, и я снова чувствую неуверенность. Зачем я вообще согласилась его обманывать? Надо было сделать все по-человечески. Дождаться Бориса Сергеевича, помирить их с Ярославом и только потом выходить замуж.

Все у тебя, Сашка, ни как у людей!

— Как там этот… в университете появляется? — спрашивает он зло.

— Вы про Ярослава?

— Про него самого.

— Да… Видела его недавно… Я пойду, — говорю сбивчиво. — Хотела вам сказать, что решила съездить в Солнечногорск на несколько дней. Своих навестить. Скучаю.

— Конечно, съезди, Саша. Могу попросить водителя. Он тебя отвезет.

— Да я на поезде. Так быстрее.

— Ну, смотри. Будь осторожнее.

Нацепив шапку, выбегаю из университета и замечаю рядом с крыльцом темно-зеленый «Танк». Махнув идущей к остановке Владке, лечу к нему.

— Привет. — вместе со снежным вихрем залетаю в машину и… тянусь за поцелуем.

Вчера перед тем, как уехать домой, я тоже впервые проявляла инициативу сама, но списала это на усталость после тяжелой игры.

Сегодня же Загорской выглядит бодрым. На нем спортивные штаны и толстовка без капюшона. Волосы немного влажные. То ли от снега, то ли после душа.

Все же проехавшись губами по гладковыбритой щеке, смущаюсь.

— Едем? — спрашиваю, стягивая шапку и взбивая кудри.

— Едем, — отвечает Яр, не глядя на меня и тут же стартуя с места.

Я оборачиваюсь, улыбаюсь при виде спящего на подушке Ови.

Хорошо получилось. За одним Мамуля лично его посмотрит.

До самого выезда из города оба молчим.

Я посматриваю на мужские руки, обнимающие руль. Еле сдерживаюсь, чтобы не задать вопрос, где же его обручальное кольцо и почему Яр его не надел, но не успеваю, так как мы заезжаем на автозаправку.

— Взять тебе кофе, Саша? — спрашивает он, забирая телефон из бардачка.

— Да. Если можно…

Я провожаю высокую фигуру до двери павильона, а потом вдруг вспоминаю, что на этой автозаправке продают вкусное какао.

Выскочив из автомобиля, несусь за мужем, как бы это странно ни звучало.

Замечаю его у кассы и подбегаю сзади.

— Яр! — Хватаю за руку, которую он резко, даже с силой, выдергивает.

— Тебе чего? — спрашивает слишком грубо, для человека, за которого я вчера вышла замуж в Западном загсе.

— Я…. - не выдерживаю.

Слёзы слишком близко.

От обиды и непонимания, что вдруг с ним произошло.

— Мне? Ничего. — выплевываю ему в лицо и, накинув капюшон, несусь по снегу обратно в машину.

Только теперь уже на заднее сидение. К Ови.

Опустив телефон, исподлобья наблюдаю, как Загорский возвращается.

Шаг широкий, плечи расправлены, в руке — мой стаканчик с кофе.

_________

Эх…

Вкусный, наверное…

_________

Улавливаю легкое недоумение на лице. Затем Яр озирается, будто допускает мысль, что я могла сбежать, и посматривает на заднее сидение.

— Дошло, значит… — язвительно шепчу.

Обида быстро проходит все стадии: от жгучего чувства несправедливости до реального осмысления произошедшего.

— Саш…

— Не хочу… — отворачиваюсь, когда он открывает мою дверь, и поглаживаю щенка. Это занятие — как лучший антистресс. Шерсть у Ови блестящая, мягкая. Он ластится к моей ладони. Жалобно скулит.

В какой-то момент кажется, что Загорский сейчас сорвется. Так же, как возле кассы. Энергетика, идущая от него, слишком густая и отрицательная.

— Сам пей свой кофе. Вместе с успокоительным. — ворчу, прикрывая глаза. — Рыжик! — едва сдерживаю смех, потому что кое-кто усердно вылизывает мое лицо влажным языком.

Присутствие этого малыша смягчает обстановку. Тем более это ощущается, когда он тянется за лаской к наблюдающему за нами психопату, за которого я имела неосторожность выйти замуж вчера.

________

Где были твои мозги, Александра?

Люди в ресторане блюда на ужин дольше выбирают, чем ты — мужа.

________

Я снова злюсь и пока Ярослав склоняется до подстаканника, обдавая меня ароматами своего парфюма и кофе, стараюсь не дышать.

Теперь уже свободная рука Загорского как ни в чем не бывало задевает мою грудь и опускается на взъерошенную холку Ови, радостно виляющего хвостиком. Сжимает ее. Затем длинные пальцы почесывают собачью шею спереди.

Я демонстративно прислоняюсь к спинке сидения, чтобы сократить вероятность прикосновений до нуля. А то чувствую себя кем-то вроде той же собаки, что тянется за одобрением хозяина.

— Саш… — Яр игнорирует высказанное мной право на независимость и, трудно вздохнув, опять волнует мое сердечко.

Приближается и упирается лбом в мою щеку. Дышит в шею.

— Сашка… — ещё раз зовет примирительно. — Прости, если я тебя обидел.

Забираю воздух в легкие через рот и по слогам выдыхаю:

— Если?

— Прости, что обидел! — он быстро исправляется и отклоняется. Изучает мое каменное лицо. — Сильно на меня разозлилась?

Я хладнокровно жму на боковую кнопку и демонстрирую экран своего мобильного.

Яр поворачивается, теперь задевая мой подбородок виском.

— О как! — усмехается, рассматривая заставку из «Госуслуг». Белый свет озаряет его мужественные черты лица. — Значит, чуть не развелась со мной…

— Почему чуть? — гордо интересуюсь, вскидывая голову.

— Потому что здесь нет интернета, — он снова кивает на мой экран.

Там, в правом верхнем углу предательски мигает крестик.

Черт.

— Надо будет и разведусь! — говорю слишком независимо.

Слишком независимо для зависимой. Зависимой от него. От его глаз, губ и рук.

— Такая ты значит, Золотая… — Загорский резко обхватывает мое лицо. — Чуть что — сразу развод?

— А ты Загорский? Чуть что — сразу орать на меня… — всхлипываю от вновь накатывающей в носу обиды.

— Я же извинился. — с укором произносит.