— Угу.

— И ты извинись.

— За что? — задыхаюсь от возмущения.

— За то, что подумала про развод, — рассудительно настаивает, но не давит. — Мы же взрослые люди, о проблемах надо говорить, а не замалчивать их, Учебник.

— Извини… — бурчу, облизывая губы.

Это не флирт, но воспринимается Ярославом, как он самый.

Темно-зеленые глаза опускаются, пристально следят за кончиком языка, а уверенные пальцы принимаются приглаживать разметавшиеся от ветра волосы.

В какой-то момент мой муж шумно сглатывает и качает головой.

— Пойдем со мной, Саша… — Загорский открывает пошире дверь, аккуратно тянет меня за локоть и пересаживает вперед, бережно страхуя мою голову. Затем вручает мой остывший кофе.

Ови жалобно вздыхает сзади.

Я все так же хмуро смотрю, как Яр огибает капот автомобиля и оказывается рядом.

Нам первый скандал, кажется, позади? Мамуля всегда говорит, что семейная жизнь — это сунуть два пальца в розетку и надеяться, что тебя не ударит током.

________

Так.

Ладно.

О проблемах надо говорить…

________

— Это тебе, — вытягивает из внутреннего кармана «Эм Энд Эмс».

Естественно, желтый.

— Спасибо, — забираю и вскрываю пакет.

Заправка быстро остается позади и конфликт тоже. В конце концов, я же давно знала, что у него с нервами беда?

Боже. Я вышла замуж за человека, который украл все мои трусы!

— Где твое кольцо? — спрашиваю, закидывая «орешек» в рот.

Ярослав смотрит на меня, на пачку в моей ладони и мы оба пялимся на его правую руку, обнимающую руль.

— С этим пока сложно, Саш… Если кольцо заметит кто-то из команды — устроит кипиш с поздравлениями.

— Это плохо?

Он задумчиво потирает щеку.

— Нет, если бы речь шла не об отце…

— Блин… — я с облегчением выдыхаю. Мы ведь договорились, что расскажем Борису Сергеевичу здесь, в Ленске. — Об этом я не подумала. Я тоже тогда сниму…

— Ты носи. Ничего такого не будет. — останавливает и коротко на меня смотрит. — Эй, делись давай…. - смеётся.

Я вынимаю из пачки орех и подношу к его губам. Кончики пальцев сначала обдает горячее дыхание, а затем их задевают зубы.

— Ещё? — спрашиваю завороженно.

— Чуть позже. — Яр вздыхает и задумчиво смотрит на дорогу, а я решаю использовать его хорошее настроение, чтобы расспросить. — Ты был когда-нибудь в Солнечногорске?

— Ни разу.

— Я слышала, что твоя мама родилась у нас…

— Это правда. — отвечает неохотно.

— И тебе никогда не было интересно там побывать?

— Саш… — он смотрит на меня снисходительно. Как на дурочку, но очень милую. — Последние лет… — задумывается. — … так пятнадцать… Я двадцать четыре на семь на льду… С тобой-то с трудом вырвался. Болотов…

— Поняла-поняла. Не продолжай… — я тут же перехватываю инициативу и скармливаю ему ещё один орешек, отчего Ови грустно подвывает. — Я все тебе покажу! Не беспокойся!

Тайга

— Знаешь, почему Солнечногорск так называется, Яр? — спрашивает, когда мы проезжаем городскую стелу. — Блин… Уже стемнело…

Очень искренне расстраивается.

Видимо, оттого, что не успела исполнить свое обещание.

— Да уж. Обзорную экскурсию придется отложить на завтра… — говорю, посматривая то на пустынную улицу, то на Сашу.

Малочисленные яркие огни приветливо моргают. В их свете тонкие черты ее лица видятся фарфоровыми, а кудри нереальными.

— Так что там с названием? — она хитро опускает голову набок и мажет губы манговым блеском.

— Не знаю. Но могу догадаться, если буду следовать логике… — отворачиваюсь и устало бьюсь затылком о подголовник. — Солнце и горы?

— Не совсем… Здесь не бывает плохой погоды.

— Как? Вообще? — смотрю на нее.

Губы теперь будто пухлее становятся.

Сияют, заразы.

— Почти не бывает… Представляешь, дожди все время обходят нас стороной. Есть даже городская легенда на этот счет… — замолкает театрально.

— Я должен попросить тебя ее рассказать? — догадываюсь.

— Только если тебе интересно, Загорский! — опять дуется.

Жену включила.

— Мне, конечно, интересно…

Усмехаюсь и медленно выдыхаю под ее болтовню, чувствуя, как мышцы в теле расслабляются. От пробежек по утрам я здесь не откажусь, но почти четыре дня не выйду на лед. Этот отдых был мне необходим, хорошо, что Болотов понял. Правда, для этого пришлось светануть кольцом.

Вот он охренел…

Да я и сам охреневаю, что творю.

— Наш Солнечногорск со всех сторон сжимают горы. Раньше они были высокими, темными и очень опасными. Даже самые опытные торговые купцы боялись идти через них в дальние города. Вообще, эти места хранят в своей земле много пропавших без вести. Не боишься? — прищуривается и улыбается.

— У меня через пять дней игра. Живой или мертвый — я на ней буду.

Пытаюсь сконцентрироваться на дороге и навигаторе. До дома, где живут Сашкины родственники, два перекрестка.

— Ну почему ты такой серьёзный? Я же шучу! Слушай дальше… Как-то горы окружили и солнце тоже, но погасить излучаемый им свет не смогли, как ни старались — слишком высоко. Зато теплые, солнечные лучи дотянулись до горных склонов и сделали их… светлее. Снег на вершинах растаял, в засохшем русле образовалась река, климат изменился. Теперь люди не проезжали мимо, а организовали ярмарку прямо здесь. Так основали Солнечногорск. Город, в котором даже самые неприступные, каменные глыбы становятся добрее и мягче.

— Отличная сказка для малышей! — усмехаюсь и, повернув во двор, осматриваюсь.

Несколько одноэтажных гаражей с красными распашными воротами, старые деревянные постройки, унылая детская площадка и… чистое белье, застывшее на веревках.

— Я правильно заехал?

— Да… — Саша затихает и мучит двумя пальцами свое обручальное кольцо.

— Что это с тобой? Замолчала вдруг…

Саша тянется ко мне и… я тянусь к ней. Подлецом быть больше не получается. Так зыркнула на меня… там на заправке, что действительно чем-то напомнила маму. Обижал я ее нечасто — любил сильно и люблю до сих пор, а если и был виноват, — мама всегда так смотрела.

Без злости и укора, но будто ей очень-очень больно. До слез.

Обнимаю тонкие плечи и прижимаю их к себе. Есть у меня любимое хобби: выпрямлять ее волосы. Своего рода антистресс. Тем и занимаюсь. Захватив упругую прядь на затылке, зажимаю ее между пальцев и вытягиваю.

— Хотела у тебя попросить… — шепчет Сашка.

— Развод? — скашиваю недобрый взгляд на ее лицо.

— Нет… — надувает губы. — По поводу того, что мы сделали.

— А что мы сделали? — непонимающе играю бровями.

— Вообще-то, поженились…

— И?

— Давай, хотя бы сегодня не будем говорить про это… — все-таки снимает кольцо, кладет его на ладонь и зажимает пальцами. — Хочу, чтобы вы сначала познакомились… Тетю зовут Дарья Алексеевна. А дядю — Иван Сергеевич. Только… он на коляске после болезни. Не удивляйся, но и помощи не предлагай. Он не любит.

— Боишься, что я им не понравлюсь? — сдавливаю руку с кольцом.

Саша смущается.

— Ой, ты просто их не знаешь. Они добрые очень и никогда не покажут, что что-то не так… Такие люди! Ни то, что в городе…

— Ну, пойдем.… - вздыхаю и… целую ее волосы.

Как-то само по себе получается.

В нос проникает нежный смешанный аромат шампуня и духов.

От Сашки никогда не пахнет вульгарно или приторно, как мне обычно заходит. В любые формы отношений я не лезу намеренно, а для секса есть несколько беспроигрышных вариантов, и все они как-то постарше будут.

Дружной компанией мы заходим в подъезд, где Саша смешно ведет носом и довольно шепчет:

— Чувствуешь?

— Что?

— Суп грибной. Мой любимый. Мамуля приготовила… — скачет вверх по лестнице.

Я прижимаю к себе пса и медленно поднимаюсь за ней.

Саша останавливается у обычной, ничем не примечательной двери и толкает ее внутрь. Щурюсь от яркого света после тусклой лампочки в коридоре. Тянет меня за куртку и весело, словно вообще забывая о моем присутствии, кричит: