— Молодой человек, а можно тебя буквально на секундочку отвести на диалог? — улыбнулся я.

— На диалог? — вскинул бровь охранник.

— Ага, на диалог, — кивнул я. — Давай мы с тобой чуть в сторонку отойдём. Чтобы людям не мешать и проход не загораживать.

Охранник хмыкнул, прищурился, оценивая меня, потом всё-таки кивнул.

— Хм… ну давай, — буркнул он. — Только ты, инвалид, — он бросил взгляд на коляску, — попробуешь заехать, пока я отошёл, ничем хорошим для тебя это не закончится.

С этими словами он снова посмотрел на перепачканного мужика в коляске, потом перевёл взгляд на меня.

— Ну, пойдём, дед. Чего ты там мне хотел сказать?

— Пойдём, пойдём, милок, — спокойно ответил я и указал ему на уголок чуть в стороне.

Именно в то место, которое, по моим расчётам, камеры не охватывали. Мы отошли на пару шагов в сторону и остановились.

— Слышишь, внучок, — позвал я его, когда мы остались наедине. — Ты, наверное, либо не понимаешь, что делаешь, либо делаешь вид, что не понимаешь.

— Дед, ты мне мозги не канифоль, — огрызнулся охранник сразу. — Чего я не понимаю? Ты мне что-то объяснить хочешь? Ну давай, попробуй.

И смотрел на меня — нагло, вызывающе. Никакого уважения не только к моим сединам, но и вообще к человеческому достоинству. Я медленно вздохнул. Последняя попытка нормального разговора рассыпалась ещё до того, как толком началась. Ни слушать, ни слышать охранник не собирался — только показывать зубы и мерить мир своей маленькой властью.

Ну что ж. Значит, разговаривать мы будем уже по-другому.

Я сделал шаг ближе и поманил его к себе ладонью — почти доверительно.

— Милый человек, а иди-ка ты сюда, — сказал я негромко. — Я тебе кое-что на ухо скажу. По секрету, так сказать.

Охранник даже не стал наклоняться. Хмыкнул, скривился.

— А ещё чего, дед? Может, тебе ещё…

Договорить я ему не дал. А коротко и точно ударил под дых.

Охранника тут же согнуло. Он, сам того не желая, сложился пополам, обхватив живот, выдавив из себя сиплый звук.

— Уф…

Я положил ладонь ему на плечо, удерживая, чтобы не рухнул и не наделал шума. А сам заговорил почти по-отечески:

— Во-первых, тебя мама с папой, похоже, не научили со старшими на «вы» разговаривать. А во-вторых, на первый раз это тебе просто предупреждение. К инвалидам, а тем более к ветеранам, надо относиться с уважением. С чуточкой большим, чем ты себе позволяешь. Потому что без таких людей ты бы сейчас тут спокойно не ходил и «порядок» не наводил.

Охранник дёрнулся, видимо, решив, что всё это случайность и дед просто воспользовался моментом. Я увидел это ещё раньше — по тому, как он начал сжимать кулак для удара.

Тотчас перехватил его движение и мягко, но надёжно зафиксировал руку в захвате.

— Тихо-тихо… Этого делать точно не стоит.

— Да-да, я понял… — зашипел охранник, наконе, ц осознавая, в какой позиции оказался. — Отпусти, дед, сломаешь же руку…

— Сейчас ломать не буду, — холодно ответил я. — Но в следующий раз сломаю. И не только руку.

А сам наклонился ближе к его уху.

— Поэтому, дружок, советую тебе крепко задуматься о своём поведении по отношению к людям. А то придётся мне тебя научить людей уважать.

Я отпустил его руку и одновременно коротко подтолкнул вперёд, обозначив конец разговора. Потом развернулся и зашагал прочь, оставляя охранника за спиной.

Он так и остался стоять — ошеломлённый, держась за руку, уже без прежней прыти и наглости.

Я же вернулся к Алексею, спросив на сей раз разрешение, взялся за ручки коляски и уверенно покатил её внутрь торгового центра.

— Давай, штурман, — сказал я. — Показывай, куда нам надо ехать.

— А проблем с охраной не будет? — осторожно спросил он.

Я медленно покачал головой.

— Не будет.

Алексей кивнул и показал направление. Нам нужен был так называемый «Мегапромаг». И я, признаться, не ошибся в своём предположении: этот универмаг был, по сути, тем же базаром — только под крышей, с лампами и вывесками.

Здесь было всё. Абсолютно всё. Продукты и бытовая химия, посуда и мебель, инструменты, автотовары. Ряды тянулись один за другим…

Мы поехали в тот отдел, где было всё необходимое для автомобиля. Ну, почти всё — разве что без запчастей. Зато здесь хватало другого: автомобильная химия, масла, тосол, жидкости самых разных назначений, банки, канистры, яркие этикетки. Ассортимент был на любой вкус и кошелёк.

Алексей уверенно подкатился к ряду с маслами. Видно было, что он здесь не в первый раз и понимает, что ищет. Он долго рассматривал ряд, читал надписи, сравнивал, потом, наконец, взял с полки нужную канистру.

— Ну вот, — сказал он с облегчением. — Нашёл то, что искал. Спасибо вам большое, что не прошли мимо и не остались стоять в стороне.

Мы направились в сторону касс. И тут я заметил, как он вдруг начал хлопать себя по карманам. Алексей повторил это движение несколько раз, потом поднял голову и виновато посмотрел на меня.

— Так… не было печали, — пробормотал он. — Кажется, я деньги в машине на парковке оставил. Придётся обратно возвращаться.

Честно говоря, меня это слегка насторожило. Мелькнула какая-то лишняя мысль… но я тут же её отмёл. Глупости. Мужик перенервничал, день выдался тяжёлый, вот и забыл.

Такое с каждым может случиться.

Можно было, конечно, сказать ему, чтобы он ехал за деньгами. Но ну как его снова остановят, из гордости, из принципа, а мне совсем не хотелось снова пересекаться с тем охранником и лишний раз его драконить. Вдруг решит взять, так сказать, реванш. Хотя, если подумать, реванш у компании из деда и инвалида — затея так себе. Но что-то мне подсказывало — конкретно этот экземпляр вполне способен и на такое.

Алексей уже собрался разворачиваться и ехать обратно, но я его притормозил.

— Да погоди ты, — сказал я. — Сколько это масло стоит? Давай я заплачу, а как на парковку выйдем — тогда и отдашь.

— Да ну, — сразу отмахнулся Леша. — Ещё я вас не разорял… Вы человек пожилой, вам самому деньги нужны.

Говорил он искренне, и именно поэтому я даже спорить не стал. Просто посмотрел на ценник, молча достал из кармана купюру и положил её на кассу.

И краем глаза заметил, как Леша посмотрел на деньги в моей руке. Посмотрел внимательно, не в смысле подвоха, а в смысле того, что человеку, видно, неловко. Тяжело принимать помощь, когда привык всё тянуть сам.

Улыбчивая кассирша быстро пробила покупку и вдруг сказала:

— А давайте я вам как пенсионеру скидку сделаю.

И действительно сделала, хоть у меня и не было соответствующего документа. Неожиданно и, если честно, приятно. В прошлой жизни я к таким поблажкам не привык. Там либо можешь — либо не можешь. А тут, гляди-ка, возраст внезапно стал преимуществом.

Мы расплатились, и с маслом в руках, наконец, вышли из бесконечных рядов современного универмага.

Я передал канистру и чек Алексею, и мы двинулись в сторону парковки. К входу в торговый центр, где всё началось. Того охранника там больше не было. На его месте стоял другой — посмотрел на нас, но ничего не сказал. Просто отвернулся.

А первый, надо полагать, отправился зализывать раны. И очень хотелось верить, что он всё-таки прислушается к моему совету и крепко задумается над своим поведением…

Автомобиль инвалида стоял на одном из специально выделенных мест — с характерной разметкой, прямо у въезда на парковку. И под машиной действительно растеклась внушительная масляная лужа.

Машинка вообще-то была почти новая. Я присмотрелся к значку: «Лада». Чистая, ухоженная — видно, что человек за ней следил. И всё равно что-то пошло не так. Я невольно усмехнулся про себя: тридцать лет прошло, а автопром, кажется, всё тот же. Новая машина — и вот уже где-то что-то потекло.

— Вот на ровном месте, блин, — с досадой сказал инвалид.

— А что случилось, Алеша? — уточнил я, уже прикидывая в голове возможные варианты.

— Да первый техосмотр делал, — пояснил он. — И вот, по итогу что-то там с резьбой у пробки… То ли недокрутили, то ли перекрутили, чёрт их разберёт. Я полез сам докручивать — весь вымазался, как видите, но течь, вроде бы, прекратилась. Только пока занимался, масла уже утекло прилично, осталось ниже минимума. Надо двигатель немного долить, иначе никуда не поеду.