Я внутренне замер. А ну как теперь и библейские герои не в тренде, и никто про них не знает? Но мастер Женя кивнул:

– Понимаю… Ну а с цветом волос что мы с вами будем делать?

Я ждал пояснений. Евгений снова посмотрел на фотографию и прищурился.

– На этой фотографии вы уже седой. Вы что, тогда специально красились под седину? – спросил он с явным профессиональным любопытством.

Вот что значит профессионал – я как‑то и не обратил внимания, что у того Дениса Максимовича, что в паспорте, волосы были седые, хотя ему было только сорок пять. Оно и неудивительно: жизнь у всех тогда была тяжёлая, нервы – ни к чёрту. Вот, видимо, и поседел раньше времени. А я вот носил пока ещё только проседь.

Я, недолго думая, просто махнул рукой. А почему, собственно, и нет? Если уж играть роль – так играть до конца.

– А давай, Евгений, крась меня в седину, – обозначил я. – Ты ведь и это можешь? Вижу, что мастер. Чтобы было прямо один в один, как на фотографии.

– Сделаем, конечно. А по поводу усов и бороды? Они ведь у вас на фотографии тоже есть. Будете их заново отпускать?

– Будем, – подтвердил я.

– Тогда могу предложить обработку специальным средством, – тут же предложил Евгений. – Чтобы росло получше и поинтенсивнее.

– И что, заметный рост будет? – подивился я.

– Конечно.

Женя всё это предлагал мягко, но абсолютно серьёзно.

– Ну тогда не вопрос. Делай.

Следующие полчаса я просто сидел неподвижно в кресле и смотрел в одну точку. Терпеливо ожидал, пока Евгений закончит со мной работу.

Надо признать, у паренька были по‑настоящему золотые руки. Движения у пацана были чёткие, выверенные. Очень быстро у меня сложилось впечатление, что работа парикмахером для него была не просто способом зарабатывать на жизнь, а настоящим призванием.

Закончив со стрижкой, он перешёл к окрашиванию. Ощущения были, конечно, необычные. Не приключись со мной такого невероятного поворота, я бы и не подумал, что стану красить волосы – я, взрослый мужчина. Пахло, конечно, специфически, но ничего неприятного или раздражающего я не почувствовал. Евгений всё делал аккуратно, так, что можно было бы даже счесть все манипуляции за массаж, особенно когда нужно уже было смывать состав.

Наконец, процедура подошла к концу. Я уселся обратно в кресло, и Женя ещё минут пять возился с феном – сушил волосы, и что‑то там раскладывал у меня на голове. Я работе мастера не мешал и даже в зеркало не смотрел, а прикрыл глаза и дремал. Тёплый воздух, ровный шум – всё это действовало почти убаюкивающе.

Закончив, Евгений положил руки на спинку кресла и, чуть понизив голос, сказал почти заговорщицки:

– Ну всё, Денис Максимович, мы с вами закончили. И, мне кажется, получилось очень даже хорошо. Вы готовы увидеть себя нового в зеркале?

Я медленно вдохнул. Женя‑то думал, что тут просто новая прическа, да ещё не совсем новая, а хорошо забытая старая, но я всё же волновался – сейчас увижу человека, которым я теперь должен был стать.

– Давай уже, показывай, не тяни, – хмыкнул я, пряча легкий мандраж за напускной уверенностью. Посмотрю, что ты там со мной наколдовал.

– Денис Максимович, тогда давайте сделаем вот как, – предложил Евгений. – Вы сейчас закройте, пожалуйста, глаза.

Я никогда не был любителем подобных фокусов и театральных пауз, особенно когда дело касалось моей внешности. Но спорить не стал. Раз я всё это время слышался мастера, ни к чему теперь мешать ему сделать всё по‑своему. Я закрыл глаза, как он и просил.

Парикмахер тем временем развернул кресло к зеркалу.

– Так, Денис Максимович, ну всё, теперь точно всё. Можете открывать глаза и смотреть на итоговый результат. Надеюсь, он вас не оставит равнодушным.

Я не стал торопиться. Очень медленно приоткрыл сначала один глаз. Бровь тут же сама собой поползла вверх.

Потом так же медленно я открыл второй. И увидел своё отражение в зеркале напротив. Ну и, признаться, вздрогнул от неожиданности.

В отражении зеркала был виден будто бы совсем другой человек. Евгений сделал ровно то, о чём я его просил. Афанасий Александрович стал Денисом Максимовичем, точно как в паспорте, только пока без бороды.

Я медленно покрутил головой, посмотрел на себя с одной стороны, с другой и удовлетворённо кивнул. Волосы стали полностью седыми, и, что удивительно, этот цвет мне действительно шёл. Седина не старила – наоборот, придавала какой‑то собранности и жёсткости. Щетина, успевшая за это время отрасти, была теперь обработана каким‑то составом и слегка поблёскивала.

– Ну и как вам, Денис Максимович? – спросил Евгений, тоже рассматривая моё отражение в зеркале. – Нравится ваш новый… старый образ?

– Евгений, это высший класс, – честно сказал я. – Я как будто на другого человека смотрю. Словно… лет на тридцать назад в прошлое вернулся.

– А вы знаете, – кивнул парикмахер, – я тоже считаю, что вам этот образ очень даже идёт.

Я снова крутанулся на кресле, разглядывая себя с разных сторон. Теперь бы ещё бороду и усы немного отрастить… и тогда уже совсем один в один будет. Прямо как на фотографии.

– Ладно, Евгений, пора мне и честь знать, – выдохнул я, похлопав ладонями по карманам. – Сколько я тебе должен за все эти чудеса? Да ещё и по времени немало ушло.

– Это лучше у нашего администратора спросите, Денис Максимович, – улыбаясь, ответил Евгений.

Я всё‑таки достал купюру и протянул её лично ему. Как ни крути, заработал человек. Евгений, конечно, попытался было воспротивиться, начал отнекиваться. Однако я не оставил ему пространства для сомнений. Просто аккуратно вложил купюру ему в нагрудный карман и хлопнул по плечу – на этом вопрос был закрыт.

После, рассчитавшись у администратора по тому ценнику, который назначила фирма, я направился к выходу.

И уже собирался закрыть за собой дверь, когда из проёма снова показался Евгений.

– Денис Максимович, если что – звоните. Я вас всегда запишу, даже если у меня очередь.

Я в ответ тоже махнул рукой и, наконец, вышел на улицу.

Честно говоря, теперь, чтобы меня узнать, нужно было бы очень постараться. Одна только причёска порой творит настоящие чудеса. А если пройдёт неделька‑другая и растительность на лице как следует подрастёт… тогда меня точно не узнает никто. Ни молодой Козырев, ни даже его дед, ни чёрт, ни ангел.

В свою бывшую квартиру я возвращался с самыми радужными мыслями. Голова была тяжёлая от событий дня, но внутри стояло ощущение, что всё начинает складываться в нужную сторону.

Василий, разумеется, всё ещё спал как убитый. Храпел так, что, казалось, ещё немного – и люстра на потолке начнёт раскачиваться в такт этим звукам.

Вставать завтра предстояло рано, а я уже буквально валился с ног. Так что теперь поскорее разобрал раскладушку, застелил её, улёгся и вытянулся во весь рост. Обычно, стоило мне лишь коснуться подушки головой, сознание выключалось мгновенно, без «переходных» состояний. Но сегодня всё было иначе.

Сон не шёл.

Я ворочался, глядя в потолок, и мысли шли плотным потоком. Слишком многое изменилось за один вечер. Я оказался в новом мире будущего, сбежал от служб и обзавелся новыми друзьями. Теперь у меня имелись документы. Новое имя и новый внешний вид, с которыми можно было спокойно действовать. И самое главное – передо мной открывались совершенно новые горизонты. Прежде всего в тех задачах, которые я уже начал перед собой выстраивать.

Перспективы вырисовывались чёткие, почти осязаемые. И, признаться, от этого слегка захватывало дух. Не столько от восторга, сколько от масштаба. Я слишком хорошо знал цену таким шансам, чтобы относиться к ним легкомысленно.

Проворочавшись на раскладушке с полчаса, я всё‑таки уснул. Снов, как и все последние годы, не было – ни цветных, ни чёрно‑белых, ни каких‑либо ещё. Просто глубокий, ровный сон без картинок и символов.