Я ещё раз осмотрелся. Раскладушка тут была, но лишь одна, на Васю и его помоечно‑сивушный дух тут не рассчитывали. Выгонять его сейчас тоже было бы неправильно. В таком состоянии он точно замёрзнет, и тогда вся эта история выйдет вовсе не красивой. Такие дела делать в новом мире, можно сказать, при новом своём рождении, я совсем не хотел.

Конечно, под него бы что‑то подстелить, да теперь уж поздно. Так… Кажется, в туалете я видел освежитель воздуха. Значит, план простой: пусть мужик спокойно проспится как следует, а я пока займусь своими делами.

Отоспится – а уж утром я Василия выставлю. Пусть дальше идет восвояси, туда, куда ему там по жизни нужно идти. А при помощи щедрой дозы освежителя и новомодной швабры очень рассчитывал замести все следы ночёвки.

А сам Вася наверняка будет не в обиде, что я оставил его отлеживать мослы на полу. Что‑то мне подсказывало, что это для него не худший вариант.

Впрочем, Вася‑то цел останется, а вот пол я решил сберечь, тем более, что тут было какое‑то хитрое покрытие – и не кафель, и не линолеум, а что‑то среднее. Сдернув с раскладушки какой‑то плед, я расстелил его на полу и, подхватив Василия буквально за шиворот, аккуратно отволок на это импровизированное ложе. Может, Лиза и обидится, когда обнаружит пропажу, но всё‑таки это был невеликий ущерб.

После этого я вернулся к столу, сел и достал телефон. Через поиск нашёл ближайшую парикмахерскую. Контакты были тут же, под рукой, да и график тоже. Вот так времена – ткнул два раза пальцем, и вся информация перед тобой! Я начинал понимать, почему здесь с телефонами буквально не расстаются. Это ж кладезь сведений!

Судя по информации, работали в парикмахерской аж до десяти вечера. Я не мог припомнить, чтобы раньше самые обычные заведения не закрывались в шесть или даже в пять. Значит, у меня впереди был целый час, чтобы успеть туда до закрытия. Более чем достаточно, если не тянуть резину.

Я набрал номер и приложил телефон к уху. Послышались гудки. Трубку брать не спешили. Прошёл один гудок, второй, третий. Я уже начал было думать, что на сегодня с записью на стрижку мне не повезёт. Но трубку всё‑таки взяли.

– Алло, – послышался из динамика женский голос.

Девушка на том конце провода бодрилась, но всё‑таки заметно устала. Работала с самого утра? Тогда я вполне могу понять, почему ей хотелось забыть обо всех клиентах до утра.

– Алло, это парикмахерская? – на всякий случай уточнил я.

– Да, всё верно.

Я задумался – а сколько лет девчушке? Голос звучал уж слишком звонко. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.

– Сударыня, а можно к вам записаться на стрижку? Вы меня извините, пожалуйста, что так поздно звоню, – добавил я вежливо. – Но мне прямо сейчас, вот прямо срочно, не помешало бы подстричься.

– Можно. У вас, как я понимаю, будет обычная мужская стрижка? – уточнила она невозмутимым голосом.

– Так точно. Обычная мужская, – подтвердил я.

Уж наверное, и сегодня в это понятие не входило ничего экзотического. Мне даже казалось, что теперешние люди на улицах выглядели как‑то поспокойнее, чем в том, 93‑м, который для меня закончился ещё только вчера.

– Тогда одну секундочку подождите, я у нашего мастера уточню, – сказала девушка.

Я не успел ничего ответить, как она произнесла в сторону:

– Эй, ты сегодня ещё одного клиента примешь?

С другой стороны что‑то ответили, но слов я не расслышал.

– Как вас зовут, мужчина? Как вас к нам записать на приём? – спросила администраторша.

– Аф… Денис Максимович зовут, – ответил я, выправившись в секунду.

Да, Денис Максимович – имя, к которому теперь придётся привыкать.

– Хорошо, Денис Максимович, – повторила девушка. – Я вас записала в последнее окошко. Вы только, пожалуйста, не опаздывайте.

– Не буду, – отозвался я. – Считайте, что я уже, так сказать, лечу на всех парах.

Я нажал на красную кнопку и ещё раз посмотрел на адрес, который высветился на экране. Парикмахерская располагалась максимально близко – всего полтора километра отсюда.

Почти под боком. Удачно.

Я убрал телефон, поднялся со стула и бросил взгляд на Василия. Тот тихонько храпел, растянувшись на пледе. По всем признакам он был недосягаем для внешнего мира.

Нет, если даже сам очень захочет, он сейчас не проснётся. Пассажир в полной отключке, а значит, безопасен..

Я выключил свет в помещении, снял ключ с крючка у входа и запер дверь. Потом спустился с крыльца и зашагал по указанному адресу.

Настало время преображений. Простых, внешних, но сейчас мне они были нужны как никогда.

Вот что в этом современном мире действительно было по‑настоящему хорошо – так это таблички на домах. Они не просто имелись в наличии, как в старые добрые времена, они были чёткие, чистые, а ещё подсвечивались.

Вот и выходило, что номера домов и названия улиц были видны издалека. Не надо было даже подходить ближе, щуриться или гадать, тот это подъезд или соседний.

Да и фонари, хоть и крепились на самые обыкновенные опоры, светили как‑то так, что казались невидимыми – словно свет загадочным образом прямо с ночного неба.

По сути, на улице теперь не оставалось тёмных подворотен и закоулков. Тех самых мест, где в девяностых всегда что‑нибудь да происходило.

Не только в интернете были все удобства цивилизации. Улицы тоже очень сильно изменились! Как знать, может, преступники тоже растаяли – вместе с темными пустырями, ушедшими в прошлое? Нет, это уж вряд ли.

Я старался не засматриваться и шагать бодро. Когда дошёл к дому с нужным адресом, до десяти вечера оставалось каких‑то двадцать пять минут.

Парикмахерская располагалась на первом этаже, с отдельным крыльцом. Название было вынесено крупными буквами над входом – «Аннушка». Правда, вот тут с подсветкой у последних букв явно были проблемы. Издалека вывеска читалась как «Аннуш». Но смысл от этого не терялся, да и выглядело это скорее по‑домашнему, чем неряшливо.

На входной двери всё ещё висела табличка «Открыто». Я невольно отметил про себя: успел. Довольно бодро сбежал по ступенькам, толкнул дверь и сразу услышал характерный звон колокольчика. Тот оповещал о появлении нового клиента.

Администраторша – та самая, с которой я, судя по всему, только что разговаривал по телефону, – сидела за стойкой у самого входа. Возраст у неё и правда был молодой: лет двадцать, может, двадцать пять. Впрочем, если быть честным, в этом времени отличить двадцать пять от тридцати пяти без отдельной экспертизы было уже задачей не из простых. Тут хоть лупу доставай и рассматривай целой комиссией.

На колокольчик она не отреагировала вообще никак. Девчонка с абсолютно невозмутимым видом продолжала заниматься ровно тем, чем занималась до моего появления. Сидела и пялилась в экран своего телефона.

Выглядела администраторша, кстати, довольно агрессивно. Яркий макияж, стрижка тоже какая‑то резкая, в губах – какие‑то кольца. Одно особенно бросалось в глаза, словно у быка – в носу.

Глянешь на такую барышню – и рука сама тянется перекреститься…

В довершение образа у неё были красные волосы – не просто рыжие, а именно красные. Скажем так, композиция была завершённой и безапелляционной.

Колокольчик она, как выяснилось, не услышала по простой причине. Уши у неё были заткнуты наушниками.

Я подошёл ближе к стойке и аккуратно постучал по ней костяшками пальцев. Не хотелось напугать девчонку, которая меня по‑прежнему не замечала и продолжала смотреть какие‑то видео на экране телефона.

Увы, расчёт не сработал.

Она всё равно вздрогнула и едва не выронила мобильник. Телефон уже полетел вниз, на плитку, где ему бы точно пришёл конец. Но я успел поймать его на лету.

С лёгкой улыбкой протянул телефон обратно хозяйке.

– Здравствуйте, милая. Я, честное слово, совсем не хотел вас напугать, – сказал я и подмигнул администраторше. – Я на мужскую стрижку записан. В последнее сегодняшнее окошко.