– Давай.

– Учиться никогда не поздно. И в этом нет ничего зазорного.

Тренер задумался, переваривая слова и явно пытаясь прикинуть, как их принять, чтобы при этом не чувствовать себя униженным.

Мы снова встали друг против друга. На этот раз Игорь встал в стойку куда как собраннее.

– Будет, значит, мастер‑класс для меня лично, – сказал он. – А потом я уже сам покажу все ребятам.

– Тогда смотри внимательно.

Следом я сделал всё куда медленнее, чем в первый раз. Так, чтобы тренер успевал видеть движения и запоминать. Я показал момент начала движения, при этом обозначил дистанцию. И то, как человек сам себя выдает, когда считает, что контролирует ситуацию.

Повторил я этот прием несколько раз. Моё тело нигде не подвело, слушалось чётко – я знал, что, как только ступлю на мат, оно будет в полной готовности. Тренер прищурился, наблюдая и запоминая алгоритм. Он время от времени задавал вопросы по делу.

– То есть угол удара сам по себе ничего не решает? – уточнил он, когда я в очередную раз остановился, чтобы дать осмыслить увиденное.

– Не решает, – подтвердил я.

– Потому что в реальности угол меняется каждую долю секунды, – вслух проговорил тренер сам себе, чтобы закрепить.

Я видел как в глазах Игоря искрится честная злость на собственную прежнюю уверенность.

– Ну, теперь полностью понятно? – спросил я, когда мы закончили разбор.

Игорь явно несколько раз прокрутил увиденное в голове, а потом повторил. Вышло прилично. Тренер явно был не лыком шит и схватывал всё на лету.

– Отличный приём, – он тяжело вздохнул и коснулся своего шрама на щеке. – Вы правы, если бы я знал прием тогда…

Игорь не договорил, только покачал головой. Видимо, мужика накрыли на самые приятные воспоминания.

– Можно показать ещё раз, – предложил я. – Но уже в движении, как бывает на самом деле.

– Давайте…

Мы встали напротив, и я снова выбросил нож вперёд. Бил уже не так медленно, но всё равно контролируя движение. Я хотел, чтобы тренеру было видно, что здесь нет никакой магии. Что есть, так это расчет и дисциплина.

Тренер успел среагировать. Теперь Игорь вовремя заметил начало атаки.

И в этот момент тишину зала вдруг взрезали аплодисменты. Сначала один‑единственный хлопок, потом вслед за ним второй, третий.

– Браво! Это же, сука, просто великолепно! – раздался голос.

Я обернулся и увидел пацана у входа в зал. Это кто ж тут такой борзый?

На вид – сопляк, почти школьник, да и выглядел так, будто его сюда занесло случайно. Одежда на несколько размеров больше, рукава свисали, ткань шла складками.

И весь какой‑то растрёпанный, неряшливый. Я сначала автоматически решил, что это кто‑то из обслуживающих. Какой‑нибудь работник комплекса или даже мелкий сынок кого‑то из работников.

Потому что уж на бойца пацаненок не походил вообще. И у меня в голове даже мелькнуло, что тренер сейчас, как только заметит его, выставит за дверь, как выставил всех остальных. А то, может, и ускорения придаст. Ещё чего, без спросу в зал заходить.

Но произошло другое.

Игорь посмотрел на этого пацана и вдруг обратился к нему подчеркнуто уважительно. Это настолько не вязалось со всем тем, как вёл себя тренер еще минуту назад, что я сразу насторожился.

– Давид Евгеньевич, здравствуйте…

Внутри меня что‑то сжалось в один миг. Все‑таки отчества не произносят просто так. Ими обозначают статус и власть. А еще, судя по отчеству… передо мной был младший Козырев.

Он стоял у стены, этот самый младший из рода, правнук моего сослуживца. И в этом пацане было что‑то до боли знакомое и одновременно раздражающее… В нём уже будто бы срослись привычка к безнаказанности и уверенность, что мир должен и обязан подстраиваться под него. Просто потому, что Давид привык к этому с детства.

– Я тоже хочу так уметь, – потребовал он.

Я сразу отметил про себя, что чего‑чего, а воспитания в пацане нет. Равно как нет и привычки уважать старших.

Давид даже не дождался, когда ему ответят, а вальяжно стянул с себя широченную толстовку с капюшоном. Сразу вышел на маты, будто ему уже позволили, будто всё уже решено.

Я же увидел ещё одну важную деталь. Давид не проявил даже минимального уважения к залу, зашел на маты обутым в кроссовки, да ещё и уличные. Любой тренер бы за это моментально осадил. Но сейчас от Игоря не последовало ни замечания, ни даже окрика.

– Дед, ну давай, покажи, научи меня этому, – сказал Давид лениво.

– Подходи сюда, – сухо сказал я.

Я показал ему приём так же, как показывал Игорю, позволяя понять логику движения. Пацан двигался неровно, суетливо. В какой‑то момент, когда уже нужно было остановиться, он вдруг неожиданно продолжил атаку второй рукой.

– Оба‑на! – зло выкрикнул пацан.

Видимо, посчитал, что смог меня подловить. Я отреагировал на это однозначно – уже через мгновение Давид Евгеньевич лежал на мате, зафиксированный от и до. Я отпустил подростка, но он провалялся ещё несколько секунд, потом медленно поднялся, не глядя на меня, будто переваривая то, что произошло.

– Да… круто, блин… – выдал он, почти восхищённый.

Почти, потому что, кажется, любые чувства в нём лишь едва просвечивали через привычную, насквозь пропитавшую его ленцу.

Однако я уже видел по его глазам и напряжению в теле, что это не конец. Это оказалось всего лишь отвлекающим манёвром. Потому что в следующую секунду Давид снова попытался неожиданно атаковать, без предупреждения. Пацан явно рассчитывал на то, что на этот раз у него точно получится застать меня врасплох.

Он снова ошибся.

Через мгновение Давид снова оказался на полу, снова зафиксированный и без возможности даже толком пошевелиться.

Я отпустил его через секунду, поднялся и протянул ему руку, как и тренеру до этого. По движениям пацана я увидел, что он снова собирается что‑то предпринять. И медленно покачал головой, предупреждая, что не стоит.

Неожиданно Козырев это понял и принял.

Он взялся за мою руку руку, что я всё ещё держал наготове, поднялся и сдержанно кивнул.

– Круто… с‑сука, я впечатлен, дед! – выдал Давид.

Краем глаза я заметил у входа охранника, стоявшего всё это время неподвижно. Раньше тут никто не маячил, так что это, удя по всему, личный телохранитель пацана.

– Давид Евгеньевич, у нас по графику мероприятие, и если мы не хотим опоздать, то нужно выезжать прямо сейчас, – напомнил телохранитель.

– А! Уже иду, – бросил пацан через плечо.

Уже уходя, он в последний момент ещё раз коротко посмотрел на меня. Потом вдруг остановился у дверей, обернулся и глянул на тренера.

– А где вы вообще взяли этот экземпляр? – не скрывая пренебрежения, бросил пацан.

Я не дал Игорю ничего сказать и ответил сам.

– Где взяли, там больше нет.

Этого оказалось достаточно, чтобы у Давида на мгновение перекосило лицо. Он явно не ожидал, что кто‑то позволит себе ответить ему в таком тоне. И Козырев уже готов был что‑то сказать, возможно, резкое, но прежде, чем пацан успел открыть рот, заговорил тренер.

– Начальник службы безопасности привёл, – объяснил он.

Пацан при этом даже не повернул головы в сторону Игоря. Продолжал смотреть только на меня. Несколько секунд он молчал, потом резко развернулся и уже на ходу бросил своему телохранителю:

– Поехали, а то и правда опоздаем.

Они вышли, двери закрылись, и в зале снова остались только я и тренер.

Тренер тяжело выдохнул, наконец, позволяя себе расслабиться.

– Пронесло… я уже думал, он истерику закатит, как обычно у него бывает.

– Таких воспитывать надо, – прокомментировал я.

Игорь усмехнулся криво.

– А ты вообще понял, кто это был? – спросил он.

Я сделал вид, что мне это неинтересно, и пожал плечами.

– Понятия не имею. Желторотый.