Игорь выдохнул, посмотрел на меня, потом на своих бойцов.

– Ладно, – немного охолонув, произнёс он, и в глазах с каждым мигом было всё больше ясности. – Давай так – берём обычные резиновые тренировочные ножи. И по ним уже будет всё понятно. Ты согласен, дед?

Я подмигнул ему в ответ.

– Мне абсолютно всё равно, внучок. Потому что свой удар я не пропущу. Да и тебя калечить я тоже не собираюсь.

Я специально говорил так, чтобы слышал только он сам. У Игоря аж ноздри раздулись, но он ничего не ответил, только продолжал сверлить меня взглядом.

Ситуация могла зависнуть ещё надолго, но не дал этому случиться Денис. Он протянул каждому из нас по резиновому ножу.

Когда ножи оказались в руках, сразу возник логичный вопрос – кто будет показывать приём первым?

Бойцы переглядывались, начали шептаться, ожидая решения. В итоге слово взял Денис.

– Давайте по‑спортивному, – предложил он. – Предлагаю тянуть жребий.

Быстро нашли коробок спичек. Денис достал две спички и одну надломил. Затем сжал обе спички в кулаке так, чтобы наружу торчали только кончики.

– Кто вытянет короткую, тот и будет первым показывать приём, – коротко пояснил он и посмотрел на тренера. – Игорь, предлагаю тебе первым тянуть.

Тренер кивнул, соглашаясь.

– Не вопрос.

Он старательно делал вид, что уже вполне спокоен: вот он подошёл ближе, с секунду потер ладони друг о друга. Затем навёл палец на одну спичку, будто выбирая, и всё‑таки вытащил другую. Когда Игорь разжал пальцы, стало видно, что в руке у него осталась короткая спичка.

– Значит, первым показываешь, – пояснил Денис. – А вам, – он повернулся ко мне, – остаётся длинная, и вы показываете свой приём после тренера.

Чтобы не осталось ни малейших сомнений, он разжал кулак. На раскрытой ладони действительно лежала вторая, длинная спичка.

– Ну что, – Игорь сжимал в руке резиновый нож, – пойдём. Начинать будем.

Мы вышли в центр зала и встали друг напротив друга на матах. Я прежде разулся, не имея привычки заходить на маты в уличной обуви.

Бойцы отступили ближе к стенам, и все разговоры разом стихли. Остался только едва слышимый гул кондиционера, да редкое поскрипывание кроссовок по полу.

Игорь начал демонстративно разминаться: прокрутил плечи, несколько раз пружинисто присел, встряхнул кисти. Делал это нарочито, чтобы все видели, что он готов и силён.

Нож, хоть и учебный, был вовсе не игрушечный. По весу, по балансу, по габаритам – эта штуковина была сделана максимально похожей на к настоящий боевой нож. Я сделал пару коротких, почти незаметных движений кистью, проверяя, как нож ложится в ладонь, как отзывается на микродвижения и где у него точка баланса. Без этого в работе с ножом делать нечего.

Наконец, Игорь встал напротив и принял боевую стойку. Я прекрасно понимал, что все его приёмы отработаны в зале, в привычной логике. Здесь атака идёт из стойки, движение читаемо, и противник, по сути, заранее показывает, что именно он собирается делать. В таких условиях тренер действительно ушел бы от удара, причем десять раз из десяти.

Как мы и договаривались, Игорь по жребию должен был показывать прием первым.

– Ну начнём, старик, – процедил он, собираясь показательно отбить мою атаку.

Вот только то, что произошло дальше, не вписывалось ни в одну из схем тренера. Мой удар был неожиданным. Игорь дёрнулся, как и положено хорошо обученному бойцу. Его тело уже начало запускать отработанный приём. Плечо пошло в сторону, корпус начал смещаться, а рука готовилась к перехвату.

Но я не довёл движение до конца.

В долю секунды, заметив, как складывается его реакция, я изменил траекторию, резко сменив угол и направление атаки. Этого хватило.

Вся его отработанная схема в этот момент рассыпалась. Она просто перестала работать, потому что была рассчитана на другое движение, вектор и логику атаки.

Острие моего резинового ножа коснулось шеи Игоря. Я остановил движение в последний момент, буквально в сантиметре от сонной артерии.

Я замер, и всё это выглядело достаточно красноречиво. Никаких дополнительных пояснений здесь уже не требовалось. Если бы это был настоящий нож и настоящий бой, всё закончилось бы в эту секунду.

Тренер не двигался, будто его приморозило.

Секунду, может, две, Игорь просто стоял, глядя на меня. Потом он резко отступил на шаг, лицо его напряглось. Раздражение пришло почти сразу.

– Это не по правилам, – процедил он. – Ты жульничал. Ты поменял траекторию удара. И вообще, ты даже в стойку не встал.

В его голосе звучала уязвлённая гордость.

Я молча убрал нож.

– А в реальном бою, – возразил я, – враг тоже бы вставал в боевую стойку? Или он бы заранее показывал тебе, как и куда собирается бить?

Именно об этом я говорил и раньше, вот только Игорь не хотел этого слышать, да и теперь воспринимал с трудом, явно через сопротивление и внутреннее упрямство. Потому что принять мои слова для него означало признать собственную ошибку. Тренер не хотел с этим мириться, но и отвернуться от очевидного уже не мог. Поэтому несколько секунд Игорь молчал, сжимая челюсть, а потом прошипел сквозь стиснутые зубы:

– Ладно, старик… теперь твоя очередь показать, как ты защитишься от атаки ножом.

Договорить он не успел, а вернее, просто не стал – в тот же миг рванул вперёд. Он рассчитывал взять реванш, попытавшись застать меня врасплох. И удар у тренера действительно вышел неожиданным. Резкий замах пошёл по совершенно непредсказуемой траектории, совсем не так, как на показе.

Однако я этот рывок всё равно увидел, и уже через несколько секунд всё было закончено. Где‑то за пять–семь секунд я положил его, только глухо хлопнул мат.

В зале повисла тишина, потому что никто не понимал, что тут такое за это мгновение произошло и как это могло случиться. Бойцы смотрели на мат и на лежащего Игоря как на сбой привычной реальности, в которой тренер был безусловным центром. Система координат сместилась почти мгновенно.

И теперь авторитетом для всех стал я, хотя сам я не делал для этого ничего специально. Да и теперь не собирался подчёркивать эффект.

И не думая как‑то позировать, я подошёл ближе и протянул Игорю руку. Тем самым показывая, что не испытываю к нему злости или неприязни. Пусть понимает, что для меня это не личный конфликт, а всего лишь рабочий момент.

Тренер сначала смотрел на меня зло и долго не принимал протянутую руку. Он воспринимал случившееся как публичное унижение на глазах у своих бойцов.

Однако спустя несколько тяжёлых секунд Игорь всё‑таки принял помощь и поднялся на ноги. Неловкость в его движениях и напряжение в лице выдавали всё то, что он чувствовал. Чтобы хоть как‑то вернуть контроль над ситуацией, тренер объявил:

– Перерыв.

Бойцы начали расходиться, только Денис и Макс остались стоять на месте. Однако Игорь бросил на них злой взгляд и добавил уже холодно:

– Вас тоже касается.

Парни переглянулись и вышли из зала, оставив нас с тренером наедине. Игорь долго и внимательно смотрел на меня, ничего не говоря, словно собирая в голове новую картину. Картину такого Потом медленно протянул мне руку для рукопожатия.

Я принял его руку, отчетливо понимая, что человек напротив перестал играть роль и, наконец, начал думать. Рукопожатие получилось крепким. Оно сполна показывало, что Игорь упрямый до колик.

– Откуда ты такими навыками обладаешь? – спросил он прямо.

– Жизнь прожил, – ответил я уклончиво. – И тут, и там, по вершкам нахватался. И, как видишь, не всё улетело из памяти. Ты мне лучше вот что скажи: мастер‑класса‑то, как я понимаю, уже не будет? Начальство не спросит потом?

Игорь помолчал, видимо, набираясь внутренних сил озвучить ответ.

– Будет, – заверил он. – Только сначала покажи мне, как этот приём правильно выполнять…. Пожалуйста, – после небольшой заминки добавил тренер.

– Хорошо, покажу, – согласился я. – Только разреши, я тебе совет дам.

Игорь переступил с ноги на ногу.