Мисс Харрис произнесла эти фразы тем особым тягучим голосом, действующим на Дарлина волшебным образом и пугающим ее.
— Активирую артефакт, и меня никто не увидит. Не волнуйся.
Едва Кеннет нахмурился, собираясь возразить, мисс Харрис с искусственной очаровательной улыбкой активировала кругляш, выданный Майклом Ридом, и быстрым шагом направилась прочь от того, перед кем чувствовала себя обманщицей.
— Белла! Что ты творишь? Вернись!
Но девушка лишь ускорила шаг. Несмотря на свою хваленую выдержку, известную всему Сент-Эдмундсу, которой она и сама всегда гордилась, сейчас та трескалась по швам, словно ветошь.
Мисс Харрис услышала за спиной решительные шаги — Кеннет пошел за ней, но в итоге в растерянности остановился, не увидев девушку. Белла обернулась, мазнула больным взглядом по суровому мужскому лицу. Дарлин хмуро озирался, ведь из-за амулета Рида не мог увидеть её.
— Белла! Что-то случилось?
«Случилось. Ужасное».
Белла не сомневалась, что Кеннет отправится вслед за ней в экипаже на Гросвер-роуд, поэтому решила изменить путь. Она решительно свернула в переулок, в который, по её мнению, экипаж Дарлина не сможет проехать — расстояние было слишком узкое.
Дорога выйдет на полчаса длиннее, но она успеет подумать обо всем, что случилось. И прежде всего о том, что оказалось самым болезненным.
Она. Обманула. Того. Кого. Любила.
Намеренно.
Более того, легко приняла решение об этом и быстро воплотила его в жизнь. Да, она совершила это не ради собственного благополучия. Ради спасения жизней тех, кто дорог. Но… нельзя строить отношения на обмане. Никогда. Она всегда так считала. За рамки её жизненной концепции, её принципов выходил лишь поступок со скрытием настоящей внешности.
Сейчас, когда она совершила роковой шаг, когда коварно обманула доверие дорогого сердцу человека, почти сразу поняла, что сделала ошибку, и раскаялась.
«Надо вернуться… найти его и все рассказать. Объяснить. Он разозлится. Но поймет и простит. Если узнает об этом сейчас. Иначе не простит. Не поймет».
Белла остановилась, глубоко вздохнула. Они ведь только помирились… И как примирились… Она до сих пор ощущала вкус мужских губ и помнила его горячие ладони.
Что же она наделала? Как, вообще, пришла в голову мысль применить к Кеннету магию сирены? Чем теперь она лучше Энтони Верта, который стирает людям память?
«Кен ничего не узнает. Как он догадается, глупая?» — пришло из глубины сознания, а по спине мисс Харрис пробежали ледяные волны. Они охватили хрупкую фигурку, замораживая и сковывая движения.
«Сиренам никто не указ», — царапнуло где-то глубоко внутри.
Захотелось избавиться от странной навязчивой мысли, которую словно кто-то нашептывал…
В ужасе девушка уставилась на крупную фигуру горожанина из среднего класса, которая надвигалась прямо на нее. Мужчина был выше на две головы, широкоплеч и, естественно, не видел её из-за магического кругляша. Он приближался размашистым шагом, о чем-то сосредоточенно размышляя, угрожая сбить её с ног.
Лишь в последний момент невероятным усилием воли мисс Харрис смогла скинуть ледяное оцепенение и отскочить в сторону. Ее трясло, тело прошиб холодный пот, ноги плохо держали. Она прислонилась спиной к зданию, рядом с которым стояла, и прикрыла глаза.
Мисс Харрис попыталась успокоиться и помочь себе целительной магией. Однако прошло достаточно много времени, прежде чем её перестало потряхивать, а в голове прояснилось.
Внутренним зрением в своем организме целительница обнаружила кое-что необычное. Голосовые связки больше не горели огнем и не светились серебристым светом. Тонкие серебряные нити, мерцая, словно ленивые змейки, продвигались по организму. Тот начинал светиться слабым серебристым светом.
Что это означало?
Магия сирены все больше завладевает ею?
У Беллы возникло сильнейшее желание остановить этот процесс. Она даже сосредоточилась на том, чтобы поймать магические нити и уничтожить их. Но память услужливо подбросила слова лорда Рида: если две магии вступят в конфликт, магия сирены, скорее всего, сожрет целительную магию.
— Выходит, повинуясь порыву, я загнала себя в ловушку, из которой нет выхода? — в отчаянии прошептала девушка.
Мисс Харрис захотелось закричать и постучаться затылком о стену здания. Слезы разочарования и обиды на собственную глупость огнем обожгли глаза.
«Нужно вернуться к Кену. И все ему рассказать».
Белла решительно отправила себе импульсы спокойствия, дождалась, когда те подействуют, и вышла из узкого переулка.
Она шла по широкой улице города, находясь под воздействием магии «кругляша Рида», жадно выглядывая экипаж Дарлинов. Ведь, возможно, что тот уехал недалеко? Кеннет, наверняка, надеялся, что она одумается и вернется.
Кеннет Дарлин…
Серые мужские глаза с золотыми всполохами встали перед мысленным взором. Наполненные восхищением и в то же время с непривычной для нее потерянностью и покорностью, поразившими до глубины души. Никогда раньше, за много лет знакомства, она не наблюдала такого выражения во взгляде гордого Кеннета. Наверное, никогда бы не увидела, если бы не древняя магия сирен.
«Вот, значит, как сирены завлекали в сети доверчивых моряков. Повинуясь магической силе волшебного сладкого голоса, те становились покорными желаниям морских красавиц».
Мисс Харрис ловко обходила встречных прохожих, которые спешили по своим делам, но ни Кеннета Дарлина, чью фигуру она узнала бы из тысячи, ни его экипажа не замечала.
Через некоторое время впереди нее остановился черный экипаж, за который зацепился её беспокойный взгляд. Возможно, потому что тот напоминал карету Дарлинов.
Мисс Харрис остановилась. Взгляд впился в лакея, ехавшего на запятках. Крупный, широкоплечий, внешним видом напоминающий вышибал в притонах (однажды ей пришлось побывать в таком, чтобы оказать первую помощь Генри Аристону), мужчина медленно спустился с запяток. Грубое лицо с тяжелой челюстью показалось смутно знакомым. Но он явно не принадлежал к прислуге Дарлинов.
Слуга открыл дверь экипажа. Нервы девушки натянулись, словно тонкие канаты, интуиция закричала об опасности.
Из просторного салона кареты показалась знакомая представительная мужская фигура, которой девушка почти не удивилась — интуиция редко её подводила.
В элегантном темно-зеленом сюртуке, застегнутом на позолоченные, а может, даже и золотые, пуговицы, и брюках такого же цвета; с идеально повязанным на шее белым платком; в туфлях из коричневой кожи мистер Джон Ролден выглядел безупречно.
Образ истинного джентльмена, благородного, сдержанного и уважаемого, резанул мисс Харрис по натянутым нервам.
Девушка сжала пальцы в кулачки и недобрым взглядом уставилась на фигуру королевского аптекаря, наблюдая как тот, бросив несколько тихих слов лакею, направился в заведение, рядом с которым остановился экипаж.
Несмотря на безупречный внешний вид, аптекарь выглядел неважно. Мисс Харрис показалось, что Джон Ролден чем-то расстроен.
Движения мужчины были замедлены, лицо имело сероватый болезненный оттенок, голова чуть свешивалась, плечи ссутулились, а уголки рта печально опущены.
Неспешно, чуть шаркая дорогими кожаными туфлями, мистер Ролден вошел внутрь здания. Лакей, проводив господина почтительным взглядом, занял свое место на запятках кареты и уехал вместе с черным экипажем.
Белла вытерла вспотевшие ладошки о ткань юбки, внимательно осмотрелась вокруг. Девушка узнала магазины и лавки, мимо которых ежедневно проезжала или проходила, и которые до этого момента не цепляли сознание.
Подняв хмурый взгляд, прочитала название, написанное на вывеске заведения, куда зашел Джон Ролден: «Воздушная выпечка миссис Лав».
Ее любимая городская кондитерская. Одна из лучших в Сент-Эдмундсе, а, может быть, и во всем графстве.
Уже много лет она ходила в лавку миссис Лав, ведь в ней существовала самая свежая и сладкая выпечка всех сортов — открытые пирожки с начинкой из крыжовника, смородины, вишни, яблок или клюквы; пудинги с сухофруктами; пышки и кексы, булочки с корицей, лимонной цедрой и изюмом. Еще поварята миссис пекли самые вкусные во всем городе имбирные пряники. А хлеб пекла сама хозяйка — с самой золотистой и хрустящей корочкой.
