Прибежавший вечером Яшка доложил, что колдун живёт в Подколокольном переулке.

Я вздохнул.

— Хитровка?

— Не совсем, ваше высокоблагородие, — обнадёжил Яшка. — Не на самой Хитровке, в начале переулка.

— Хорошо устроился, — хмыкнул я. — Вроде и не среди жулья, и бежать в случае чего туда, откуда не выдадут, недалеко. Но в итоге он сам себя перехитрил, тихо его взять в начале переулка будет проще. На самой Хитровке не получилось бы, там незаметно не подберёшься — кругом глаза да уши… Борис надёжно спрятался? Не увидят его?

Яшка помотал головой:

— Не. Даже я его не разглядел. Он как на другой стороне переулка встал, к стене прислонился — так будто вовсе пропал.

— Маскировочное заклятие, отводящее взгляд, — важно кивнула Василиса. — Нас Павел Артемьевич обучал.

— Молодец Павел Артемьевич. Это заклятие нам сегодня очень пригодится. Кстати, Яша, беги-ка в гараж, скажи Овечкину, чтобы машину выкатывал. До Солянки нас подкинет, а там пешком дойдём.

— Четыре с половиной боевых мага на одного колдунишку, — проворчал Соболев, когда мы шли к Подколокольному переулку, изображая прогуливающихся мещан. Василиса опиралась на мою руку, Яшка шагал рядом с Павлом Артемьевичем. — Не много ли чести, ваше высокоблагородие?

Я покачал головой.

— В самый раз. Если бы нужно было этого колдунишку просто уничтожить, любой из нас справился бы один. Но задача в том, чтобы взять его живым и тихо, не вызвав подозрений. Мы должны выйти на Наставника раньше, чем его предупредят.

На улице быстро темнело. По мере приближения к Хитровке чистой публики становилось всё меньше и всё чаще навстречу попадались подозрительного вида личности.

Заклятие, отводящее взгляд, хорошо работало на неподвижных объектах. С движущимися получалось хуже, но всё же лишнего внимания мы к себе не привлекли, добрались до нужного дома без приключений.

— Объект на месте, ваше высокоблагородие, — доложил Борис, когда мы присоединились к нему в тесном проходе между двумя домами. — Как зашёл к себе, так больше не выходил. Вон то его окно, крайнее. Я попрошаек местных расспросил, сказал, что он мне рубль должен.

Борис указал на окно, наполовину заколоченное фанерой. Тусклый свет наружу едва пробивался.

— Свет горит, — кивнул я. — Живёт один?

— Так точно.

— Чёрный ход есть?

— А как же. В такой кривой и тёмный переулок ведёт, что нырнёшь — с собаками не отыщут.

— Соседи?

— Полно. Тут ночлежка. Набиты, как сельди в бочке.

— Н-да. А чёрный ход где?

— Вон там, с той стороны. В двух шагах от его комнаты.

— Предусмотрительный, — брезгливо проворчал Соболев.

— Значит, и мы должны предусмотреть всё, — сказал я. — Не всегда, господа коллежцы, нужно размахивать удостоверениями, иной раз приходится работать тоньше. Действовать будем так…

Полчаса спустя в ночлежку ворвался Борис, ведущий за руку Василису.

— Где этот мерзавец⁈ — заорал он. — Мне сказали, что тут живёт.

Я замер у двери чёрного хода. Доски, из которых её сколотили, рассохлись, слышимость была прекрасной.

В ночлежке захлопали двери, загомонили. Чей-то пропитый голос издевательски поинтересовался, каким именно мерзавцем интересуется такой нарядный господин. Мерзавцев у них полный дом, выбирай любого.

— Тот, что на Мытной всякой дрянью торгует! — рявкнул Борис. — Невесте моей неисправный амулет подсунул. Где он? Пристрелю!

С этими словами Борис, по всей видимости, выхватил револьвер, потому что в ночлежке завизжали.

— Боренька, не надо стрелять, — подыграла Распашному Василиса. — Это опасно, вдруг ты поранишься! Мы просто отведём этого человека в полицию.

Как я и рассчитывал, дожидаться, пока взбешённый Распашный его пристрелит или потащит в полицию, колдун не стал.

За дверью раздались быстрые шаги. Негромко прошуршал сдвигаемый засов. Дверь распахнулась, и на улицу выбежал человек, которого я сегодня уже видел издали.

Внешне он ничем не напоминал колдуна. Одет был неброско, на вид — небогатый приказчик. Но окружающий его магический фон я чувствовал хорошо. И в переулок позади дома колдун устремился уверенно, так бежать в темноте мог лишь человек, хорошо знающий дорогу.

Я не опасался, что колдун меня заметит. Браслеты, сотворённые Захребетником, работали лучше любого заклятия. У двери я стоял на случай, если колдуну взбредёт в голову не бежать в переулок, а прятаться где-то ещё — тогда пришлось бы действовать по запасному плану. Со стороны Подколокольного у окна комнаты замер Соболев. В переулке позади дома затаился Яшка.

Но колдун в разыгранную Распашным и Василисой сцену, по всей видимости, поверил. Он решил, что по его душу явился обманутый покупатель, рассудил, что связываться с таким, как Распашный, — себе дороже, и недолго думая дал дёру через чёрный ход. По сторонам колдун не оглядывался.

Я бежал следом, стараясь производить как можно меньше шума — этот навык благодаря Захребетнику освоил в совершенстве.

Когда поворот переулка скрыл нас от возможных наблюдателей из окон, я выстрелил магической сетью.

— Кто здесь⁈

Колдун взвизгнул и развернулся. Меня он не видел, но магию заметил мгновенно. Сеть вспыхнула, не коснувшись его. Этот «слабосилок», как и те, с которыми мы бились в Карачарово, оказался накачан магией не меньше них. Только если там мы вели бой на поражение, то этого необходимо было взять живым.

Я ударил браслетами друг о друга, избавляясь от невидимости. Нужды в ней больше нет, а ресурса это состояние съедает немало.

— Государева Коллегия! Ты арестован.

Я обрушил на колдуна оглушающий удар. Тот, как и сеть, разбился о купол. А колдун снова взвизгнул и вдруг прямо с места прыгнул в сторону на добрую сажень. Не успел я моргнуть, как прыгнул в другую.

«Китайщина, — брезгливо прокомментировал Захребетник. — Они любят так скакать. Дай-ка я его прихлопну!»

«Нет! Не лезь. Это важный свидетель».

— Я здесь, Михаил Дмитриевич! — раздался голос Соболева, прибежавшего от ночлежки. — Яшка, бей!

И в следующую секунду на колдуна обрушился перекрёстный огонь с трёх точек — по нему били Соболев, Чернов и я.

Долго мечущийся из стороны в сторону по тёмному закоулку «мячик» не продержался. Купол истощился, колдун угодил под чей-то удар и повалился на землю.

Соболев в ту же секунду оказался рядом. Он вывернул арестованному руки назад и отстегнул от пояса наручники.

— Ничего не знаю, ничего не скажу, — быстро проговорил колдун.

— Скажешь, — заверил я. — Такие, как ты, больше всего на свете ценят жизнь — свою, разумеется. И для того чтобы её сохранить, готовы на всё. Где нам искать Наставника?

Колдун побледнел.

— Ничего не знаю, ничего не скажу, — той же скороговоркой повторил он.

— Да? Жаль. Значит, придётся тебя убить и бросить здесь. Наставник подумает, что это постарались ваши приятели из Круга вещих. О твоей преданности он даже не узнает.

— Вы не посмеете, — пробормотал колдун. — Где это видано, чтобы Государева Коллегия людей убивала? Вам за такое начальство голову снимет.

Соболев зловеще ухмыльнулся.

— Людей Государева Коллегия не убивает. Но ты-то не человек! На твоих руках кровь ритуальных убийств. Для того чтобы вы, колдунишки, становились сильнее, гибли ни в чём не повинные люди. Начальство мне за тебя не голову снимет, а премиальные выпишет! А вот, кстати, и начальство — рядом стоит. — Соболев повернулся ко мне и плотоядно попросил: — Дозвольте, ваше высокоблагородие, я ему шею сверну?

— Лучше ударом бейте, чтобы не было проблем с оформлением документов, — смерив колдуна взглядом, посоветовал я. — Проведём по бумагам как оказавшего сопротивление.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие…

— Не надо! — Колдун под руками Соболева задёргался. — Чего вы хотите?

— А ты плохо слышишь, с первого раза не разобрал? Где искать Наставника?