Колёса поезда заскрежетали по рельсам так, что у меня заболели зубы. Останавливающийся состав качнуло, я едва устоял на ногах. Но думать об этом было некогда — я спрыгнул вниз, в темноту.

Если бы не Захребетник, не знаю, какое количество костей уцелело бы во мне после такого прыжка. А с его помощью я сгруппировался, перекатился, мгновенно вскочил на ноги и принялся взбираться на насыпь.

Зрение заострилось, приспосабливаясь к темноте.

«Вон он!» — крикнул Захребетник.

Я увидел вдали катящуюся по рельсам тележку.

«Дрезина! — крикнул Захребетник. — Его ждали!»

Кричал он уже на бегу. Дрезина была далеко, обычный человек её ни за что бы не догнал — при условии, что вообще сумел бы разглядеть в темноте. На этом, видимо, и строился расчёт злоумышленников — даже если я уцелею и сойду с поезда невредимым, архив мне не вернуть.

Ха! Плохо они знали Захребетника. Он нёсся по рельсам с такой скоростью, что из-за свистящего в ушах ветра я не слышал даже стука колёс по рельсам.

Вскоре стало возможно разглядеть двоих, сидящих в тележке. Один был всё ещё в костюме проводника, хотя магическая маска на лице уже едва держалась, второй одет в форму железнодорожника.

Когда злоумышленники поняли, что за ними гонятся, они обернулись с такими изумлёнными лицами, что Захребетник расхохотался.

— Попались, голубчики!

Бандиты переглянулись, и в Захребетника полетел сдвоенный удар. Они, должно быть, вложили в него всю мощь, на какую были способны.

Если бы телом управлял я, выставил бы щит, а потом снова бил бы оглушающими. Но у руля находился Захребетник, а он терпеть не мог, когда «людишки» покушались на мою жизнь.

Объединённый удар бандитов Захребетник встретил гомерическим хохотом. Он поймал летящий в него поток разрушительной силы, закрутил спиралью и швырнул её в бандитов.

Дрезина разлетелась в щепки. Злоумышленников высоко подбросило и ударило о землю. Вместе с ними в воздух взлетел металлический ящик, выдранный из-под сиденья. Приземлился он на голову одного из упавших.

«Всё равно они наверняка ничего не знали, — виновато сказал Захребетник, глядя на изломанные трупы. — Обычные пешки».

«Наверняка, — буркнул я. Осмотрел покорёженный багажный ящик, снял защитное плетение и вытащил архив. — Где мы находимся, ты понимаешь?»

«Представления не имею».

«Ладно, потом уточню. Надо будет доложить Коршу, попытаться установить личности погибших. Может, хоть так что-то вытянем».

«Откуда они вообще появились в вагоне?» — буркнул Захребетник.

«Их прислали на замену Кудлатову. — Я быстрым шагом двинулся по железнодорожному полотну к остановившемуся вдали поезду. Хорошо, что Захребетник рванул стоп-кран, хотя бы его бегом догонять не нужно. Ресурс у меня уже на пределе. — Насколько понимаю, дело было так. После того как к Кудлатову прибежала Зинаида и сообщила последние новости, он телеграфировал или позвонил тому, кто его послал. И вот для этого кого-то, по всей видимости, моя фамилия — не пустой звук. Одно дело — бестолковые родственники, которых он рассчитывал встретить в Тамбове, и совсем другое — коллежец в звании надворного советника. Кудлатова отозвали, а вместо него прислали эту банду. Целую операцию разработали, чтобы архив захватить. Надеюсь, что хотя бы проводника оставили в живых».

Проводник был жив. Его, оглушённого, связанного и лишившегося мундира, нашли в служебном купе.

Зубов к моменту моего появления тоже успел прийти в себя. Его, как я и предполагал, злоумышленники оглушили магией.

— Амулет, Гриша, — вздохнул я. — Я ведь не просто так его тебе на шею повесил!

Зубов отвёл глаза.

— Да как-то чёрт его знает… Забыл, наверное. Умываться пошёл — увидел в зеркале, что на шее непонятная ерунда болтается. Ну, и снял.

«После такого количества шампанского — неудивительно», — фыркнул Захребетник.

Начальнику поезда, прибежавшему в вагон, я показал корочки и сообщил, что было совершено нападение на представителя Государевой Коллегии.

Выбитую вагонную дверь кое-как приладили на место. Окно в коридоре закрыли листом фанеры. Поезд тронулся.

Больше до самой Москвы происшествий не случалось.

Поезд прибыл в Москву с опозданием на сорок минут, ровно в три часа дня. Ко всему погода стояла совершенно не воскресная. Небо было затянуто низкими серыми тучами, придавая всему вокруг мрачный вид, ветра почти не было, и в воздухе пахло дымом от топившихся печей.

Зубов, с угрюмым лицом под стать обстановке, первым вышел из вагона. Правая рука лежала на рукоятке сабли, а глаза шарили по сторонам, выискивая врагов.

— Спокойно, Гриша, — негромко сказал я, спуская на перрон Принцессу. — Здесь на нас точно нападать не будут.

Гусар невнятно что-то проворчал, даже не думая убирать ладонь с оружия.

«Нападать не будут, это верно, — вылез Захребетник. — А вот следить будут. Левее посмотри, человек с газетой у афишной тумбы».

Я скользнул взглядом вдоль перрона. Возле тумбы стоял господин самой незапоминающейся наружности: серое пальто, серый котелок, развёрнутый «Московский листок» в руках. Делая вид, что читает, он то и дело бросал в нашу сторону быстрые взгляды.

«Всё интереснее и интереснее, — ухмыльнулся Захребетник. — Что же там такого в архиве, что на нас всех собак спустили?»

«Меня больше интересует, почему они сейчас начали дёргаться? А не раньше, когда дядя был жив».

«Скорее всего, там были какие-то старые договорённости. Твой дядя не давал бумагам ход, и его не трогали. А сейчас, когда он умер, эти договорённости посчитали недействительными. Вот доберёмся домой и посмотрим, из-за чего такой переполох».

«Нет уж! Сдадим архив Коршу, и пусть у него голова болит. Не хочу лезть в это дело».

Захребетник мысленно покачал головой.

«Помяни моё слово, Миша. Хочешь не хочешь, а придётся тебе туда погрузиться с головой».

Пока мы с ним перебрасывались фразами, Зубов подозвал носильщика, тот погрузил наш багаж, и мы двинулись к выходу с вокзала. Взяли извозчика и поехали домой.

«За нами идёт пролётка, — доложил Захребетник, — с той же „газетой“. Дистанцию держат грамотно, на поворотах не жмутся. Похоже, не дилетанты».

«Спасибо, прям воодушевил».

Дома нас ждала обрадованная Ирина Харитоновна, горячие щи, кулебяка и расстегаи. Зубов, мгновенно позабыв про нападение, воздал должное всему сразу и принялся расписывать хозяйке тамбовских наследников. Особенно живо у него выходила Зинаида Андреевна, так что Ирина Харитоновна ахала и прижимала ладони к щекам.

А я ел молча, не замечая вкуса, и думал. Ящик с архивом нужно немедленно доставить Коршу! Раз за ним идёт такая охота, значит, кому-то его содержимое может подпалить афедрон. Вот пусть Иван Карлович и займётся этим быстрее. Но всё надо сделать тихо, чтобы не провоцировать стрельбы. Придётся немного схитрить и устроить спектакль.

— Гриша, — сказал я, когда с кулебякой было покончено. — Мне нужна твоя помощь.

Зубов отодвинул тарелку и с готовностью посмотрел на меня.

— А что делать?

— Для начала давай тебя переоденем.

Через десять минут Зубов стоял посреди комнаты в моём костюме. Пиджак трещал у него на плечах, но издалека гусар вполне мог сойти за меня.

— Хорош, — оценил я. — Вот, шляпу ещё добавим. Надвинь пониже, чтобы лица не видно было. И воротник подними, а то усы твои за версту узнать можно.

— Усы, между прочим, лучшие в полку, — оскорбился Зубов, но воротник поднял.

— Держи ключи от машины.

«Ты что делаешь⁈ — взвился Захребетник. — Он же угробит нашу ласточку! У него рефлексы кавалерийские, он на педали будет жать, как на стремена! Миша, мы на этой машине Трубецкого обгоняли!»

Я отмахнулся. Сейчас задача была поважнее сбережения автомобиля. Если угробит, то новую купим, деньги у меня есть.