— С нами крестная сила, — пробормотал чистильщик и перекрестился.

Я подошёл к Яшке, присел рядом с ним.

— Это что же такое творится, ваше благородие? — обалдело спросил чистильщик. — Волки по бульвару бегают, на господина Франкеля кидаются!

— Волки? На господина Франкеля? — удивился я. — А ну-ка — где волки, где господин Франкель? Покажи.

— Э-э-э… — пробормотал чистильщик, оглядываясь.

От господина Франкеля стараниями Захребетника остался круг выжженной земли. А Яшка закончил трансформацию. Возле обувного ящика лежал черноволосый молодой парень в изодранных лохмотьях.

Я снял мундир, накинул на него. В броневике должна быть запасная одежда.

— Бросал бы ты пить, приятель, — посоветовал я чистильщику. — От тебя таким перегаром разит, что и крокодила на бульваре увидеть немудрено.

Одежду Яшке принёс Ловчинский. Его люди стояли в оцеплении — когда мы начали операцию, не подпускали к аптеке прохожих.

— Молодец, Чернов! — похвалил Ловчинский. — Реакция у тебя отличная, а сила — дело наживное. Не зря тебя Михаил Дмитриевич в отдел взял.

Яшка расцвёл от удовольствия.

Я подошёл к аптеке. Соболев доложил, что оба провизора мертвы. Василису Распашные вытащили на улицу, она тоже уже пришла в себя.

— Отличная работа, господа, — похвалил я своих. — Вы превосходно справились.

— И никакого урона населению! — Соболев горделиво поднял палец.

— Разве что чистильщик со страху пить бросит, — приподняв очки, ухмыльнулся Борис.

Тайник с запасами эликсира мы обнаружили быстро, этот ящик был оснащён охранными заклятиями и не пострадал. На квартиру к Франкелю отправился Ловчинский в сопровождении Распашных. Володя пообещал мне, что не упустит ни одной бумажки, которая может быть полезна делу.

Впрочем, даже если никаких списков у Франкеля мы не найдём, главное сделано. Наставник обезврежен, а без него и его снадобий слабосилки очень быстро вновь станут теми, кем были. Переловим в штатном порядке, никуда они не денутся.

День начался скверно. Бреясь перед зеркалом, я отвлёкся на секунду, неловко дёрнул бритвой, лезвие соскользнуло и полоснуло по коже. Резкая боль разом привела меня в чувство, заставив выругаться сквозь зубы.

«Не выспался, Миша? — хмыкнул Захребетник. — Ты бы поаккуратнее, что ли».

Я промокнул порез, наскоро залепил его кусочком ваты и закончил бритьё, больше не отвлекаясь.

Но это оказалось только началом. Выходя из дома, я споткнулся на крыльце. Нога подвернулась, я качнулся и едва не грохнулся, схватившись в последний момент за перила. Острая боль пронзила лодыжку, заставляя меня шипеть сквозь зубы.

«Ты чего такой рассеянный? — Захребетник мысленно покачал головой. — Может, тебе в отпуск сходить?»

— Просто утро неудачное.

Добрался до службы я без новых происшествий и даже решил, что на этом полоса неудач закончилась. Но в течение дня мелкие неурядицы сыпались одна за другой. То кляксу поставлю на документе, и приходится всё переписывать заново. То на обеде крышка от солонки вдруг отваливается, и вся соль плюхается мне прямо в суп. То бумаги падают со стола как раз в тот момент, когда я тянусь за ними. Словно на меня наложили сглаз, прокляв мою удачу.

Апофеозом стала сломавшаяся ножка у стула в кабинете Корша. Прямо в тот момент, когда я, придя на совещание, сел на него. Хорошо хоть услышал треск и успел среагировать. Я схватился за край стола и вскочил как ошпаренный до того, как стул с грохотом завалился набок.

Корш посмотрел на меня с лёгкой насмешкой.

— Михаил, я гляжу, вы так набираете аппаратный вес, что под вами стулья разваливаются. Может, пора умерить аппетит?

Захребетник у меня в голове откровенно ржал. Я вынужден был извиниться, притащить другой стул и постараться сохранить серьёзное лицо во время доклада.

Неприятности прекратились до вечера, но, когда я возвращался со службы, за два квартала до дома у моего автомобиля пробило колесо. Я выбрался, осмотрел повреждение, в очередной раз выругался и принялся менять колесо. Благо дело привычное и несложное, так что минут за двадцать я управился.

«Тебя что, колдуны прокляли? — с сарказмом протянул Захребетник, когда я снова сел за руль. — Не день, а сплошное невезение какое-то. Может, тебе у Корша попросить амулет на удачу? Он не должен отказать ключевому сотруднику».

— Отстань, — буркнул я. — Просто день неудачный. Бывает.

Добрался я домой, когда уже совсем стемнело. Ужин прошёл без эксцессов, и мне даже показалось, что чёрная полоса наконец-то закончилась. Но заглянув в ванную, чтобы почистить зубы, я взял в руку стакан с водой и получил ещё один «сюрприз».

Дзинь!

Стакан в руке лопнул без видимых причин. Осколки стекла впились в ладонь, и в раковину начали барабанить тяжёлые капли крови.

— Ай, зараза!

«Горе ты моё! — Захребетник вздохнул. — Покажи ладонь».

Я разжал пальцы. По руке потекла горячая волна силы, и рваный порез на ладони начал сам собой затягиваться. Кровь унялась, и кожа срасталась, словно её кто-то сшивал невидимыми нитками. Через несколько секунд от раны не осталось шрама, только разводы крови на ладони.

— Да уж, — пробормотал я, сунув руку под кран. — Хорошенький финал неудачного дня.

«Нет, Миша, — мрачно хмыкнул Захребетник. — Это не дурной день, тут что-то другое. Ну-ка, посмотри в зеркало».

Подняв взгляд, я увидел в отражении своё лицо. Слегка осунувшееся, бледное, с тенями под глазами. Словно я не спал несколько ночей подряд. Но стоило моргнуть, как из зеркала на меня взглянул огненный лик. Тот самый, что я видел только один раз в злополучный день, когда бежал из горящей усадьбы. На меня смотрел Захребетник собственной персоной. Языки пламени вместо волос, глаза как раскалённые угли, кожа сотканная из огня.

— Дай-ка я посмотрю на тебя, — внятно произнесло зеркало.

Огненный взгляд прожёг меня до самой глубины. Внутри стало жарко, и на лбу выступил пот.

Отражение покачало головой.

— М-да, предчувствия меня не обманули. Это не полоса неудач, Миша. Это хуже.

— Что значит — хуже?

— На твой след встал девона, и он уже где-то рядом. Вот на тебя и навалилось всё дурное, что только могло случиться.

По спине у меня побежали ледяные мурашки.

— И что прикажешь делать?

— Иди ложись спать. А я подумаю, как нам выкрутиться.

Огненное отражение в зеркале погасло, и я снова увидел своё лицо. Умывшись, я пошёл в спальню, рухнул на постель и мгновенно заснул. Судя по всему, не без помощи Захребетника.

Утро началось с того, что Захребетник не дал мне побриться. Я как раз намылил щёку и потянулся за бритвой, когда он деликатно, но настойчиво придержал мою руку.

«Не стоит. Ты сейчас под тонким магическим воздействием. Одно резкое движение — и раскромсаешь всё лицо».

— Так! Рассказывай, что со мной происходит и как с этим бороться.

«Да всё просто. За тобой, то есть за мной, идёт девона. Вчера тебя настигла одна из его уловок: волна дурных вероятностей. Он рассчитывает помариновать тебя, вывести из равновесия, чтобы потом сожрать было легче».

— Прости. Сожрать?

«Ну да. Это же какой-то мелкий бес, а они любят человечину».

— Погоди-ка. — Я смыл пену с лица и потянулся за полотенцем. — Ты сам только что сказал «за мной». То есть за тобой идут, а не за мной?

Захребетник вздохнул, будто ему приходится объяснять очевидные вещи.

«Ясное дело, что за мной. Но девона явно принимает меня за какую-то мелкую сущность. Такие не умеют общаться напрямую с человеком и направляют его опосредованно: знаками или вспышками интуиции. Вот он и рассчитывает меня развоплотить, а тобой закусить на десерт».

— И что мне теперь делать? Ждать, когда он явится? Или ты можешь вернуть мне удачу?

«Теоретически могу, это не слишком сложная задача. Но лучше сделаем по-другому: будем ловить девону на живца».