— Что случилось? — сунулась к нам староста.

Очень ответственная девушка, отчего на глаза ей лучше не попадаться — у светловолосой зеленоглазой красавицы какая-то непонятная дурь на уме, в ее-то возрасте. Всякая активность, соревнования по бегу, лыжные гонки, волонтерство и прочие неоплачиваемые часы бесполезно растраченного времени. А она, ежели поймает, к стенке прижимает, наваливается своими… Вот этими… Которые… И как отказать⁈

— Немедленно «стопайте» пациента!!!

«Тьфу, блин, весь настрой сбил…» — С укором посмотрел я на куратора. — «Увольняться ему надо. Куда он вообще смотрит? Вон, я, Юн, Аль — все в правильном направлении глядят, а этот в свой планшет»…

— Я — староста. Дайте, я посмотрю. — Пристроилась девушка за левым плечом куратора и глянула в планшет.

— «Вирус Холла». — Озадаченно прочитала она, подняла взгляд и отчего-то уставилась на меня.

— Синтетика, активность полвека назад, результат — минус десять процентов населения планеты, — ответил я по памяти.

— Да сейчас «стопнем», — пожал плечами Аль, разминая пальцы.

— Аль, отбой. — Напряглась староста. — У тебя четверка по «стопу». У кого «отлично»?

В меня ткнули пальцем с двух сторон.

— Лучше найти, у кого «специалитет» по вирусам, — предложил я. — Давай профессора позовем.

— Заморозьте немедленно! Иначе я объявляю карантин! — Нервничал куратор.

Точно с головой у него нелады — «стоп» до последнего дня будет полноценным, а неделя — это хоть всю кафедру собрать.

— Послушайте, уважаемый… — Повернулся я к куратору.

Тот, не слушая никого, открыл какую-то вкладку на планшете и принялся вбивать длиннющий пароль…

— Я консервирую уровень!

— Уважаемый, не делайте глупостей! — Пришел черед нервничать уже нам всем.

— «Стопайте» немедленно, иначе я скидываю гермозаслонки!

— Нет смысла спешить… — Безуспешно пытались достучаться до него уже со всех сторон — двенадцать человек группы окружили куратора полукольцом.

Но сделали только хуже — тот отступал от нас мелкими шажками пока не прижался спиной к соседнему стеллажу, двумя руками закрывая планшет. Да у него же сейчас реально резьбу сорвет!

— «Стопай!» — Потребовала от меня староста. — Куратор, мы подчиняемся! Всем отойти в сторону! — Командным тоном рявкнула девушка, и люди отпрянули от зажавшегося паренька.

Дали бы ему в морду и планшет отобрали. Будет тут указывать, что нам делать.

— Идиотизм, — раздраженно дернул я плечом, поворачиваясь к пациенту.

— Ты не понял? — Придвинулась староста вплотную ко мне, шепча на ухо горячим дыханием. — Они — облажались! У них лихорадочный в открытой секции! Да их тут не просто уволят! Надзор сам их «стопнет» и на секцию рядком выложит! До времен, пока не научатся лечить хронический дебилизм!

— Это им вечно лежать тут…

— Вот именно! Думаешь, чего он психует?.. А так, он оформит, что «стоп» был давно, и под шумок перенесет пациента на нижний уровень.

И ведь вывернется, паразит… А нас кто слушать станет? Мы же свои фамилии на «стопах» не ставим, это он все в планшет вносит… Захочет, и будет красоваться фамилия местного гуру-вирусолога с отметкой годовой давности. Никакой Надзор нам не поверит, и никого в итоге не накажут. Ну а нам какое дело? В целом, никакого.

— Ладно. «Стопаем»! — Кивнул я в сторону куратора. — Не жмите там кнопку, дайте хоть карту прочитаю…

А то ведь реально нажмет, и тогда хана… Пару дней питаться НЗ и спать на холодном, пока не пришлют команду в гермокостюмах. Плюсы — можно будет слегка попинать куратора и вдоволь погладить котов…

«А еще соревнования!!!» — пробежал холодок по спине. — «Регистрация кончается завтра!»

Нет, нельзя мне тут оставаться, совсем нельзя.

Я забрал карту из рук Алефа, сверил фото с пациентом — ну да, все верно. На изображении — молодая женщина, брюнетка. На стеллаже перед нами она полностью лысая, запечатанная в толстую, чуть пожелтевшую пленку — это чтобы пыль проще стирать и мыши не грызли. Телу пока что без разницы, есть контакт с воздухом или нет.

Так-то, по учебнику, для любого диагноза процедура «стопа» одинаковая — объединяешь в двух точках свою энергетику и энергетику пациента, формируя узлы, где они могли бы касаться, протаскиваешь через места контакта весь объем чужой энергетики, «стопая» ее. Если пациент «стопается» первый раз — процедура требует и времени, и изрядных сил, это изучается на пятом курсе. А вот при повторном «стопе» вообще проблем нет — чужая энергетика не сопротивляется, ее не надо давить сильными медикаментами, она проходит сквозь руки ледяными лентами, сердечник которых ты дополнительно промораживаешь. Изматывает, конечно, но испортить тут что-то сложно. Оценка «четыре» Алефа — из-за того, что он не уложился в положенное время. Трояк ставят, если пошел промораживать по второму кругу — то есть ты не видишь начало своей работы. Тех же, кто даже не понимает, «стопнул» он или нет, выгоняют как профнепригодных. Там уже никакие взятки не помогут удержаться.

«Внутреннее» и «внешнее» отличается настолько драматично, что мне, безнадежному во всем «внешнем», спокойно доверяют работу.

Были бы «внешние» процессы, никто бы меня не подпустил — я, если без костылей, поразрушительнее иной бомбы сработать могу, с моим-то контролем… А вот с внутренней энергетикой — уже никто поперек меня не полезет. Выпендрился, на свою голову, на первых курсах, делая то, что делать не должен, зная то, чему обучать даже не планировали. Это не специально вышло — так-то я планировал серой серостью вживаться в коллектив — но и ломать себя, ограничивая сотни раз отработанные действия, я не стал. Отбрехался тогда, что читал дополнительную литературу… В зеленой обложке… Поверили вроде как — у нас есть ребята с хорошим «домашним» образованием, а лезть в мою биографию никому не нужно.

Короче, «стопать» предлагалось мне. А я, что нехарактерно, не спорил — потому что «по учебнику» это, конечно, здорово, но только если лихорадка не размножается внутри энергетики. А «Вирус Холла» жрет человека именно оттуда — поэтому до сих пор неизлечим. Только карантин, только похоронные команды в вымерших городах… Нам показывали фильмы.

Так вот, если действовать стандартно, есть шанс «соскоблить» на свою «живую» энергетику толику «стопнутой». Бодро выйти под ласковое солнышко. И где-то через сутки стать новым нулевым пациентом.

И по уму, надо куратора все-таки глушить и вызывать серьезных ребят, которые знают, что делать. Только куратор, падла такая, по-любому нажмет консервацию уровня первым. Я потому на него даже не смотрел — очень уж много желания во взгляде стукнуть его по башке.

Он же, за шкуру свою боясь, такую беду мог вытащить…

«А если бы тут не было меня?» — Проворчал я про себя, закатывая рукава до локтя. — «Да ладно, это я накручиваю. Вряд ли бы заразились. Там шанс не так чтобы высок…»

Привычно создал несколько бункеров-тамбуров из собственной энергетики слоями над своими руками — никакого прямого воздействия. Часть энергетики сегодня себе я сожгу, чтобы исключить любые случайности. И, пожалуй что, вечером непременно нажрусь от всего беспокойства сегодняшнего дня, потребовав старосту быть рядом, прижиматься грудью и гладить мне голову со словами «какой ты молодец». Никаких иных планов на старосту быть не может, она слишком… слишком.

Руки тем временем тихонько засветились синим и легли на плечи пациентке. Свечение — означает перерасход силы и «грязную» работу, но работа со «слоями» всегда косвенная, и энергопотери неизбежны. Надо заставить отделенную от себя энергетику действовать так, словно она в общем океане тела. Она готова подчиняться, настроена на тебя, но работать ей — сродни манипулированию железной монетой магнитами. Касаться запрещено, рывки надо мягко сглаживать — монета должна двигаться, словно прижимаешь пальцем, плавно, уверенно… Как двигается чужая энергетика в захватах, промораживаясь на не менее десятилетний уровень — я не жалею силы, и руки сияют, заставляя окружающих щуриться, заслонять глаза ладонями.