Но хватало и небольших приватных комнатушек на один-два человека с кроватями и необходимым набором мебели — всегда найдется место командированным из других городов. Да и тем, кому сильно в жизни не повезло остаться без жилья, не придется ночевать на улице. Таких бедолаг надолго не оставляли — находили работу по умениям и снимали нормальное жилье. Поэтому «общежитие бывших летчиков» почти всегда простаивало пустым.
Одну жилую комнату, правда, не сдавали никому и никогда — ее еще давненько отвел себе глава объединения, Гаус Хайни. Небольшая привилегия руководства, к которой все относились с пониманием — дела могут задержать допоздна и проще переночевать на месте.
И, разумеется, все закрывали глаза, что комната шефа была несколько уютней обычных — во-первых, размерами. Сильно больше стандартной — с двумя широкими окнами, она больше походила на обычную квартиру-студию. Да и обычные атрибуты квартиры тут, в отличие от других комнат, наличествовали — в нарушение всех пожарных норм в углу стояла электрическая плита, рядом по той же стене кухонный стол и холодильник. Имелся неплохой диагонали ТВ на стене, подвешенный в ногах кровати — чтобы щелкать пультом перед сном или поглядывать краем глаза во время еды. Компьютер — довольно современный, на отдельном столе. В углу у входа — сан-блок с собственной душевой. Выбивался из обычного интерьера разве что металлический сейф, выполняющий роль тумбы возле кровати.
Но, пожалуй, главным отличием комнаты начальника от всех остальных — было ощущение «обжитости» и присущий этому уют. Не безликое «техническое помещение для сна», а место, где один и тот же человек ночевал много лет подряд. За это время как-то сами собой на окнах появились симпатичные занавески, подоконник был переделан, паркет перестелен — не за средства общества, но за деньги и под настроение владельца. Одна из стен была отведена под полки для памятных подарков, сувениров и личных наград мистера Хайни — государство и город ежегодно подновляли коллекцию памятными вещицами к праздничным датам. «Его место».
Это уже позже, с появлением новых возможностей, мистер Хайни предпочитал оставаться в загородном доме и питаться правильно. Все-таки возраст — а личный повар умел готовить полезное вкусно.
Но и сейчас, если появлялось желание — глава спокойно расстилал себе постель, а то и заваливался на нее днем. В холодильнике давно ничего не было — он стоял выключенным.
Но бывает такое настроение, что и готовить ничего не нужно — то, что хочется, годами хранится в сейфе. Сейчас сейф стоял открытым, а на кухонном столе центральное место занимала закрытая бутылка с нектаром темно-карамельного цвета и веским обозначением почтенного возраста изготовления. Рядом лежала не распакованной гораздо более дешевая плитка горького шоколада. Пустой бокал тоже дожидался своего часа — а Гаус Хайни, готовясь его наполнить, внимательно смотрел на экран сотового телефона у края стола.
Не торопился, дисциплинированно ожидая смс об успехе дела — в чем-то суеверно не закрывая сейф, чтобы была возможность все вернуть обратно, если все сорвется.
Ради торжественности момента мистер Хайни был при полном параде — мундир со всеми орденами и наградными знаками, а в качестве собеседника на той стороне стола выступала фуражка кокардой к нему лицом. Тот случай, что шумного празднования не надо — и те, кто знал о цели, но не был непосредственно вовлечен в исполнение, наверняка тоже отметят ключевой момент столь же скромно. Главное, что они знают, что победили — а родная страна пусть получит результаты их труда. Ведь не ради славы, не ради наград. Наград — вон, вся стена в них, уже новые полки ставить надо.
Но когда экономики бывших врагов неизбежно падут под тяжестью болезни, а империя станет островком безопасности и спокойствия — тогда-то и пройдут, чеканя шаг, по площади. Старикам простят это чудачество.
В комнате тихо бормотал телевизор — просто, чтобы не сидеть в тишине. И в этом бормотании неожиданно резко раздался сигнал нового сообщения.
Чуть суетливо Хайни ткнул на пиктограмму, тут же обрадованно выдохнув.
«Скоро буду. Привет!»
Рука невольно потянулась к бутылке, но мистер Хайни остановил себя. Еще не все — то, что «Второй парус» благополучно отбыл на международном рейсе к себе домой, еще не означало завершение операции. Оставалась техническая сторона — работа капитана Рельфи по зачистке неизбежных накладок и следов. Выкинуть тело «Сеятеля», вернуть груз похищенных улик со сбитого грузовика — организация не хотела, чтобы кто-то из преступников избежал наказания из-за их вмешательства. Санировать и законсервировать территорию базы.
Да, позже будут еще хлопоты — но это не срочно, хоть и тоже важно. Надо не забыть погибших, своих и чужих, семьям выплатить хорошие «похоронные», детям помочь поступить в учебные заведения на выбор… Деньги — вроде пластыря на раненной совести. Все закроют.
Взгляд на часы — до обозначенных для Рельфи четырнадцати ноль-ноль было еще десять минут.
«И вот тогда», — Гаус поправил все еще пустой бокал. — «Тогда будет можно».
Смс пришла в тринадцать пятьдесят три.
«Погода шикарная».
Выдохнув, мистер Хайни свернул пробку на бутылке и налил себе щедро, почти до краев. Тут же, надев фуражку и автоматически ее поправив, встал во весь рост.
«За новый мир!» — Не доверил он тост даже родным стенам.
Выпил до дна, чтобы сбылось. Выдохнул довольно, заел долькой шоколадки — та, из-за времени, чуть заветрилась, побледнела, но и так пойдет.
Хотел повторить, но все же взял паузу, усевшись на стул и с довольством глядя в окно. Погода стояла чудесная — синее небо с редкими перистыми облаками, отсутствие ветра.
«Полетать сегодня, что ли?»
За дверью раздались быстрые шаги на каблуках, и в дверь деликатно постучали.
— Да, Садин. Войдите, — весело и довольно пригласил он бухгалтера общества, даже не спрашивая, кто там.
Ну а кому еще стучать каблуками на этаже? Больше некому.
Садин — молодящаяся женщина на шестом десятке лет, в алых туфлях и алом же деловом костюме, приятно подчеркивающем неплохие, в общем-то, формы — вошла со всей возможной деликатностью, еще дважды извинившись, пока закрывала дверь и подпирала ее собой.
В массивных очках, но со стильно уложенной прической, она заведовала финансами общества с неженской хваткой. А еще — она была «своей» и была посвящена в иные секреты.
Труд ее, разумеется, оплачивался сверх означенных в ведомостях цифр, что позволяло дорогие косметические процедуры и стильную одежду. Нарушение конспирации, конечно — но на мягко высказанные замечания Садин уже когда-то давно махнула рукой, высказавшись в духе «Ой, да скажу, что я просто ворую!». В общем, случись что, организацию за собой не потащит — сядет сама. А до этого — до последнего будет кутить с молодым любовником. Нашла себе отдушину на старости лет, и мистер Хайни не собирался ее осуждать. Не так и много времени в их жизни осталось — и если мужчин седины только украшают, то женское увядание воспринимается куда хуже и нуждается в приятной лжи, чтобы радоваться и работать дальше. Главное, что деньги находятся в полном порядке.
— Мистер Хайни! — Взволнованно произнесла женщина, глубоко дыша — и декольте, надо отметить, приятно вздымалось. — Поступило огромное пожертвование!
— От кого? — Еще не понимая, в чем дело, Гаус механически прожевал дольку шоколада.
— «Аструм групп».
Мистер Хайни замер. Пришел расчет за «Второго паруса», за всю миссию. Поразительно оперативно, что делает партнерам честь.
— Отлично. Распределите по списку, — кивнул он.
— Мистер Хайни. Они заплатили прямо на счет общества. — Чуть злым голосом произнесла бухгалтер.
— Это как так…
Деньги должны были аккуратно лечь на счета вольных скотоводов с перевала Ханис-Алад, неподконтрольных ни одному граничному с ним правительству. Кочевой народ, дикий, большей частью безграмотный — уже сотни лет водил стада баранов, волов и прочей живности по территориям трех граничных стран на юго-востоке континента и не признавал главенства над собой никого из них. Завоевывать тех, кто просто снимался с земли и уходил, было сомнительным мероприятием. Ставить перед ними пограничные кордоны, с минами и ограждениями — так они пускали скот вперед, разрушали все на пути, заходили вглубь территории и жгли селения. После чего уходили в другую страну, где мстить им было накладно. Все три граничных государства терпеть друг друга не могли, поэтому общего решения проблемы скотоводов не было. В итоге решили действовать мягкой силой — выдавали документы, предлагали медицину и бесплатное обучение и всячески старались, чтобы те наконец-то решили, патриотами какой страны являются. Выходило так себе — все бесплатное охотно бралось, а вот дальше происходил сбой. Из человека племенного никак не выходило человека современного — тут только руками развести.
