— Приборы! — воскликнула она, бросаясь к своим датчикам.

Я посмотрел на ее лицо. Оно было бледным, а в глазах стояли слезы.

Она подняла прибор, похожий на дозиметр. Я заглянул ей через плечо.

Стрелка, которая до этого металась, как сумасшедшая, теперь замерла на нуле. Цветовая диаграмма, переливавшаяся тревожными цветами, стала идеально зеленой.

— Саламандры… — прошептала Варя.

Мы посмотрели на контейнер. Маленькие амфибии, которые до этого жались в углу, теперь спокойно плавали в своем геле, и их кожа приобрела здоровый, естественный цвет.

— Что… что это было? — выдохнул я.

— Он очистил это место, — сказала Варя, и ее голос дрожал. — Я только читала об этом в старых отчетах. Они называли это «эффектом обнуления». Он просто… прошел мимо. И весь хаос, весь аномальный фон, который здесь копился неделями, исчез. Как будто его и не было.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах было потрясение и что-то еще. Понимание.

— Я думала, это просто легенды… байки старожилов. Но это правда. Он существует. И он… он пришел за тобой, Алексей.

Ее слова упали в мертвую тишину заброшенного парка, и я почувствовал, как по моей спине снова бегут мурашки.

***

Тишина, окутавшая нас после исчезновения кота, была плотной и почти осязаемой.

Она давила, заставляя воздух вибрировать. Я смотрел на Варю, на ее бледное, потрясенное лицо, на блестящие в глазах слезы, и не знал, что сказать. Мой рациональный, привыкший к логике мозг отчаянно пытался найти объяснение. Гипноз? Массовая галлюцинация, вызванная аномальным полем? Но показания приборов были неопровержимы. Зеленый индикатор на ее дозиметре и спокойные саламандры в контейнере были реальнее, чем мои собственные мысли.

Мы провели в парке еще около часа, но ничего больше не происходило. Фон оставался идеально чистым, мертвая тишина сменилась на обычную, живую — я снова слышал шелест листвы, редкое чириканье каких-то смелых пташек, вернувшихся в очищенное пространство. Это было похоже на пробуждение после долгого, лихорадочного сна.

Обратная дорога в институт прошла в почти полном молчании. Варя вела машину все так же уверенно, но ее обычная отстраненная сосредоточенность сменилась глубокой задумчивостью. Она больше не комментировала дорогу, не рассказывала про повадки животных. Она просто смотрела на дорогу, но я чувствовал, что ее мысли далеко. Изредка она бросала на меня короткие, быстрые взгляды — любопытные, немного растерянные, словно она видела меня впервые и не знала, как ко мне подступиться. Я чувствовал, что у нее на языке вертится какой-то вопрос, но она не решалась его задать. Я и сам молчал, переваривая произошедшее.

Кем был этот кот? И почему Варя сказала, что он «пришел за мной»?

Въехав во двор НИИ, она заглушила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно.

— Спасибо за компанию, — наконец сказала она, и ее голос звучал тихо и непривычно серьезно. — Сегодняшний выезд… он дал мне больше пищи для размышлений, чем все отчеты за последний год.

— И тебе спасибо, — ответил я. — За… урок.

Она кивнула, взяла свои контейнеры и, не говоря больше ни слова, быстро пошла в сторону своих оранжерей, оставив меня одного наедине с гулом остывающего двигателя ее «Патруля» и целой вселенной новых вопросов.

Мои ноги сами несли меня в СИАП. Мне отчаянно нужно было поговорить с кем-то, кто мог бы либо подтвердить мое сумасшествие, либо, что еще лучше, подкинуть еще более безумную, но все же теорию. Мои союзники были на месте. Алиса корпела над какими-то чертежами, а Гена, судя по всему, снова спасал мир в своей берлоге.

— Ну что, Леш, как прогулка на природе? — подняла голову Алиса и улыбнулась, увидев меня. — Понравилось грязь месить? Не встретили там лешего или кикимору?

— Почти, — ответил я, плюхаясь на ближайший стул. И рассказал им все. Про мертвую тишину в парке, про фракталы на лишайниках, про показания приборов. И, конечно, про кота.

Алиса слушала, скептически приподняв бровь. Гена, привлеченный моим взволнованным голосом, высунулся из своей двери.

— Кота, говоришь? — переспросила Алиса, когда я закончил. — Огромного, черного, с зелеными глазами? Леш, ты уверен, что вы с Варей там не надышались какими-нибудь аномальными спорами?

— Я тоже так подумал! — воскликнул я. — Но показания приборов… Варя сказала, это «эффект обнуления». Она назвала его «Хранителем».

При слове «Хранитель» Гена перестал улыбаться. Его лицо стало серьезным. Он, не говоря ни слова, скрылся в своей берлоге. Алиса проводила его удивленным взглядом.

— Что это с ним?

— Не знаю.

Через несколько минут Гена вернулся.

В руках у него был его старенький, потертый планшет.

— Я тут… покопался немного в архивах, — сказал он, и его голос был необычно тихим. — Закрытые отчеты службы безопасности за последние лет двадцать. Рапорты о нештатных ситуациях, которые не вошли ни в какие официальные документы.

Он положил планшет на стол и вывел на экран несколько отсканированных страниц. Это были написанные от руки, сбивчивым почерком рапорты.

— Смотрите. Четыре года назад. Группа ОРГ попала под мощный психо-эмоциональный выброс в районе старых фортов. Паника, галлюцинации, отказ аппаратуры. И вот, — он ткнул пальцем в одну из строк. — «…в разгар инцидента в зоне видимости появился неопознанный биологический объект, по описанию схожий с очень крупным котом черного окраса. После его появления психо-поле резко стабилизировалось, аппаратура возобновила работу…».

Он открыл следующий файл.

— Пятьнадцать лет назад. Лаборатория ОТФ и МПВ. Неудачный эксперимент с темпоральным сдвигом. Начался неконтролируемый резонанс, угроза схлопывания пространства. Цитата из отчета дежурного: «…объект, похожий на крупного кота, неустановленным образом проник в герметичную зону эксперимента, прошел сквозь активное поле и сел на корпус генератора. В течение нескольких секунд резонанс полностью затух…».

Он открывал файл за файлом. Отчеты из разных отделов, из разных лет. И везде повторялась одна и та же история. Всплеск аномалии. Критическая ситуация. И внезапное появление «неопознанного биологического объекта», огромного черного кота, после которого ситуация мгновенно нормализовалась.

— Его видели десятки раз, — заключил Гена, откладывая планшет. — Но каждый раз это списывали на массовую галлюцинацию, на стресс, на побочный эффект от поля. Никто не воспринимал это всерьез. Или не хотел воспринимать. Отчеты ложились в самый дальний ящик под грифом «особо секретно», чтобы не портить статистику и не задавать лишних вопросов.

Алиса смотрела на экран с открытым ртом. Ее скепсис улетучился без следа.

— То есть… он не просто индикатор, — прошептала она. — Он… стабилизатор?

— Похоже на то, — кивнул Гена. — Он как… как системный администратор. Или его иммунная система. Когда в организме появляется вирус, он приходит и тихо его лечит. Он не борется с аномалией. Он ее… гармонизирует.

Я вспомнил взгляд кота. Спокойный, мудрый, нечеловеческий. Вспомнил, как Варя шептала «Хранитель». Она знала. Или, по крайней мере, догадывалась. Ее интуиция, ее связь с «живым миром» подсказала ей то, что мы только что нашли в запыленных архивах.

— Но почему он пришел именно к нам? — спросил я, обращаясь скорее в пустоту. — И почему Варя сказала, что он пришел за мной?

Гена и Алиса переглянулись.

— Может быть, потому, что ты первый, кто не просто фиксирует эту «болезнь», а пытается понять ее причину? — медленно предположила Алиса. — Может быть, он увидел в тебе… не знаю… врача?

— Или союзника, — добавил Гена. — Может быть, ему надоело в одиночку латать дыры в этой реальности, и он ищет того, кто поможет ему починить сам источник проблемы.

Мы сидели в тишине, потрясенные масштабом происходящего.

Наша охота на «блуждающую аномалию» внезапно обрела нового, совершенно неожиданного участника. Мистического, могущественного и абсолютно непостижимого. И я чувствовал, что сегодняшняя встреча в заброшенном парке была не просто случайностью. Это был знак. Мне дали понять, что я на правильном пути. И что в этой игре я не одинок.