Такси остановилось у старого, обшарпанного здания из красного кирпича, больше похожего на заброшенную фабрику, чем на место, где могли бы работать представители «Государственной Геофизической Экспедиции».

Никаких вывесок, никаких опознавательных знаков. Только глухой забор и массивные железные ворота. Я расплатился с таксистом, который с явным недоумением посмотрел сначала на меня, потом на здание, и вышел из машины.

Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Я подошел к небольшой, неприметной калитке рядом с воротами. На ней висела табличка: «Проходная № 2. Посторонним вход воспрещен». И кнопка звонка.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в коленях, и нажал на кнопку.

Раздался резкий, неприятный зуммер. Через несколько секунд в щели калитки показалось лицо — хмурое, небритое, с подозрительным взглядом.

— Вам кого? — буркнул обладатель лица.

— Я к Игорю Валентиновичу, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Меня зовут Алексей Стаханов. У меня назначена встреча на два часа.

Лицо исчезло. Послышался какой-то скрежет, потом щелчок замка. Калитка со скрипом приоткрылась.

— Проходите, — тот же голос донесся уже из-за калитки. — Прямо по коридору, до конца. Там вас встретят.

Я шагнул внутрь.

За калиткой оказался длинный, тускло освещенный коридор с облезлыми стенами и бетонным полом. Пахло сыростью и чем-то еще, каким-то специфическим, техническим запахом, который я не смог идентифицировать. Я пошел по коридору, прислушиваясь к гулкому эху своих шагов. Атмосфера была, мягко говоря, не располагающей. Больше всего это напоминало декорации к какому-нибудь фильму про маньяков или подпольную лабораторию безумного ученого.

«И куда я попал? — мелькнула паническая мысль. — Может, развернуться и уйти, пока не поздно?»

Но отступать было уже некуда.

Да и любопытство пересиливало страх.

Я дошел до конца коридора. Там была еще одна дверь, на этот раз обитая дерматином. И рядом с ней стоял человек.

Человек, стоявший у двери, был невысокого роста, плотного телосложения, одет в строгий, но какой-то безликий темный костюм, который мог бы принадлежать как мелкому чиновнику, так и сотруднику охранного предприятия.

Лицо у него было совершенно невыразительное, как будто стертое ластиком — ни одной запоминающейся черты. Такие лица часто встречаются у людей, чья работа — оставаться незамеченными. Он молча кивнул мне, когда я подошел, и указал на дверь. Ни слова, ни улыбки. Просто жест. Я почувствовал себя как на приеме у зубного врача, который вот-вот приступит к удалению самого больного зуба без анестезии.

Я неуверенно взялся за ручку двери.

Она поддалась легко, без скрипа. За дверью оказалась небольшая приемная, обставленная казенной мебелью — пара стульев, стол с телефоном старого образца, на стене — выцветшая карта Советского Союза. За столом сидела женщина лет пятидесяти, с высокой прической «улей» и строгим выражением лица. Она оторвалась от каких-то бумаг и посмотрела на меня поверх очков в роговой оправе.

— Алексей Стаханов? — спросила она голосом, который мог бы заморозить стакан воды на расстоянии.

— Да, это я, — подтвердил я.

— Игорь Валентинович вас ждет, — сообщила женщина, не меняя выражения лица. — Проходите, пожалуйста. Вторая дверь направо.

«Вторая дверь направо». Как в каком-нибудь квесте. Осталось только найти ключ от следующей комнаты и разгадать пару головоломок.

Я прошел по короткому коридору и остановился перед указанной дверью.

Она была точно такой же, как и предыдущая — обитая темным дерматином, без каких-либо табличек или опознавательных знаков. Я постучал.

— Войдите, — донесся из-за двери знакомый спокойный голос Игоря Валентиновича.

Я толкнул дверь и вошел.

Кабинет оказался на удивление просторным, но таким же безликим, как и приемная. Большой письменный стол из темного дерева, несколько стульев, книжный шкаф, забитый какими-то толстыми томами в одинаковых переплетах. На стенах — ни картин, ни фотографий. Только голые, выкрашенные в казенный бежевый цвет стены. Единственным ярким пятном был вид из окна — оно выходило во внутренний двор, засаженный какими-то чахлыми кустами, и сейчас за этим окном снова лил дождь.

За столом сидел он — Игорь Валентинович.

Вживую он выглядел немного старше, чем я его себе представлял по голосу. Лет пятидесяти, может, чуть больше. Среднего роста, с залысинами, в очках с тонкой металлической оправой. Одет он был в простой темный костюм, такой же, как у того человека, что встретил меня у двери. Но в отличие от того, у Игоря Валентиновича было лицо. Умное, внимательное, с проницательным взглядом, который, казалось, видел меня насквозь. Он поднялся мне навстречу, когда я вошел.

— Алексей? Проходите, присаживайтесь, — он указал на стул перед столом. Голос его был таким же спокойным и ровным, как и по телефону. — Рад наконец-то познакомиться с вами лично. Я — Игорь Валентинович Орлов.

Орлов. Значит, тот, кто встретил меня в коридоре, был не он. Это немного успокаивало.

— Очень приятно, Алексей Стаханов, — я пожал протянутую мне руку. Рукопожатие у него было крепкое, уверенное.

Я сел на предложенный стул, стараясь выглядеть как можно более непринужденно, хотя внутри все сжималось от напряжения.

— Чаю? Кофе? — предложил Орлов, садясь на свое место.

— Нет, спасибо, ничего не нужно, — отказался я. Пить сейчас совершенно не хотелось.

— Как скажете, — он кивнул. — Ну что ж, Алексей, давайте перейдем к делу. Ваш отчет, который вы прислали в «ГГЭСЗ»… он, без преувеличения, стал для нас небольшим открытием. Мы, признаться, не ожидали такого глубокого и нестандартного анализа от стороннего специалиста, работающего, скажем так, с «адаптированной» версией данных.

«Адаптированной версией данных». Значит, я был прав. То, что они мне подсунули под видом геофизики, было чем-то другим.

— Я просто применил стандартные методы, — сказал я, стараясь не выдать своего волнения. — Статистика, машинное обучение… Ничего сверхъестественного.

— Возможно, для вас это и стандартные методы, — усмехнулся Орлов. — Но для многих, даже в нашей… э-э-э… специфической области, это все еще темный лес. Вы смогли увидеть в этих данных то, что ускользало от внимания наших штатных аналитиков на протяжении довольно долгого времени. И это говорит о многом. В первую очередь, о вашем образе мышления, о вашей способности видеть неявные связи и закономерности.

Он помолчал, внимательно глядя на меня.

Я чувствовал себя как под микроскопом.

— Скажите, Алексей, — продолжил он после паузы. — А что вы сами думаете об этих данных? Что это, по-вашему, было? Какие у вас возникли гипотезы, предположения, когда вы работали над этим анализом? Меня интересует ваше личное, неформальное мнение. Можете говорить откровенно. Мы здесь не на экзамене.

Вот это был вопрос. Что я думаю? Да я понятия не имею, что это было! Какие-то аномалии, какие-то всплески…

— Если честно, — начал я осторожно, — у меня нет какой-то стройной гипотезы. Данные действительно очень странные. Они не укладываются в известные мне модели геофизических процессов. Есть какие-то периодичности, но они не связаны с известными циклами — солнечной активностью, приливами-отливами и так далее. Есть всплески, которые выглядят как… как какие-то сигналы, но источник этих сигналов мне непонятен. Я могу лишь предположить, что мы имеем дело с каким-то неизвестным науке явлением. Или с очень сложной системой помех, которую я не смог до конца отфильтровать.

Орлов слушал меня внимательно, не перебивая.

Когда я закончил, он кивнул.