Отдел Теоретической Физики и Мета-Полевых Взаимодействий. Отдел Прикладной Биофизики и Паранормальной Физиологии. Отдел Квантовой Химии и Алхимических Трансформаций… Названия звучали как музыка для моих ушей, уставших от «ПромТехСнабов» и «КанцПарков». Каждый отдел, судя по описанию, занимался чем-то на стыке науки и… и чего-то еще. Того самого, что Орлов называл «неконвенциональными феноменами».

Были там и схемы — структура института, подчиненность отделов, какие-то непонятные диаграммы, изображающие, видимо, потоки «аномальной энергии» или что-то в этом роде. Я внимательно изучал каждую страницу, пытаясь вникнуть в суть, запомнить аббревиатуры, понять, кто чем занимается и как все это связано между собой.

Особое внимание я уделил разделу «Техника безопасности».

Он был написан гораздо более живым и образным языком, чем остальные документы, и изобиловал примерами, от которых у меня волосы на голове вставали дыбом. «При работе с артефактом типа „Гамма-7“ строго запрещается приближаться к нему на расстояние менее пяти метров без индивидуальных средств защиты класса „Дельта“. „В случае несанкционированного открытия пространственно-временного континуума в лаборатории № 3, немедленно активировать систему аварийного схлопывания и эвакуировать персонал в убежище № 5“. „Категорически запрещается вступать в вербальный контакт с сущностями класса 'Эпсилон“ без предварительного согласования с руководством отдела и наличия сертифицированного медиума-переводчика».

Я читал это и не знал, смеяться мне или бояться.

Это что, все всерьез? Они действительно работают с какими-то «артефактами», открывают «пространственно-временные континуумы» и общаются с «сущностями класса Эпсилон»? Или это просто такая своеобразная форма научного юмора, понятная только посвященным?

Но, судя по тому, с какой серьезностью Орлов говорил о «нештатных ситуациях» и «необратимых последствиях», шутками здесь и не пахло.

Это была их реальность. Их рабочие будни.

И я, кажется, собирался стать частью этой реальности.

Время за чтением летело незаметно.

Я то и дело поглядывал на Орлова — он сидел за своим столом, просматривая какие-то бумаги, и, казалось, совершенно не обращал на меня внимания. Но я чувствовал, что он наблюдает за мной, оценивает мою реакцию, мою способность воспринимать эту… нестандартную информацию.

Наконец, я дочитал до конца.

Закрыл папку и положил ее на стол. Голова гудела от обилия новых терминов, названий, инструкций. Но при этом я чувствовал какой-то странный прилив сил, возбуждение, как перед прыжком с парашютом.

— Ну как? — Орлов оторвался от своих бумаг и посмотрел на меня. — Впечатляет?

— Более чем, — честно ответил я. — Особенно раздел про технику безопасности. Скажите, а эти… «сущности класса Эпсилон»… они часто здесь появляются?

Орлов усмехнулся.

— Не так часто, как хотелось бы некоторым нашим теоретикам, но и не так редко, чтобы можно было расслабляться. Впрочем, не волнуйтесь, Алексей. В Секторе Интеллектуального Анализа и Прогнозирования вам вряд ли придется иметь с ними дело напрямую. Ваша задача — работать с данными, которые мы получаем из… э-э-э… различных источников. В том числе и от тех, кто контактирует с этими самыми «сущностями».

Он снова улыбнулся, и я понял, что он немного подшучивает надо мной, проверяет мою реакцию.

— Ясно, — сказал я, стараясь выглядеть невозмутимым. — То есть, моя основная работа будет заключаться в анализе данных, полученных в результате экспериментов и наблюдений других отделов?

— Совершенно верно, — кивнул Орлов. — А также в разработке новых методов анализа, создании прогностических моделей, поиске скрытых закономерностей. У нас накопились огромные массивы информации, которые требуют систематизации и глубокого изучения. И ваши навыки в области ИИ и машинного обучения здесь будут как нельзя кстати. Собственно, у меня уже есть для вас первая задачка. Небольшая, для разминки. Но, думаю, она вам понравится.

Он снова открыл ящик стола и на этот раз достал оттуда тонкую флешку.

— Здесь, — он протянул мне флешку, — архив данных с одного из наших стационарных комплексов наблюдения. Комплекс расположен в… скажем так, весьма аномальной зоне. На протяжении нескольких лет он фиксировал различные параметры — электромагнитные поля, гравитационные флуктуации, изменения температуры, состава воздуха и так далее. И вот недавно… там начало происходить нечто странное.

Он сделал паузу, и его глаза блеснули.

— Мы фиксируем периодические, очень короткие, но чрезвычайно мощные всплески какой-то неизвестной энергии. Природа этой энергии нам пока непонятна. И закономерность ее появления — тоже. Ваша задача — проанализировать эти данные, попытаться найти какую-то систему в этих всплесках, выявить возможные корреляции с другими параметрами. И, если получится, построить модель, которая могла бы предсказать следующий всплеск. Справитесь?

Он смотрел на меня с вызовом, с азартом.

И я почувствовал, как этот азарт передается мне.

Анализировать всплески неизвестной энергии в аномальной зоне! Строить прогностические модели! Да это же именно то, о чем я мечтал!

— Я… я думаю, да, — сказал я, беря флешку. Она была теплой, как будто только что извлеченная из работающего компьютера. — Я постараюсь.

— Вот и отлично, — Орлов удовлетворенно кивнул. — Рабочее место вам сейчас организуют. Компьютер, доступ к нашим базам данных — все будет. Если возникнут вопросы — обращайтесь ко мне или к моим заместителям. И… удачи, Алексей. Надеюсь, вы оправдаете наши ожидания.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

Я тоже поднялся, чувствуя, как внутри все трепещет от предвкушения.

Первая настоящая задача в НИИ НАЧЯ.

И она обещала быть чертовски интересной.

Я вышел из кабинета Орлова с ощущением, будто прошел собеседование не просто на новую работу, а на участие в какой-то секретной миссии.

В голове все еще крутились обрывки фраз про «аномальные явления» и «сущностей класса Эпсилон». За дверью меня, как и ожидалось, поджидал тот самый безликий сопровождающий в темном костюме. Сегодня на его пиджаке я заметил крошечный, едва различимый значок — какой-то стилизованный щит с непонятным символом внутри. Мелочь, но она добавляла его образу толику официальности, если так можно выразиться.

Он молча кивнул и жестом указал следовать за ним. Мы прошли в самый конец коридора, мимо таких же безликих дверей, и остановились у одной, ничем не примечательной, без единой таблички или номера. Мой провожатый открыл ее и посторонился, пропуская меня внутрь.

Кабинет оказался небольшим, даже тесным, и производил гнетущее впечатление. Одно окно, забранное матовым стеклом, сквозь которое едва пробивался дневной свет. Стены выкрашены в тот же казенный бежевый цвет, что и у Орлова, но здесь он казался еще более унылым. Из мебели — массивный деревянный стол, два таких же стула, обитых потрескавшимся кожзаменителем, и огромный стальной сейф в углу. Никаких личных вещей, никаких украшений. Голая функция. На столе стоял компьютер с плоским монитором, но какой-то устаревшей модели, и несколько странных приборов, назначения которых я не мог даже предположить. Пахло пылью и чем-то неуловимо металлическим.

Человек, который меня привел, обошел стол и сел в кресло. Только теперь он, кажется, решил нарушить молчание.

— Присаживайтесь, Алексей, — его голос был таким же ровным и невыразительным, как и его внешность. Он указал на стул напротив.

Я сел, стараясь не выдать своего любопытства, смешанного с легкой тревогой.

— Меня зовут Стригунов, Семен Игнатьевич, — представился он, глядя на меня своими бесцветными, но на удивление цепкими глазами. — Я начальник отдела безопасности этого учреждения.

Ну вот, теперь понятно, почему у него такой кабинет и такой вид. Начальник СБ. Классика жанра.