Я вышел из НИИ в состоянии полного умственного истощения.

Голова гудела, словно внутри нее продолжали работать все серверы института разом. Мысли о «Гелиосе», Меньшикове и общей безумной логике происходящего крутились в голове, не давая ни секунды покоя. Мне нужно было срочно переключиться, иначе я рисковал просто сгореть.

В этот раз я решил не вызывать такси. Мне нужно было пройтись, почувствовать под ногами твердый асфальт, окунуться в обычную городскую жизнь, которая казалась теперь таким надежным и успокаивающим якорем. Я брел по вечерним улицам, не разбирая дороги, просто глядя на витрины магазинов, на спешащих прохожих, на огни машин. И в какой-то момент, пытаясь придумать, чем бы занять свой кипящий мозг, я вспомнил о своем недавнем «литературном коллеге» — инженере-попаданце.

В той книге, которую я читал на выходных, был забавный эпизод. Главный герой, пытаясь произвести впечатление на местную принцессу, решил приготовить для нее блюдо из своего мира — запеченную курицу. Он, как и я, был типичным технарем, абсолютно далеким от кулинарии, и действовал строго по рецепту, который смутно помнил из какого-то кулинарного шоу. Эта сцена, полная комичных ошибок и нелепых ситуаций, показалась мне тогда очень смешной. А сейчас она подкинула мне идею.

А что, если?

Идея была совершенно идиотской, но от этого еще более привлекательной. Я, Алексей Стаханов, аналитик аномальных явлений, сейчас пойду и приготовлю что-нибудь сложное и абсолютно земное. Просто чтобы доказать себе, что я еще способен на действия, подчиняющиеся нормальной, человеческой логике, а не только законам «эфирной турбулентности». Я решил воспроизвести подвиг попаданца. Курица, фаршированная картофелем и грибами. Звучало солидно и абсолютно невыполнимо.

Свернув в ближайшую «Пятерочку», я почувствовал себя шпионом на вражеской территории. Я бродил между рядами с овощами и полками с бакалеей, сверяясь с рецептом, который нагуглил в телефоне. Курица-бройлер — есть. Картофель — вроде этот, не зеленый. Грибы шампиньоны — выглядят прилично. Лук, чеснок, сметана, специи… Список был длинным. Я с серьезным видом взвешивал картошку, выбирал самую симпатичную курицу, пытался понять разницу между разными видами соли. Люди вокруг меня скупались на неделю, а я выполнял стратегическую миссию по добыче провианта.

Вернувшись домой, я разложил свои трофеи на кухонном столе и почувствовал прилив энтузиазма.

План был прост и логичен, как алгоритм. Всего лишь последовательность четких инструкций.

Что может пойти не так?

Оказалось, всё.

Первый пункт инструкции гласил: «Тщательно промойте и обсушите курицу». Я засунул несчастную тушку под струю воды. Она оказалась на удивление скользкой и вертлявой. Через минуту и я, и вся раковина, и пол вокруг были в воде и каких-то куриных ошметках. «Обсушите». Я попытался вытереть ее бумажными полотенцами, но они мгновенно размокли и остались на липкой коже.

Дальше — начинка. «Нарежьте картофель мелкими кубиками». Я взялся за нож. Мои кубики больше походили на многогранники неопределенной формы. «Нашинкуйте лук и грибы». Лук заставил меня рыдать так, как я не рыдал даже после разрыва с Машей. Грибы крошились и ломались.

«Обжарьте лук до золотистого цвета, добавьте грибы». Сковородка, разогретая, как мне показалось, до нужной температуры, встретила лук яростным шипением и плевками масла. Через пару минут часть лука превратилась в черные угольки, а часть осталась сырой. Золотистой середины я так и не достиг.

«Начините курицу полученной смесью». Этот процесс превратился в настоящую битву. Я пытался запихнуть горячую, жирную начинку внутрь скользкой тушки, но она упорно вываливалась обратно. В итоге половина картошки и грибов оказалась на столе.

Но апофеозом провала стал пункт: «Аккуратно зашейте разрез на брюшке курицы нитками». Обыскав всю квартиру, я не нашел кулинарных ниток. Зато нашел катушку обычных, белых, швейных ниток и самую большую иголку. То, что последовало дальше, было похоже на сцену из фильма про неуклюжего хирурга-любителя. Я пытался проткнуть толстую куриную кожу, иголка гнулась, нитка рвалась. Я уколол себе все пальцы. Наконец, с десятой попытки, мне удалось сделать несколько кривых, грубых стежков, которые больше напоминали шрам на лице Франкенштейна, чем аккуратный шов.

Я поставил это произведение кулинарного искусства в духовку, выставил температуру, как в рецепте, и с чувством выполненного долга сел ждать.

Через сорок минут из кухни повалил дым и потянуло запахом гари.

Я вытащил противень. Картина была эпической. Моя курица напоминала жертву извержения вулкана. Бок, который был ближе к стенке духовки, обуглился дочерна. Шов, который я так героически накладывал, лопнул. Из образовавшейся дыры на противень вывалилась начинка, которая тоже превратилась в черную, прилипшую к металлу массу. Вся моя кухня была забрызгана жиром и покрыта тонким слоем едкого дыма.

Я взял вилку и с опаской ткнул в уцелевший бок курицы. Мясо внутри было безнадежно сырым. Я попробовал картофелину из той части начинки, что не успела превратиться в уголь. Она хрустела на зубах.

Я посмотрел на этот кулинарный Армагеддон. На гору грязной посуды в раковине. На свои перепачканные руки. И вдруг меня разобрал смех. Я смеялся долго, до слез, до колик в животе. Это было так глупо, так абсурдно, так… по-человечески. Я, человек, который строил модели, предсказывающие аномалии в структуре реальности, не смог справиться с обычной курицей.

Этот провал был лучшим, что могло со мной случиться в тот вечер. Он сбил с меня всю спесь, всю серьезность, весь груз ответственности. Он вернул меня на землю. В мир, где самой большой проблемой может стать подгоревшая курица. И это было прекрасно.

Я выбросил свой «шедевр» в мусорное ведро, заказал еще одну пиццу и, дожидаясь доставки, с улыбкой принялся отмывать кухню.

Утро пятницы началось с вызова в кабинет Орлова.

От него я вышел с новым, еще более сложным и деликатным заданием, замаскированным под рутинную консультацию.

— Алексей, тут такое дело, — начал Орлов, наливая мне кофе, что уже стало своеобразным ритуалом перед постановкой невыполнимых задач. — Нам нужно понять, что именно происходит в ОКХ и АТ во время работы «Гелиоса». Просто вломиться туда с проверкой мы не можем. Это вызовет скандал, Косяченко тут же вцепится в эту историю, и вместо тихого расследования мы получим публичную порку с непредсказуемыми последствиями. Нам нужен подход тоньше.

Он сделал глоток кофе и внимательно посмотрел на меня.

— Я договорился с профессором Меньшиковым, главой их отдела. Официальный предлог — вам, как ведущему аналитику по информационным полям, требуется консультация по специфике их воздействия на трансмутирующие вещества с нестабильной квантовой структурой.

Он произнес эту фразу на одном дыхании, и она прозвучала настолько наукообразно и одновременно бессмысленно, что я невольно восхитился его талантом к бюрократической мимикрии.

— Я договорился, чтобы консультировала вас не старая гвардия, а их ведущий молодой специалист, Алиса Грановская. Она — мозг и сердце «Гелиоса». Если кто-то и знает, что там происходит на самом деле, то это она. Но учтите, — его голос стал серьезнее, — девушка она резкая, фанатично преданная своей работе. Ненавидит теоретиков, которых считает болтунами. Пустыми рассуждениями вы ее не впечатлите. Ваша задача — не обвинять и не допрашивать. Ваша задача — заинтересовать. Показать, что вы говорите с ней на одном языке, что вы понимаете суть проблемы. И, возможно, она сама проговорится. Или, по крайней мере, вы сможете составить о ней свое впечатление. Действуйте осторожно, Алексей. Вы идете в логово льва.

С этими напутствиями я отправился в корпус «Гамма». Путь был уже знаком, но сегодня я шел по этим гулким коридорам с совершенно иным чувством. Я был не просто исследователем. Я был разведчиком.