Бельтран покровительственно улыбнулся:
– Несчастья случаются всегда. Но жизнь одного человека мало значит, когда речь идет о судьбах народов. Это же ПОЛИТИКА!
– Возможно, у нас так, – Галвин не постарался скрыть неприязнь в своем голосе. – Но у ракшей все по-другому.
– Насчет синих демонов тебе, безусловно, виднее, – заметил Бельтран.
И хотя слова его были сказаны серьезным тоном, по контуру длинного стола пробежали ехидные смешки. Инженер стиснул челюсти. Страшным усилием он удержал себя от резкого ответа. Ему даже пришлось представить, что во рту находится восковая сота, липкая настолько, что нет никакой возможности разжать зубы. Маркиз выдержал паузу, потом продолжил речь:
– Наша армия высадилась на землю, которую демоны считают своей. Сила Лиги такова, что ракшам непременно следовало бы попробовать с нами договориться. А они не спешат. Странно. Хотя в последние дни произошло несколько событий, в свете которых отсутствие Караннона может быть истолковано совершенно определенным образом. У нас стали пропадать люди. Сначала не вернулись рекрутеры, которых я послал на север. Мы решили, что это дезертирство. Пусть. К сожалению, такое бывает. Потом бесследно исчезли три дровосека. Тут уже появился повод серьезно встревожиться, – Бельтран посмотрел на Джоэвина, приглашая того высказаться.
– Мы обследовали место вырубки, – сообщил начальник разведки. – В воздухе было обнаружено присутствие волшебного препарата неизвестной природы. Очень эффективного, потому что мои люди не смогли поднять вуали прошлого. Скажу больше – они даже не сумели взять след. И он сработан не лигийскими магами. Что-то новенькое. Пока мы не разгадали его секрет.
– Похищение? – предположила леди Дивия.
– Возможно, – уклончиво ответил Бельтран.
– Ракши! Это их проделки! – гневно воскликнула Эйра Торкин.
Громмард опять промолчал. Он не мог дать никакого объяснения недавним событиям с исчезновениями людей. Как и остальные. Все знали о происшествиях, но разведка пока не торопилась с выводами.
– По нашему лагерю стали расползаться разные слухи, по большей части один нелепей другого. И вот сегодня случилось то, чего мы, откровенно говоря, боялись больше всего. Пресветлый князь!
Джоэвин согласно качнул головой в знак того, что принимает эстафету доклада.
– Вчера я решил устроить нашему пока неведомому противнику ловушку, – сказал он. – Трое моих стражников отправились в буковую рощу, переодетые под лесорубов. Они были прекрасно подготовлены и могли дать отпор любому врагу. Под рубахами у них были скрыты кольчуги, в заплечных мешках спрятаны мечи. Но стражники так и не вернулись в лагерь. Утром мы отправились по их следам. В часе пути на север от побережья мы нашли моих людей убитыми.
Вздох изумления прошелестел по шатру.
– Они были не просто убиты, – продолжал Джоэвин. – Их уже мертвые тела обезглавили и обезобразили. Раны были нанесены рубящим оружием. Это могли быть топоры, алебарды или… – эльф бросил на Галвина пристальный взгляд. – Те короткие копья с листовидными наконечниками, которые в ходу у синих демонов.
– Это война! – Эйра вскочила на ноги и навалилась кулаками на стол так, что он едва не опрокинулся.
– Покарать изменников! – поддакнул Догмал, который ракшей и видел только раз в жизни.
– Значит, скоро выступаем? – сардоническая усмешка исказила кукольное личико леди Дивии.
– Погодите, – прозвучал мягкий голос Аргантэля. – Галвин, ты у нас главный специалист по ифритам. Скажи, пожалуйста, такое в принципе возможно? Чтобы из-за стражника, обычного отставного солдата, а не выдающегося мага, они начали военные действия?
Громмард даже глаза на миг закрыл. Так ему сейчас стал ненавистен бывший боевой товарищ, а ныне – убийца и шпион Джоэвина.
– Не забывайте, что ракши – все до единого маги. Просто их таланты по-разному применяются. А что касается стражника – их народ живет по законам духовного братства. Кожевенник может стать феомантом. И ему будут подчиняться даже вельможи. Так что мы пока не знаем, какое именно место занимал Варрен в их иерархии. Если же они винят нас в его смерти, – Галвин бросил на Аргантэля взгляд из-под полуопущенных ресниц, – то они постараются за него рассчитаться.
– Но у них же нет доказательств? Так ведь? – поинтересовался Аргантэль. – Странно, что они забрали жизни восьми наших, не зная толком, что с ним приключилось. Я слышал от местных, что на теле Варрена не было следов насилия. Похоронил его ты. Лично. Скажи, Галвин, сам-то ты сможешь с уверенностью утверждать, что стражника кто-то прикончил?
Ответ дался гному с необычайной легкостью:
– Если жизнь Варрена оборвала рука убийцы, то это преступление не останется неотомщенным. Вот в этом я абсолютно уверен.
В ровном голосе инженера прозвучали такие тона, что разговоры в шатре тут же стихли и наступило молчание, как наступает темнота, когда порыв ветра гасит свечи. От неунывающего смельчака Громмарда вдруг повеяло чем-то холодным и зловещим. Это ощущение было настолько сильным, что женщины – более чуткие создания против мужчин – даже зябко передернули плечами, как если бы в палатке внезапно завьюжил заморозок.
Тихо, очень тихо глава Трезубца, маркиз Бельтран произнес:
– В любом случае, нам нельзя упускать шанс решить дело миром. Медлить не стоит. Еще декада – и либо мы, либо ракши можем перейти последнюю черту. Галвин, от имени Трезубца немедленно отправляйся в столицу синих демонов. Добейся аудиенции Караннона и постарайся заключить с ним союз. Нам очень нужна помощь ракшей. На крайний случай – их невмешательство, когда мы будем вербовать себе пополнение. Тебя они хотя бы выслушают.
– Я присоединяюсь к Бельтрану, – подтвердил Джоэвин. – Чтобы делегация выглядела внушительней, думаю, что с тобой нужно отправить еще кого-нибудь…
Глаза Громмарда метнулись к Эйре и наткнулись на встречный взгляд, только теперь в нем презрение сменилось настороженностью.
– Это будет… – медленно проговорил Джоэвин. – Это будет… Аргантэль! Если, конечно, никто не возражает.
Вельможи возгласами подтвердили, что против кандидатуры эльфийского мага ничего не имеют.
– Хорошо, – согласился Галвин, отвернув голову в сторону от стола. – Но я хотел бы, чтобы вы запомнили мои слова: я возьму с собой Аргантэля, но я не могу гарантировать его безопасность.
– А это и не требуется, – расплылся в улыбке лекарь и убийца. – Я сам в состоянии о себе позаботиться. А за беспокойство – спасибо.
– Не стоит благодарности, – отозвался Галвин голосом, от которого некоторые из присутствующих вздрогнули.
На краю серого предрассветного неба только появились первые оранжевые щупальца солнца, а Галвин уже сидел на чурбачке за походным столом и поглощал утренний хлеб пополам с зевотой. Над ухом бубнил дядюшка Хобарн:
– Только самое необходимое пакую. Два ведра горючки, тридцать пиропатронов для зажигания «Ревуна», одеяла, сменная одежда, сухпай на три дня, патроны и пули, мешочек с драгоценностями для торговли (камни блеклые, поскольку префект лагеря – тот еще сквалыга), кошель с местными деньгами – вешками (еле выпросил), боевые шлемы, мечи, соль, запасное огниво, механическая сетка – самоловка для рыбы, две пары сапог, три бутыля анисовой, походная посуда, жестяной рупор…
– Что?!
– Рупор. Крайне необходимая вещь. Ежели вкопать в землю и навалить туда углей из костра, полночи будет согревать, как печка.
– Ну и?
– Багажный отсек переполнен. Надо что-то выкидывать.
– Твои предложения?
– Мечи и шлемы явно лишние. На кой они нам, когда пистоли есть?
– Хобарн, я сейчас тебя выкину!
– Ладно-ладно, – вздохнул инвалид. – Попробую потуже утолкать. Если что, сапоги отложу. Зачем они нам? Все равно, у нас на двоих три ноги.
Галвин проводил фигуру старика внимательным взглядом. Дядюшка Хобарн с годами научился ловко управляться со своим увечьем. Даже по палубе «Молнии» прыгал поживее иных двуногих. В голове гнома шевельнулась странная идея, которую инженер сначала отверг, а потом обдумал внимательней. Почему он до сих пор не попробовал сконструировать для верного денщика механический протез? Настоящий, такой, чтобы нога гнулась, как живая.
