Под утро ему приснился кошмар. Он вновь был на палубе «Молнии», и ее борта взрывались градом щепок. Стая архонов окружила фрегат со всех сторон. Там и сям хлестали гигантские хвосты, трещало дерево. «Почему мы не отстреливались? Где помощь?» Странно, но сам Галвин неподвижно стоял около грот-мачты и не мог сдвинуться с места. Его ноги словно приросли к дощатому настилу палубы. А потом корпус «Молнии» стал заваливаться на бок. Его тело ударила волна, гном почувствовал, что погружается в глубину и никак не может перебороть эту мягкую обволакивающую силу. Руки беспомощно пытались ухватиться хоть за что-то твердое.
Галвин проснулся с судорожным всхлипом. Под ним по-прежнему было что-то мягкое. Гном стал барахтаться, стремясь вырваться. Он не мог понять, где находится и почему его тело куда-то вдавлено. А потом до него дошло. Перина. Под ним была перина. Мягкая постель, от которой он уже отвык. Галвин сел на кровати, несколько раз приподнялся и вновь плюхнулся, проверяя надежность ложа. Так, на всякий случай. А потом расхохотался.
По солдатской привычке Громмард поднялся на рассвете. Гостиница еще спала, никто не скрипел половицами в коридоре, не было слышно голосов служек. Мирный, славный город Скаллен. Галвин подошел к окну, которое выходило на большой внутренний двор. По нему вышагивала одинокая фигура.
– Еще кому-то не спится, – усмехнулся инженер, и тут же его пальцы изо всех сил стиснули подоконник, а тело напряглось, готовое к борьбе.
Это был орк! Пожилой орк в потертом стеганом халате спокойно шествовал по гостиничному двору в центре города гномов! Громмард встряхнул головой и обругал себя последними словами. Он же в Фаркрайне. Тут живут гоблины, тролли и даже орки. Прекрасно сосуществуют с остальными. Может, этот орк из тех армакодских мастеров – кожевенников, которых так превозносил случайный встречный гном из рода Подгорнов. Привез поди тюки с кожами, а теперь идет спозаранку проведать товар. Ответственный какой. Надо будет налить ему кружечку. Галвина позабавила мысль – посидеть с орком за одним столом, посмотреть вблизи на существо, которое еще недавно он был рад увидеть в прорезь аркебузного прицела. Пока инженер развлекался фантазиями, орк скрылся за тяжелой дверью одной из дворовых пристроек. Ну, точно, отправился доглядывать за своим барахлом. Когда он вышел обратно, Галвин даже пренебрежительно хмыкнул. И снова застыл на месте от неожиданности. Вслед за орком во двор гостиницы выскочила огромная пума. Этого зверя Громмард узнал бы, наверное, из сотни других. Лобастая голова с низким лбом, шрамы на шее, ярко-желтые глаза, что смотрели на него с такой ненавистью в день аркельской битвы. Орк повернулся, и Галвин вгляделся в его черты.
– Не может быть! – прошептал он.
Это лицо он видел безжизненным, посеревшим, голова болталась, а тело было перевалено через холку его питомицы. Тот самый калимдорец с сединой на голове! Из Шенка!
Пистолеты! Он оставил в багажнике пистолеты! И меч! Расслабился слюнтяй, потерял бдительность. Галвин метнулся к столу, что стоял в центре комнаты. Рядом с пустой тарелкой лежал столовый прибор. Тупой нож не годился, поэтому гном схватил вилку. Он несколько мгновений смотрел на свое оружие, а потом с ненавистью швырнул на пол, как будто вилка была в чем-то виновата. Он что – свихнулся? Вилка против калимдорца? Малоэффективно.
Он вновь прокрался к окну. Орк сидел перед львицей на корточках и чесал ей загривок. Пума вытянула шею и лизнула своего хозяина прямо в нос. Мило. А потом они оба продолжили прогулку по двору. Галвин заметил, что грозный зверь хромает, присмотрелся – у львицы не было одной лапы. Что с ней случилось, интересно? Когда они виделись в последний раз, пума была в полном порядке, это как раз орк чувствовал себя неважно после его, Галвина, выстрела. Инженер потихоньку отодвинулся от оконной рамы. Не стоить маячить на виду – неровен час, заметят. Он уселся на постель и обхватил свою голову руками. Что же делать? Предположим, он сейчас рванет за пистолетами, зарядит их, а дальше? Пристрелить калимдорца? Тут? В центре Скаллена? А если он не один? Если врагами полна гостиница? Громмард выставил перед собой ладони, потом крутанул их в воздухе по примеру того, как делал намедни Аргантэль. И где его шестое чувство, спрашивается? То самое, которое предупредило о засаде в кедровом лесу? Во дворе преспокойно разгуливает недобитый противник с когтясто-клыкастой тварью, а оно, знай, помалкивает себе? Почему?
Галвин постарался успокоиться, чтобы попытаться рассуждать разумно. Предположим, он убьет орка. Но раз этот приспешник Шенка тут, значит, его пропустила стража города. Следует ли из этого факта то, что Громмарда после убийства свяжут и посадят за решетку или туда, где они, скалленцы, держат преступников? Конечно, следует. Сородичам-гномам наверняка плевать на их таашурские разборки. А вот убийство человека станет делом подсудным, за которое будет полагаться наказание, если не смерть. Проклятье. Раздобыть бы где их законы, что ли.
Гном вздохнул. Ему никак нельзя было рисковать. Сначала переговоры с Каранноном. На них решится судьба армии, судьба всей кампании. Орку сегодня повезло. Инженер артиллерии Лиги не станет начинать в мирном Скаллене военные действия. А как быть, если он столкнется с калимдорцем на завтраке или у пивной стойки кабака?
Громмард в третий раз сунулся к окну. Ни орка, ни львицы не было видно. Похоже, что ушли гулять на улицу. Гном схватил свой дорожный мешок, вытряхнул оттуда сменную одежду и быстро начал в нее облачаться. Еще раз обрыскал комнату в поисках того, что могло послужить ему хотя бы временным оружием. Ничего. Разве что табуретку за ножку ухватить.
В дверь комнаты Громмарда постучали. Галвин, еще весь в своих думках, шагнул к ней и рванул на себя дверную ручку.
За порогом стоял тот самый орк. Широкие плечи, внимательный взгляд серых, умудренных жизнью глаз. Калимдорец вздохнул и задал тот же самый вопрос, который так терзал разум Галвина:
– Ну и что нам с тобой теперь делать?
Они рассматривали друг друга. Два заклятых врага. Инженер беглым взглядом проверил – нет ли у противника оружия, но орк сразу медленно повернул ладони – они были пусты. Хотя гостиница еще и спала, снизу уже доносился щекочущий ноздри аромат еды, которую, очевидно, готовили в трактире на первом этаже. В голове Громмарда что-то щелкнуло, и он неожиданно для самого себя произнес:
– Что делать? Думаю – завтракать.
В полном молчании они спустились в харчевню постоялого двора. Уселись за свежепомытый дощатый стол друг напротив друга. Через несколько минут перед каждым стояла маленькая сковородка с шкворчащей яичницей. Под глянцевой пленкой поджаренного белка виднелись розовые ломти бекона. Посередине стола слуга водрузил общий поднос со свежим хлебом. Нарочито неторопливо орк взял из него белую краюху и разломил на два куска. Половину протянул Галвину. Гном так же торжественно принял хлеб.
– Как ты меня углядел? – наконец спросил он.
– Не я. Хала. Это львица моя. Еле успокоил – хотела на окно броситься. Я сразу обогнул дом, под навесом увидал четыре трицикла. Один из них с ружьями. Тот, который «Ревун грозящий». На бензобаке монограмма – «ГГ» под горкой орудийных ядер. Галвин Громмард, насколько я понял?
– Да.
– Шакнар.
– Ух ты! – поразился Галвин. – Лис Шакнар? «Жизнь в сапогах»?
– Ну, да, – признался орк.
Громмард мрачно ткнул вилкой в кусок ветчины:
– Твои воины вчера убили старину Хобарна, моего денщика.
– А ты сам едва не прикончил меня в аркельской битве. Если мне правильно сообщили, конечно.
– Правильно, – подтвердил Галвин. – Полагаю, что ты хочешь узнать о судьбе своего отряда. Отвечу так – они храбро бились. В плен не сдался ни один.
Шакнар опустил голову.
– Значит, нет больше «Злого духа». И остальных ребят. Кгм, – калимдорский вождь кашлянул, словно сглатывал комок. – Это тяжелая для меня весть, но я понимаю – если мы начнем считаться, то не придем ни к чему хорошему. Давай решать, как командиры, а не как воины. Личные счеты предлагаю оставить на потом.
