Бельтран выслушал командующего артиллерией и нашел его соображения весьма дельными и продуманными.
– К закату закончите? – спросил он.
– Справимся, – пообещал Марцеллис.
– Хорошо. Если оставить в стороне вариант штурма крепости с ходу, то у Шенка остается две возможности. Первая – планомерная осада наших бастионов, вторая – сражение на заранее обговоренных условиях. Так мы всегда делали с Шакнаром, так было и с Керрушем в долине Аркел.
– Мирра считает себя ученицей «Жизни в сапогах», – подал голос Аргантэль. – Традиции, которые заложил Шакнар, нынче в небывалом почете.
Ни для кого здесь не являлось секретом, что в войске Шенка вновь сменился полководец. Теперь там всем заправляли холодные пастыри и их джоддок – Мирра Банши. Когда с того берега Петронелла до лагеря Лиги донеслась эта новость, многие восприняли ее с облегчением. Шакнар был мудр и опытен, Керруш «по-гоблински» хитер, у Мирры же сложилась репутация настоящего рыцаря. От такого полководца не нужно было ждать уверток, он полагается в бою исключительно на доблесть и стойкость своих солдат.
– Согласен. Я тоже склоняюсь к мысли, что вскоре после высадки мы увидим около своих стен парламентеров Банши, – кивнул Бельтран. – Вопрос в том – стоит ли нам выходить в поле? В крепости мы сильнее, у нас артиллерия, а им придется позаботиться о таранах и лестницах. Нежить неповоротлива. Зачем по доброй воле лишаться преимущества? Что скажете, соратники?
– У Мирры хорошие советчики. Тот же Керруш, Менги, Шонтай. Неизвестно, сколько требушетов находится в трюмах их кораблей. Йотуны в состоянии заговорить онагры Шенка так, что они смогут перекрыть по дальнобойности наши орудия, даже «Скорпены». На что это будет похоже, когда мы запремся в крепости, а Шенк примется спокойно расстреливать нас из метательных торсионов? – резко высказалась Эйра Торкин. – Ужасно проиграть в решающей битве. Ужасней этого только проиграть в решающей битве с позором. Отступление за Петронелл было военным маневром. Когда мы не выйдем на поле брани, это сочтут малодушием все без исключения.
Бельтран молча выслушал старшину дворфов. Его пальцы задумчиво выстукивали какой-то бодрый мотивчик по гладкой поверхности стола.
– В битве на крепостных стенах мы лишаемся своей кавалерии, – поддержала старшину дворфов леди Дивия.
С недавних пор отношения этих двух фурий сменились с крайне враждебных на умильно-дружеские. Месяц назад красавица Эйра разрешилась от женского бремени пухлым розовощеким карапузом. И теперь Дивия, еще недавно, по слухам, удачливая соперница Торкин в борьбе за сердце Бельтрана, стала часами пропадать в доме молодой мамаши. Вместе с кормилицей, нанятой в ближайшей деревне, она с удовольствием нянчилась с малышом, пока предводитель тяжелой пехоты Лиги обходила расположение своих воинов, устраивала разносы и раздавала поощрения. Все приближенные к Бельтрану вельможи подшучивали над маркизом и намекали, что его подружка таким образом практикуется, и предлагали лидеру Трезубца заранее озаботиться выбором имени для своего наследника. Что касается красотки Торкин, то странное дело – она упорно отмалчивалась относительно счастливого папаши своего первенца. Почти все знали о ее короткой интрижке с Громмардом. С другой стороны, почти весь последний год от нее не отходил лорд Тирсис. Кто-то из них? Или преуспел тайный поклонник? Самым любопытным Эйра отвечала, что до победы над Шенком гонит от себя все мысли о сватовстве, свадьбе и всем остальном. Вот разгромят нелюдей, тогда и все наладится – и жизнь, и быт, и семья. Наверняка леди Дивия была в курсе секрета новой подружки, но тайну Торкин хранила свято, так что сплетники войска продолжали теряться в догадках.
Бельтран нахмурился на выпад фаворитки:
– Лишаемся кавалерии? Отлично. Они тоже.
– Рыцарь Тьмы спрыгнет с коня, обнажит меч и полезет на стену. Да, без своего холодного скакуна он представляет собой половину Рыцаря Тьмы. Как нургайцы без своих гиен. Но все же половину они собой представляют, не худшую половину. А куда нам девать ликантров? Согнать перед воротами и устроить там для них стойло?
Лицо Белого Бивня исказила гневная гримаса.
– Дивия! – рявкнул Бельтран. – Немедленно извинись перед союзником!
– Прошу прощения, – произнесла леди Дивия, хотя в ее голосе не было и намека на смирение. – Я не имела в виду ничего обидного, просто говорила о том, что ликантрам нужен разгон и много свободного места для удара. Они же будут сражаться в животном облике. Ударную кавалерию Шенка ждет жестокий сюрприз. Стадо бизонов просто перемелет в труху их ветхие кости. Так что нам нужно поле битвы.
– Как твои новобранцы, Эйра? Не побегут? – поинтересовался маркиз.
Рекрутский призыв за целый год дал армии не более полутора тысяч солдат. В основном романтически настроенных юношей, а также законченных бездельников, которые вообразили себе, что на службе не нужно будет работать. Добрая половина из них уже дезертировала, наплевав на присягу и близкую возможность покрыть себя неувядающей славой. Но часть сохранила верность долгу. О них и спрашивал Бельтран.
– Я распределю их среди ветеранов. Даже если захотят убежать, не смогут, – уверенно пообещала Эйра.
– Сама в строй не суйся, – бросил маркиз. – Я тебя знаю. Твое место теперь позади. Хорошо?
– В яслях? – улыбнулась старшина дворфов.
– Да хоть и в них. Не вздумай оставить ребенка сиротой. Свою удаль ты уже доказала многократно. Теперь побудь немного осторожной.
«Яслями» в крепости называли небольшую апельсиновую рощицу с шелковистой травой, где молодые мамы обычно выгуливали своих отпрысков. За год в Фаркрайне с армией Лиги произошло что-то невероятное – немалое количество женщин, что служили в ней, сначала понесли, а потом разродились младенцами. А одна из поварих людского ополчения произвела на свет тройню. Бельтран иногда ворчливо приговаривал, что лучше бы Шенку прибыть быстрее, не то войско сначала превратится в детский сад, а потом на карте Фаркрайна появится новый мирный город и срочно нужно будет думать над тем, как занять его жителей каким-то полезным трудом. Тем более, что охотничьи команды и фуражиры почти опустошили окрестные леса от дичи, а дикие сады – от плодов. Крепко выручал Петронелл со своим изобилием рыбы. Но даже несмотря на то, что в крепости теперь было три рыбных дня в неделю, казна войска практически опустела. Гномы Марцеллиса клепали разные механические поделки, которые, впрочем, не слишком ценились местными – продукция Скаллена была качественней и дешевле. Только эльфийские магические свитки пользовались спросом у населения. В ходу были одноразовые заклинания «Плодородия», «Защиты от вредителей» и прочие усилители роста посевных культур и домашних животных. Настоящий бум вызвали волшебные папирусы «Большой надой» и «Двойное сало». На продукцию эльфов покупали чугун для сталеплавилен, лес и другое не менее необходимое для армии сырье.
– Не беспокойтесь, сир, я свое место знаю, – покладисто произнесла Эйра.
Все невольно заулыбались, настолько противоречила такая показная покорность задорному нраву Торкин. Серьезность командирам вернул Бельтран.
– Значит, выходим в поле, – маркиз пожевал губу, в сомнении покачал головой, потом поднялся с места. – Ладно, так тому и быть. Я обращаюсь к каждому! Проверьте все, что не успели проверить, а если успели – проверьте еще раз. Для нас не существует поражения. Оно равносильно смерти. Шенк не будет брать раненых и пленных. Они пришли только убивать. Помните хорошенько и объясните воинам – мы станем сражаться за себя и за будущее Таашура. Кто побежит или отступит – запятнает свое имя клеймом бесчестия. Если… – Бельтран запнулся. – Когда мы победим и сотрем с лица нашего мира заразу Шенка, мы вновь пересечем Петронелл. Пресветлый князь Джоэвин уже там. Его агенты поднимут восстание, как только весть о нашей победе достигнет южных берегов моря. Ополчение Таашура, наши родичи, наши братья разгромят территориальные гарнизоны, которые сейчас разбросаны по исконным землям Лиги. Все население восстанет. А мы явимся победителями и освободителями. Территории Шенка станут собственностью человеческого альянса. Каждый солдат превратится в вельможу, хозяина собственного двора с многочисленной челядью. И придет вечный мир и процветание!
