Моглор внимательно рассмотрел карту местности, которую ему передал Бельтран, и нашел оба варианта абсолютно равноценными.
– Давайте здесь, – он ткнул пальцем в один из крестиков. – Поутру третьего дня будет удобно?
– Пятого дня, если можно.
– Отлично. Пятого, так пятого. Наверняка этот перенос неким образом связан с эпидемией, что охватила ваших солдат. Могу ли я надеяться, что мы в этот раз обойдемся без шипов в траве, отрытых заранее ям под конницу, а также прочих ухищрений, которые могут поставить новоприбывший на берег Фаркрайна Шенк в заведомо проигрышное положение?
– О, да. Смело рассчитывайте на нашу честность. А могу ли я ответно рассчитывать, что до сражения в нашем лагере не появится новых миазмов магии Смерти, до которых так охочи эти славные безносые парни, что сейчас маячат за вашей спиной, любезный Моглор?
– Разумеется. Считайте это чем-то вроде уведомительной открытки о прибытии Шенка. Попыток пострелять в наших командиров из дальноплечих луков тоже, полагаю, больше не будет?
– Несомненно. Ну, раз мы обо всем договорились, позвольте передать восхитительнейшей Мирре Банши мои самые горячие приветствия и сожаления в том, что она является нашим врагом и поэтому не может быть мне кем-то иным.
Глаза Моглора злобно блеснули. Несомненно, этому хлыщу Бельтрану известна вся его неудачная любовная история с Миррой, и он воспользовался случаем, чтобы воткнуть острый шип в незаживающую душевную рану.
Когда темный эльф сухо откланялся и отбыл восвояси в сопровождении невозмутимых коронованных покойников, Эйру охватила жаркая гневная волна. Только сегодня поутру они смогли вернуться в крепость. Сотню носилок с пострадавшими от атаки с моря пришлось расположить прямо на свежем воздухе – основной лазарет был просто переполнен, а полевые госпитали пока не разбивали. Просто чудо, что ядра с мониторов не долетели до северной стены, у которой стоял ее маленький домик, а кормилица Трансона догадалась наглухо запечатать окна, поэтому ни нянька, ни маленький сынишка Эйры не хватанули ртом болезнетворные флюиды. Всю ночь Торкин провела на ногах, мечась между ранеными солдатами и своей насмерть перепуганной служанкой. Теперь положение улучшилось, многих из пораженных воинов окончательно удалось перетянуть со стороны погибели на сторону жизни, благодаря способностям лекарей и магов, но жгучая ненависть к Шенку буквально испепеляла Эйре разум. А Бельтран беседовал с Моглором словно со своим старым приятелем. Темперамент Торкин в армии знали все. Конечно же, она не могла пройти мимо любезничания маркиза с темным эльфом.
– Бельтран, в чем дело? Ты вел себя так, словно очень рад его видеть! Мы за сутки, вне битвы, потеряли полторы сотни бойцов, Аргантэль погиб, и теперь наши маги лишились начальника, самые меткие лучники убиты, а ты расточаешь вежливые словечки этому наперснику дохляков!
– Эйра, пора тебе наконец стать не только командиром, но и вельможей. Зачем мне плевать в лицо Моглору, когда он приехал, чтобы договориться? И да – я практически рад видеть этого мерзавца. Побеседуй с префектом крепости. Казна войска пуста и, если бы Шенк не появился, то скоро бы нам пришлось продать пушки на металл скалленнским гномам, а солдат мы бы начали сдавать внаем крестьянам в качестве батраков-поденщиков. Теперь понятно, почему я готов заключить в объятья кровавого эльфа? Аргантэль погиб, такая ему выпала судьба, но нам не след сейчас горевать. Через четыре дня битва. Так иди и готовься к ней, как следует! Это – наша последняя битва с Шенком, не забывай об этом!
На периметре охраны шатра военачальника Шенка обычным порядком сменялся военный караул. Пара призраков с шуршанием проявились из эфирного «нигде», чтобы уступить вахту наряду вампиров в черных запыленных мантиях. Лязгнули две зазубренные сабли, наполовину выдернутые из ножен.
– Пароль.
Один из вампиров, пожилой мужчина с залысинами на вытянутой, словно чечевичный плод, голове с недовольным видом поддернул полу своего клобука.
– Расплата, – буркнул он, не обращая внимания на угрожающие позы духов, но видя, что те продолжают грозно сжимать эфесы своих шамширов, повторил усталым и измученным голосом. – Расплата. Ну, чего тебе неймется? Расплата, расплата. Тьфу ты, запамятовал… Расплата грядет! Теперь доволен?
Лик начкара привидений потух, черты вновь сделались размытыми. Из реального мира сначала исчезли сами фигуры духов и только потом, через несколько мгновений, в воздухе растворились их волнистые клинки.
– Вот позеры, – осуждающе бросил возрастной вампир, занимая пост.
– Не везет нам, – уныло сказал его напарник, молодой тонкогубый парень с взъерошенной от ветра шевелюрой. – Только оружейные ящики закончили таскать и сразу в наряд. Даже пожрать не дали.
Старший дозора несколько раз пошаркал мантию, чтобы очистить ее от пыли, а потом обреченно махнул рукой:
– Все равно стирать. О! Совсем забыл! Надо с утра мыло получить у интенданта на всю роту. И щелок.
А второй караульный, меж тем, продолжал обиженно бубнить себе под нос:
– Рядом с опушкой вчера эльфов побили. Так второй взвод подпустили к телам, а мы, как всегда, по бороде пошли. Их десятник, может знаешь – жирный такой, потом похвалялся, говорил, что у него от эльфийской крови завсегда изжога. Ходил взад-вперед, рыгал скотина, как нарочно. Почему так? Одним – вооружение на себе целый день таскать, другим – усиленное питание. Эй, Дессиктус, слышишь?
Пожилой кровосос не сразу ответил, погруженный в какие-то свои, судя по выражению лица, не очень веселые мысли.
– Дессиктус!
– Чего тебе?
– А правда, что нам, вампирам, за работу в солнечное время положены двойные ночные увольнительные?
– Правда.
– Ой, здоворо как! Значит, послезавтра нас на сутки отпустят? Вот пожируем! В округе, наверное, теплокровных немеряно бегает. А то у меня за время плавания на этой сыворотке даже брюхо подвело.
– Ага, держи карман шире. Кто же перед битвой солдат в увольнительные пускает? Будем сидеть в лагере, как суслики в норе, помяни мое слово.
– Ну, вот, – совсем расстроился молодой парень. – Опять побрили. Да что же это за невезение?
Старый вампир стал утешать напарника:
– Да ладно тебе, нюнить. Отстоим караул, нас сменят и рванем куда-нибудь по-быстрому в рощу. Завтра на внешнем контуре тролли дежурят, я немного знаюсь с их ротным. Нормальный мужик, он пропустит. Хоть птицу, хоть ящерицу, да поймаем. И слопаем. Эй, Меркастус, ты чего застыл, будто тебя эльфы приморозили?
Молодой кровосос нервно сглотнул и показал пальцем в направлении далекой цепочки холмов:
– Представляешь, я только что видел там живого кролика. Веришь? Настоящего. Сидит на бугре и ушками шевелит. Хорошенький такой.
А буквально в десяти шагах от этих двух голодных и уставших стражников, за стенкой шатра, происходил очень важный для армии Шенка разговор.
Для этой встречи Мирра Банши избрала не свой традиционно строгий наряд военачальника, а вечернее платье с открытыми плечами. Потому что не понимала толком, как ей себя вести с таким необычным гостем.
Он представился – комендант военной заставы Кансион, пророк Бревиль. Интересно, какое место занимает «пророк» в иерархии ракшей? Мирра подосадовала на себя – нужно было не пожалеть времени и ознакомиться с демонским табелем о рангах. Бревиль ростом, пожалуй, не уступал троллю, плечи имел такие же широкие, а глаза… глаза у него были словно два озера из лавы, чуть подернутой черными точками пепла. Непреклонный повелитель армии Шенка ощутила, как в ней просыпается женщина. Мелькнула безумная мысль – приворожить, очаровать. Но взгляд посланника Караннона мгновенно остудил ее порыв. Пронизывающий жаром бездны, обиталища демонов, и тем не менее, холодный, полный стальной непреклонности. Официальный взгляд. Бельтран наверняка смотрел бы на нее другими глазами. Наглец! Кусая губы, Моглор передал его прощальные слова. Что же, маркиз вполне может стать для нее кем-то иным, не врагом. Пленником, к примеру, или рабом в ошейнике и на цепи. Мирра отогнала от себя неуместные мысли и вновь посмотрела на представителя демонов.
