– Так давай свои книги, я проверю. Если все, как ты говоришь, мы добавим. Негоже оставлять приличных людей в убытке, – великодушно предложил комендант Кансиона, Бревиль.
– Да, ладно, ладно, я не жалуюсь, – замахал руками Ханчи. – Какие-то крохи нам все-таки перепали.
– Вот и прекрасно, – подвел итог Караннон. – Куда доставить вооружение – помнишь?
– Само собой. Подводы уже едут. Завтра начнем грузиться.
– Благодарю за содействие.
Гоблин церемонным образом выразил свое почтение влиятельным ракшам, после чего откланялся. Два демона остались наедине.
– А может, на южном побережье? – Бревиль продолжил их, до этого момента начатый, спор.
– Нет, пророк. Берега нам не удержать. Даже если мы станем бдеть, не смыкая глаз, нам понадобится время, чтобы собрать ополчение. Придется делать из твоего Кансиона настоящий форпост будущему вторжению. Зато теперь мы располагаем огромным арсеналом. Хватит на могучую армию. С орками удалось договориться?
– Только с половиной. Остальным война уже обрыдла. Никакими чинами и званиями их не заманишь. Тех, кто согласилс, мы распределим в качестве воевод по городам и селам. Главы управ и магистратов уже согласились ввести обязательную воинскую повинность на случай войны. Через год мы подготовим боеспособные дружины. А есть у нас этот год?
Караннон улыбнулся и кивнул.
– Надеюсь, что есть много больше. Мне сложно предположить, по какому пути пойдет история в Таашуре. Может статься, что по очень благоприятному для нас… Но, Бревиль! – голос вождя построжал. – Отныне нам придется всегда быть наготове, потому что основная ответственность за этот край лежит на нас. К счастью, наш народ – раса воинов. Но теперь мы станем для всего Фаркрайна не просто законниками. Мы – хранители мира. Хранители самой жизни. Каждый ракша должен всегда помнить об этом.
Корабли Шенка по очереди сходили с мели. Железные палки, что ожерельем из спиц окружали их корпуса, втыкались в песчаное дно и посредством рычага отталкивали судно от берега. Потом проворачивались вокруг своей оси и вновь таранили галечник. Часть флотилии сражалась с рифовой полосой, а самые шустрые суда уже закончили прибрежные маневры и легли в дрейф, поджидая остальную эскадру. На одном паруснике суетились матросы, кого-то на тросах спускали прямо в зеленые волны Петронелла.
– Пробоину отхватили, – тоном знатока заключил Ханчи. – Ты гляди, какие ходули! – его палец показал на отчаливающие корабли. – А еще болтают, что среди гоблинов нет хороших инженеров.
– Почему ты считаешь, что это гоблинская работа? – спросил Шакнар.
– А чья же еще? – почти обиделся Ханчи. – Вот скажи мне – кто в Шенке способен на подобное? Может, тролли? Смеюсь. Или кровавые эльфы? Бред. Ах, да, конечно – это зомби придумали. Или вампиры. И тем, и этим как раз есть дело до подобных вещей.
Они расположились на гребне одной из дюн. Свежий бриз обдувал их лица и норовил опрокинуть бутылку с вином, что стояла на добротном дубовом столе. Откуда его извлек Ханчи, Шакнар понятия не имел, но гоблин предложил пронаблюдать отбытие родного Шенка с комфортом. Под несколько бутылочек доброго винца с местных виноградников и хорошую закуску.
То, что они остаются в Фаркрайне, даже не обсуждалось. Ханчи давно все для себя решил, а Шакнар понял, что за Петронеллом для него не осталось ничего такого, к чему бы стоило стремиться. Родное стойбище. Он покинул его юношей и теперь не помнил ни одного из лиц соплеменников. К тому же в Фаркрайне остался весь его отряд. От рыжего Сонгала до одноглазого Юкагира. Впрочем, последний даже не явился на битву. Он еще несколько месяцев назад завербовался в команду вольных трапперов, что ушла промышлять зубров около Хазорской пущи.
А как расцвело лицо Громмарда, когда Шакнар сообщил гному, что бросает якорь на новой земле! Еле сдерживая чувства, гном нарочито заносчиво выдал:
– Конечно! Еще бы ты куда-то собрался! С тебя, между прочим, должок!
– Какой должок?
– Мы с тобой не прошли все этапы погружения из военной жизни в мирную. Теперь время упущено и все придется начинать заново. Шакнар! Скалленские кабаки по-прежнему ждут нас! Тем более, что мне сейчас это просто необходимо.
Орку было известно про неудачный финал любовной истории друга. И, само собой, он готов был в силу возможности разделить его печали. А еще где-то внутри грела мысль – как хорошо, что он кому-то нужен. Кроме того, Галвин таинственно намекал калимдорцу, что у него есть отличный план, чем им заняться на гражданке. Шакнар демонстративно не стал проявлять интерес к задумкам товарища, рассчитывал, что гном не выдержит и расскажет все сам, но Галвин лишь хитро щурил глаза и предрекал:
– Вот увидишь, как это будет замечательно!
Теперь гном находился в нескольких часах пути к западу. Галвин занимался тем же самым, чем и они с Ханчи. Только вместо флотилии Шенка перед его лицом вдаль уходила эскадра Лиги. Лига уходила, и Лига оставалась. Так новые поселенцы полуострова Чагда решили поименовать свой поселок. Да, на северном берегу вырос поселок. Ровно на месте крепости, вернее он ей и являлся. Или она им. Несколько сотен уже бывших солдат лигийской армии не захотели возвращаться домой. Их вполне устраивала жизнь в новом краю. Неважно – почему. У кого-то причиной стало одиночество и отсутствие семьи по ту сторону моря, кому-то приглянулась одна из местных красавиц, кто-то просто прикипел душой к свободному воздуху Фаркрайна.
Галвина, который в одночасье вернулся для новоявленных аборигенов в ранг абсолютного кумира, немедленно выдвинули на должность правителя городка, но гном наотрез отказался. Шакнар тогда еще подумал, что его друг мудреет прямо на глазах. Уж больно хлопотная предстояла работенка на этом посту. Управлять вольницей из бывших солдат – дело нелегкое, вдумчивое и требует большого рассудка и увесистого кулака. А у Галвина натура легкая, сердце доброе. Ну, не создан он для такой обузной должности.
На расстоянии корабли чем-то смахивали на водомерок. Целый рой насекомых разного возраста и габаритов за каким-то делом сначала облепил берег, а теперь спешно сматывался.
– Целое поколение лишилось работы, – промолвил Шакнар. – Ханчи, вот ты на мой взгляд – пройдоха крупный…
– До Пройдохи Крупного мне еще расти и расти, – перебил товарища гоблин. – Так у нас называют вождя вождей, которого избирают в исключительных случаях. Не скажу, что на эту синекуру полно желающих. По статистике Пройдоху Крупного валят в среднем в трех случаях из пяти. Причины разные, но цифры не врут. Поганый бизнес, я бы ни за что не вписался.
– Да плевать мне на вашу иерархию. Прохиндеи, блатмейстеры, теперь еще Пройдоха… Выругаться невозможно, чтобы не назвать кого-то по титулу. Я о другом хочу тебе спросить. Система Громмарда всех повязала по рукам и ногам. Так? Или не так? Ты у нас башковитый парень, все варианты в два счета вычисляешь. Скажи, будут еще сюрпризы из-за моря?
Ханчи с горестным видом рассматривал криво обломанный коготь на одном из пальцев. Потом вздохнул, вынул из кармана небольшой косметический несессер и принялся терпеливо наводить утраченную красоту конечностей. Орк терпеливо ждал ответа. Он знал, что на приятеля периодически накатывало преувеличенное осознание собственной важности. Наконец, гоблин стряхнул с колен обрезки ногтей, лихо опрокинул бокал с вином и заявил в ответ:
– С юридической точки зрения система Громмарда – полное решето. В ней изъянов и уловок можно найти еще на пару крупных войн и десяток конфликтов полокальнее. Но это, если рассуждать, как делец или стряпчий. А у них, господ с положением, бо-о-ольшие проблемы с рассуждалками. Кровь кому пустить – это легко, это вопросов нету. А с осознанием ситуации в целом – беда. Гнева будет много, обидок и претензий образуется профицит, но догадки и понимания недостанет. В таком раскладе неизбежно одно, – Ханчи с победоносным видом замолчал, чем-таки вынудил Шакнара задать вопрос:
