Ивга приложила палец к губам. Взглядом показала наверх:

— Эгле. Будьте добры, пройдите в гостевую комнату, прямо сейчас.

— Но…

Ивга посмотрела Эгле в глаза:

— Мне надо побыть одной. Пожалуйста.

Конечно, она помнила этот кинжал. Если бы Клавдий не был столь сентиментален, чтобы говорить с ведьмой в колодках вместо того, чтобы убить ее одним ударом… Впрочем, для человечества нынешний вариант предпочтительнее. Ивга не сентиментальна нисколько.

Замечательно красивая вещь. Ивга на секунду почувствовала гордость: ее сын великолепен в своем деле. Что за мощная ведьма владела этим кинжалом. Что за древняя, могучая ведьма, сколько инквизиторов она погубила; на Мартине ее везение закончилось.

В серебряном лезвии отражался огонь камина. Ивга взвесила кинжал в руках и поняла, что переоценила себя: способность хладнокровно воткнуть в сердце нож не входит в число ее умений. До сих пор не входила.

— Мама!

Она дернулась, чуть не порезавшись, и обернулась. Мартин стоял на лестнице — там, где стояла Ивга, когда впервые увидела в нем инквизитора.

— Положи эту штуку, — сказал он шепотом. — Пожалуйста.

Из одежды на нем были только брюки. Поднимались и опускались ребра. Голые плечи, влажные от пота, блестели в полумраке.

— Март, — Ивга осторожно улыбнулась, — я знаю, зачем ты пришел, даже если ты еще не знаешь. Но я не хочу, чтобы ты потом с этим жил. Я очень тебя люблю. Что бы ты ни думал. И…

Он дотянулся до нее на расстоянии, коснулся нервных центров — так, что Ивга содрогнулась и пальцы ее разжались. Мартин прыгнул через перила, подбежал и наступил на упавшее лезвие.

— Я обещал отцу, что с твоей головы ни волос не упадет.

— Какой же ты палач, — сказала она сквозь слезы. — Тебе нужны обязательно суд, подвал, приговор, публичная казнь?

— Мама, — он оскалился, — ну что я сделал-то? Чем заслужил такие слова?!

Он поднял нож с пола и остановился напротив, с клинком в правой руке, с окровавленным бинтом на левой. Ивга увидела, как льется пот по его лбу. Как дергается веко. Как мокрые волосы поднимаются дыбом.

Вскрикнула Эгле в двери гостевой комнаты — за спиной Мартина, на первом этаже, под лестницей.

Эгле вскрикнула так, будто увидела мясника с топором. Ну что же, подумал Мартин.

— Поговорим? — Он отступил спиной вперед, так, чтобы видеть и мать, и Эгле одновременно. — Мне кажется, мама, ты меня неправильно понимаешь.

— Правильно, — сказала Ивга. — Каждая минута моей жизни сейчас означает новую атаку. Мир пошел вразнос. Это пришествие ведьмы-матки.

— Откуда ты знаешь?

Ивга запнулась.

— Ты знаешь из прежнего опыта, — сказал Мартин. — Который не работает в новых обстоятельствах. Это не «Откровения ос», мама, это другая история.

— Мартин, — пробормотала она, отводя глаза. — Мы должны были тебе все рассказать давным-давно. Прости, я перед тобой виновата.

— Я тебе не судья. И не экзекутор. Я понимаю, ты видишь во мне палача и с удовольствием убеждаешься, что все эти годы была права…

— Мартин! — Она вскрикнула, как от боли.

— Ты сравниваешь меня с отцом, — Мартин кивнул, — и я проигрываю… Но послушай. Ты мне хоть капельку веришь?

Ивга молчала, потрясенная.

— Не отчаивайся, — тихо сказал Мартин, — есть шанс, есть путь, есть возможность. Я это сделаю. Все будет хорошо.

— Что ты сделаешь?!

Он поднял глаза: Майя Короб стояла на лестнице и смотрела с сочувствием.

Я готов, молча сказал ей Мартин. Не будем ждать утра.

Закачалась комната. Расплылась перед глазами. Пол взметнулся, как палуба в шторм, и ударил Мартина в лицо.

Вдвоем они уложили его на диван в гостиной. Он не выпускал нож, зажатый в правой руке мертвой хваткой. Воздух в гостиной стремительно теплел.

Потом он открыл глаза, и Эгле отшатнулась, покрываясь холодными мурашками.

— Мама, — сказал Мартин, слепо глядя перед собой. — Дозвонись отцу.

— Я звоню, проблемы со связью, — прошептала Ивга с телефоном в руках. — Ты можешь сказать, что с тобой происходит?! Я даже «Скорую» не могу вызвать…

— Перестань, — сказал он жестче. — Какая «Скорая»? У меня проклятье в руке. Двухсотлетней ведьмы. Не-графический знак.

Ивга и Эгле посмотрели друг на друга с новым ужасом.

— И что это значит, Март? — Эгле почувствовала, как немеет лицо. — Чем тебе помочь?!

Он ее не слушал, смотрел прямо перед собой и, кажется, ничего не видел.

— Мама, пообещай, что вы никуда на уйдете, пока отец не вернется.

— Куда нам идти?! — У Ивги тряслись губы.

— Пообещай. Сейчас.

— Обещаю, — растерянно пробормотала Ивга.

— И ты не пройдешь инициацию.

— Никогда!

— Я тебе верю. — Он прикрыл глаза. — Прости меня, мама. Эгле, прости меня.

Майя Короб, светловолосая девочка, подошла на шаг, ободряюще улыбнулась, приблизилась еще. Теперь она стояла прямо за спинами матери и Эгле.

— Мама, Эгле, — Мартин говорил так повелительно, как мог, — пожалуйста, выйдите… я посплю. Оставьте меня одного.

Он не видел их лиц. Чувствовал их страх: они не хотели его оставлять.

— Мы будем в кухне, — наконец сказала мама. — Если тебе что-то понадобится…

— Выйдите!

Обе молча исчезли. Плохо, что они запомнят меня таким, подумал Мартин. Жестоким. И жалким.

Майя Короб со своей смущенной улыбкой стояла уже в двух шагах. За ее спиной догорал огонь в камине.

Майя протянула ему тонкую белую руку — левую. И Мартин протянул ей левую руку — залитую холодом, стянутую нечистым бинтом.

Много раз он брал ее за руку и выводил — из отчаяния, из темноты, из боли. Теперь вела она.

Они вышли на несколько секунд, только чтобы его успокоить. Ивга тут же заглянула в гостиную — и бросилась обратно.

Он лежал, запрокинув голову, с отрешенно-спокойным лицом. Ивга проверила пульс — сердце билось, но очень медленно. Все медленнее с каждым ударом. Эгле, не отвлекаясь на эмоции, начала закрытый массаж сердца — профессионально. Видно, проходила медицинские курсы.

Сердцебиение Мартина выровнялось. В сознание он не пришел. Эгле, опередив Ивгу, срезала бинт с его ладони и на секунду оцепенела. «Проклятье двухсотлетней ведьмы. Не-графический знак». Вот как это выглядит.

— Ведьма убила его, — глухо сказала Ивга.

— Ведьма может его исцелить. — Эгле двумя ладонями взяла искалеченную руку Мартина.

— Ведьмы никого не исцеляют.

— Смотря какие.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Ивга, — Эгле облизала губы, — вы прошли долгий путь. Вы были умной, вы были храброй. Сделайте следующий шаг. У вас всё готово. Ведьмин круг в Ридне, «а по белу я пойду»…

— Мне нельзя проходить инициацию.

— Я пройду. — Эгле нервно улыбнулась. — Покажите координаты на карте. Я еду в Ридну… — она перевела взгляд на Мартина, — времени мало.

— Вас не пустят в самолет, — сказала Ивга. — Вы в розыске.

— До Ридны шесть часов по шоссе, ночью без пробок.

— Сейчас?! Когда тревога, блок-посты…

— Именно сейчас, когда все инквизиторы созваны в Вижну и мечутся как подорванные.

— А если я ошиблась… это же гипотезы, домыслы, это реконструкция по сказкам и легендам?! Вы просто станете действующей ведьмой, Эгле! А я буду в этом виновата!

— Вам важнее моральная правота — или жизнь Мартина?

Ивга замолчала. Посмотрела на Мартина — на его безучастное, спокойное лицо.

— Я вас пойму, что бы вы ни решили, — сказала Эгле сквозь зубы. — Возможно, вам будет комфортнее его похоронить…

Ивга ощетинилась, как лиса перед волчицей:

— Он мой сын! И хватит людоедских обвинений! Я поеду с вами, это увеличит шансы.

— Но он… — Эгле растерялась. — Его мы… оставим тут без помощи?!

— Мы ему не поможем, сидя рядом, — тяжело сказала Ивга. — Шесть часов по шоссе? Столько же обратно? Тогда поехали!