— Да погибнет скверна, — сказал Клавдий приветливо. — Отчего же так рано, куратор? Ведь заседание Совета назначено на десять…

Оскар мог бы ответить: «Меня подняло с постели известие о вашей смерти», и это означало бы, что отставка Клавдия лежит у него в кармане. Приказом ли герцога, выступлением ли кураторов, ножом или ядом. Клавдий не удивился бы: в прежние времена Великих Инквизиторов каким только способом не вынимали из кресла.

Но Оскар не ломанулся напролом; Клавдий, впрочем, на его месте тоже не стал бы нарываться.

— Меня привела печальная надобность. — Оскар поджал губы с нарочитой грустью. — Рапорт о должностном преступлении куратора округа Ридна…

— Но достопочтимый Руфус, — сказал Клавдий невозмутимо, — уже расплатился за свой проступок. Вы прослушали запись его показаний?

Оскар показал белые, как фарфор, острые зубы. Напоминание об участи Руфуса было ему неприятно:

— Речь идет о действующем кураторе, о Мартине из Ридны.

Он все еще стоял посреди кабинета — как накануне герцог. По протоколу Великий Инквизитор должен был пригласить визитера занять место напротив, но Клавдий, будто невзначай, оттягивал этот момент.

— Вы хотите сказать, Оскар, что решили привезти рапорт лично, не доверяя ни электронной почте, ни официальным каналам? Поднимать самолет, жечь тонны керосина, и все ради одной бумажки?

— Это очень веская бумажка, — тихо сказал Оскар. — Я просил бы вас ознакомиться, патрон.

— Давайте. — Клавдий указал на стол перед собой.

Он утверждал подчиненное положение визитера каждым жестом, каждой деталью; Оскар, сглотнув, подошел и положил на столешницу два листа бумаги, соединенных скрепкой.

Клавдий пробежал глазами текст. Перечитал неторопливо, еще раз. Оскар ждал, стоя посреди кабинета, чуть подавшись вперед, сжав кулаки, будто приготовившись к драке.

— Возмутительно, — сказал Клавдий. — Я разделяю ваше негодование. Если дела обстоят именно так, как здесь описано…

— Многочисленные свидетели готовы подтвердить. — Оскар, будто опомнившись, разжал кулаки и выпрямил спину.

— Кстати, на каком основании вы их опрашивали? — Клавдий прищурился. — Ведь они не ваши подчиненные, не так ли?

— Это не имеет отношения к делу, патрон, — хрипло проговорил Оскар, впервые ступая на территорию открытого неповиновения.

— Хорошо, — Клавдий улыбнулся. — Этот вопрос мы оставим непроясненным — пока… Итак, мы имеем документ о том, что высшее руководство Инквизиции в Ридне — исключая куратора, разумеется, — не почуяли присутствия ведьмы и не сделали ни единой попытки развеять морок. Прискорбно, что господин Руфус так неудачно подбирал кадры. Спасибо за информацию, господин Оскар. Инквизицию Ридны по вашей милости ждут большие потрясения…

У Оскара раздулись ноздри:

— Но, патрон…

— …Разумеется, все уволенные и пониженные в должности будут знать, что именно вы настояли на массовой чистке…

— Но патрон, я не настаивал!

Клавдий улыбнулся шире:

— Понимаете, есть только два варианта: либо там была ведьма и наши сотрудники в Ридне профнепригодны. Либо ведьмы не было, тогда…

— Там была Эгле Север. — Оскар не собирался отступать. — У которой есть паспорт, отпечатки пальцев, цифровой след, которая засветилась на камерах в аэропорту… И вы ее знаете, патрон. Вы сделались ее контролирующим инквизитором за несколько дней до события.

Клавдий покосился на часы: Элеонора, куратор из винодельческого округа, была уже в Вижне, на пути ко Дворцу Инквизиции.

— Разумеется, я знаю Эгле Север. — Он развалился в кресле, окончательно позабыв о том, что должен пригласить Оскара садиться. — Значит, она прошла инициацию?

— К сожалению, да.

— И она напала на господ инквизиторов — из-под морока?

— Н-нет. — Оскар почувствовал слабое место в своих обвинениях. — Она присутствовала.

— Инициированная ведьма в сердце, можно сказать, окружной Инквизиции… просто присутствовала? Не напала? Не скрылась? Вам ничего не кажется странным?

— Она сотрудничает, — сквозь зубы сказал Оскар.

— С Инквизицией?!

— Не с Инквизицией. — Оскар смотрел исподлобья. — Она сотрудничает с Мартином Старжем.

— Оскар, — сказал Клавдий ласково. — Инициированные ведьмы ни с кем не сотрудничают. Ни единого случая в истории.

— Все когда-то бывает впервые, — сказал Оскар после паузы. — Возможно, документы госпожи Ивги… ее исследования… помогут открыть нам глаза и прояснить, откуда взялась ведьма с неизвестными раньше свойствами.

— Разумеется, помогут! — Клавдий энергично закивал, и ему понравилось, что Оскар на секунду растерялся. — И документы госпожи Ивги помогут, и показания госпожи Эгле мы тоже приобщим к делу. И мы обсудим на Совете ваш рапорт и моральный облик Мартина Старжа, и еще кое-что обсудим… Скажите, Оскар, а вам не страшно со мной ссориться?

Оскар мигнул, как сова при виде яркого света.

— Неужели оно того стоило? — задушевно спросил Клавдий. — Я ведь вас ценил… по заслугам, между прочим. Но вот…

Он демонстративно выложил на стол перед собой еще один лист бумаги; Оскар сжал зубы, но вынужден был подойти, как школьник, и взять документ.

Рука визитера дрогнула, когда он полез во внутренний карман пиджака за очками. Оскар вовсе не был так спокоен, как хотел казаться, и, возможно, успел пожалеть о своей затее… Хотя это затея герцога, конечно. Герцога Клавдию не уволить никак.

Оскар читал, повернувшись к свету, плотно сжав губы, так что его породистое лицо казалось совсем лишенным рта.

— Но вот, — мягко повторил Клавдий, — на наших глазах куда-то исчезает уважаемый инквизитор, куратор большого округа, человек при власти и полномочиях… И появляется фигурант коррупционного скандала, опозоренный и, возможно, осужденный.

Оскар поднял глаза и посмотрел на Клавдия поверх стекол:

— Это шантаж. И со мной это не сработает.

— Вы же не думаете, что я опущусь до угроз? Мое положение не позволяет заниматься столь мелкими делами. Да, ваш племянник-архитектор получил подряд на реконструкцию Дворца Инквизиции в Рянке. Мне-то что? Расследование инициировано отделом борьбы с экономическими преступлениями, меня проинформировали заместители, а вести разбирательство будут следователи, при чем тут я?

Мигнул огонек переговорного устройства, и референт доложил, что госпожа Элеонора ждет в приемной. Что же, пусть подождет.

— Там был честный конкурс. — Оскар заметно побледнел. — Есть документы, проекты, сметы… Вы пытаетесь скомпрометировать меня, обвинить в мошенничестве, притом что вы сами — изменник! Я обращусь напрямую к герцогу!

— Обращайтесь. — Клавдий улыбался, будто губы его были намазаны медом. — Его сиятельство будет в восторге, когда вы лишний раз ткнете его носом в ту черту, которая отделяет государство от Инквизиции. Красную линию, которая самым обидным образом ограничивает герцогскую власть. Вы этого хотите?

Оскар явно хотел чего-то другого, уголки его рта уползли вниз, превращая лицо в гротескно-трагическую маску.

— Старый герцог мог хотя бы орать на меня, — задумчиво сказал Клавдий, — хотя бы требовать чего-то, он имел надо мной власть… Нынешний — нет. Идите к нему и скажите это. Есть еще время накануне Совета, а потом мы соберемся и выясним, кто же предал Инквизицию… Впрочем, нет, задержитесь на минуту. Я хочу познакомить вас с Элеонорой из Эгре.

— Познакомить?!

— Ах, вы уверены, что давно знакомы? Посмотрим. — Клавдий нажал на кнопку переговорного устройства. — Пожалуйста, пусть госпожа Элеонора войдет…

Сухая, высокая, решительная, Элеонора приложила немало усилий, чтобы прилично выглядеть этим бессонным утром. Белки глаз казались чрезмерно белыми, сосуды спрятались, залитые глазными каплями. Тени под глазами были умело заретушированы, тонкие губы ясно очерчены. Она вошла, внося еле слышный аромат дорогих духов, и с порога оценила ситуацию — Оскара, стоящего посреди комнаты. Клавдия, развалившегося в кресле.

— Да погибнет скверна, дорогая госпожа Элеонора. — Клавдий улыбался. — Вы огорчились, узнав о моей смерти?