«Игорь Валентинович». Звучит солидно. И очень неопределенно. «Группа, которая занималась проектом». Никакой конкретики.

— Спасибо, — сказал я, не зная, что еще добавить. — Я рад, что мои наработки оказались полезными.

— Более чем полезными, Алексей, более! — Подтвердил Игорь Валентинович. — Мы хотели бы обсудить с вами некоторые аспекты вашего исследования более подробно. И, возможно, предложить вам участие в дальнейшей работе, если вас это заинтересует. У вас будет возможность встретиться с нами в ближайшее время?

«Участие в дальнейшей работе». Вот оно. То, ради чего все это затевалось.

— Да, конечно, — ответил я, стараясь скрыть волнение. — Я готов встретиться, когда вам будет удобно.

— Отлично, — в голосе Игоря Валентиновича по-прежнему не было ни тени эмоций. — Тогда давайте завтра. Скажем, в четырнадцать ноль-ноль. Вас устроит?

Завтра. А как же «КанцПарк»? У меня же встреча с ними назначена на вторую половину дня.

— Завтра в два… — я замялся. — У меня, к сожалению, на это время уже запланирована одна встреча. Может быть, чуть попозже? Или в другой день?

— Хм, — в трубке снова повисла короткая пауза. — К сожалению, Алексей, график у нас довольно плотный. Завтра в четырнадцать — это оптимальный вариант. Та встреча, которая у вас запланирована… она очень важна? Настолько важна, что вы готовы упустить возможность, которая, возможно, больше не представится?

Последняя фраза прозвучала почти как угроза.

Или, по крайней мере, как очень настойчивая рекомендация. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эти люди явно не привыкли к тому, что им отказывают или предлагают перенести встречу.

— Я… я думаю, я смогу перенести ту встречу, — сказал я, принимая решение на ходу. К черту «КанцПарк»! Влад, конечно, будет недоволен, но это… это было что-то другое. Что-то гораздо более важное.

— Вот и прекрасно, просто отлично, — в голосе Игоря Валентиновича, как мне показалось, проскользнула нотка удовлетворения. Хотя, возможно, это была лишь игра моего воображения. — Тогда ждем вас завтра в четырнадцать ноль-ноль. Адрес я вам сейчас продиктую. Записываете?

— Да, одну минуту, — я схватил ручку и первый попавшийся под руку листок бумаги — кажется, это был черновик какого-то отчета для «ПромТехСнаба».

Игорь Валентинович продиктовал адрес.

Это был какой-то малоизвестный переулок в районе Черной речки. Никаких бизнес-центров или государственных учреждений там, насколько я помнил, не было. Просто старые жилые дома и промзона. Странное место для встречи с представителями «Государственной Геофизической Экспедиции».

— Записали? — уточнил он.

— Да, записал, — подтвердил я.

— Отлично. На входе скажете, что вы к Игорю Валентиновичу. Вас встретят. До завтра, Алексей.

— До завтра, Игорь Валентинович, — сказал я, и в трубке раздались короткие гудки.

Я положил трубку и несколько секунд просто сидел, глядя на листок с адресом.

Что это было? Кто эти люди? И почему они так заинтересовались моим анализом?

Вопросов было гораздо больше, чем ответов. Но одно я знал точно: завтрашняя встреча будет не похожа ни на одну из тех, что у меня были раньше.

Первым делом нужно было позвонить Владу и как-то объяснить ему, что встреча с «КанцПарком» отменяется. Или, по крайней мере, переносится на неопределенный срок. Я уже представлял себе его реакцию. Он, конечно, будет рвать и метать. Потерять потенциального клиента из-за какой-то туманной «встречи с геофизиками» — это было не в его правилах.

Но мне было все равно.

Интуиция, или то, что я принимал за нее, подсказывала, что я на пороге чего-то грандиозного. И упускать этот шанс из-за какого-то «КанцПарка» было бы верхом глупости.

Я набрал номер Влада.

Разговор был коротким и не очень приятным. Влад, как я и ожидал, сначала не понял, потом возмутился, потом начал уговаривать. Но я стоял на своем. Сказал, что это очень важно, что это связано с «государственным заказом» (немного приукрасил, конечно, но для убедительности пришлось), и что от этой встречи зависит очень многое. В конце концов, Влад, хоть и скрепя сердце, согласился.

— Ладно, Стаханов, — проворчал он. — Смотри у меня. Если из-за твоих этих… «геофизиков» мы упустим «КанцПарк», я с тебя три шкуры спущу. И премии в этом квартале не жди.

— Понял, — ответил я. — Постараюсь не подвести.

Премия — это, конечно, неприятно, но по сравнению с той возможностью, которая, как мне казалось, открывалась передо мной, это были такие мелочи.

Остаток дня я провел как в тумане.

Пытался работать, но мысли постоянно возвращались к завтрашней встрече. Что меня там ждет? Какие вопросы будут задавать? И что это за «дальнейшая работа», которую они собираются мне предложить?

Я снова и снова перечитывал письмо от «ГГЭСЗ», пытаясь найти в нем какой-то скрытый смысл, какой-то намек. Но там были только сухие, официальные фразы.

Я перерыл весь интернет в поисках информации об этой «Государственной Геофизической Экспедиции Северо-Запада», но не нашел практически ничего. Пара упоминаний в каких-то старых научных сборниках, какие-то общие фразы о «мониторинге геофизической обстановки». Ничего конкретного. Как будто этой организации либо не существует вовсе, либо она настолько засекречена, что информация о ней просто не попадает в открытый доступ.

И от этого становилось еще тревожнее и одновременно еще интереснее.

Я чувствовал себя героем какого-то шпионского романа, который получил таинственное послание и теперь должен отправиться на встречу с неизвестностью.

Одно было ясно: завтрашний день обещал быть нескучным.

А пока… пока нужно было как-то дожить до завтра. И постараться не сойти с ума от ожидания и неизвестности.

Вечер перед таинственной встречей тянулся невыносимо долго.

Обычно я с нетерпением ждал окончания рабочего дня, чтобы погрузиться в свои домашние дела, почитать, поиграть или просто поваляться на диване, глядя в потолок. Но сегодня все было иначе. Офисная суета, наоборот, хоть как-то отвлекала от навязчивых мыслей о «ГГЭСЗ» и Игоре Валентиновиче. А вот перспектива остаться наедине со своими догадками и предположениями в пустой квартире совершенно не радовала. Маша, после нашего вчерашнего «взять паузу», сегодня не появилась, и ее отсутствие, как ни странно, ощущалось особенно остро. Раньше я бы, наверное, даже обрадовался возможности провести вечер в тишине и покое, но сейчас мне почему-то не хватало ее болтовни, ее суетливости, даже ее дурацких претензий. Хоть какой-то живой человек рядом, с которым можно было бы поделиться этим странным предчувствием чего-то важного.

Но делиться было не с кем.

Родителям звонить и рассказывать про «таинственную встречу с геофизиками» было бы верхом неосмотрительности — мама тут же подняла бы панику, а отец начал бы давать «дельные» советы, основанные на его опыте ведения бизнеса по продаже деталей для складского оборудования. Кириллу-стартаперу тоже не расскажешь — он бы тут же предложил создать совместное предприятие по «монетизации аномальных явлений» и начал бы искать инвесторов под «проект по предсказанию землетрясений с помощью нейросетей и кошачьего мурлыканья». Оставался только я сам и мои мысли, которые метались в голове, как шарики в пинболе.

Чтобы хоть как-то убить время, я решил заняться тем, что всегда помогало мне отвлечься — кодом.

Не тем унылым кодом для очередной фирмы товаров для офиса, который ждал меня завтра (если я вообще до него доберусь), а своим собственным, домашним проектом. Я уже давно вынашивал идею создать небольшую программу для анализа больших текстовых массивов — что-то вроде умного поисковика, который мог бы не просто находить ключевые слова, но и улавливать скрытые смыслы, выявлять неочевидные связи между разными документами, строить семантические карты. Это была такая «игрушка для ума», чистое творчество, без всяких ТЗ и дедлайнов.