— Анатолий Борисович, познакомьтесь, это Алексей Стаханов, наш новый… скажем так, стажер, — представил меня Орлов. — Алексей, это Анатолий Борисович Зайцев, наш главный специалист по базам данных. Держит на своих плечах всю информационную структуру НИИ, без преувеличения.

Анатолий Борисович смерил меня скептическим взглядом с головы до ног.

— М-да, — вполне дружелюбно пробормотал он себе под нос, но так, чтобы я услышал. — Еще один теоретик на нашу голову. Надеюсь, хоть с SQL-запросами знаком, а то предыдущий «стажер» пытался с базой через паскаль общаться.

— Приятно познакомиться, — сказал я, стараясь не обращать внимания на его ворчание. — С SQL знаком, не беспокойтесь. И не только с ним.

Анатолий Борисович хмыкнул, но руку мне все же пожал. Рукопожатие у него было крепкое, как у человека, привыкшего работать не только головой, но и руками.

Следующим к нам приблизился мужчина чуть постарше, лет пятидесяти пяти, более «академичного» вида, в аккуратной рубашке и жилетке. Он двигался медленно, обстоятельно, и смотрел на меня с не меньшим скепсисом, чем Анатолий Борисович, только его скепсис был каким-то более… профессорским.

— Степан Игнатьевич Крылов, — представил его Орлов. — Наш гуру по части интерфейсов, прикладного программирования и визуализации данных. Если нужно сделать так, чтобы сложная информация выглядела понятно и красиво — это к нему. Степан Игнатьевич, это Алексей.

— Очень приятно, — Степан Игнатьевич тоже удостоил меня оценивающим взглядом, задержавшись на моих джинсах и свитере. В его глазах читалось явное сомнение в моей компетентности, основанное, видимо, на моем «неакадемическом» внешнем виде. — Надеюсь, молодой человек, вы понимаете, что хороший интерфейс — это не только красивые кнопочки, но и строгая логика, и эргономика, и соответствие ГОСТам?

— Понимаю, Степан Игнатьевич, — кивнул я. — Приходилось сталкиваться.

Он хмыкнул не менее выразительно, чем его коллега, но тоже пожал мне руку. Его рукопожатие было сухим и формальным.

Да уж, атмосфера «старой школы» здесь чувствовалась во всем.

Последней, с кем меня познакомил Орлов, была женщина примерно того же возраста, что и ее коллеги-мужчины. Аккуратная стрижка, строгий деловой костюм, очки для чтения на цепочке. Она сидела за столом, заваленным идеальными стопками папок, и при нашем приближении оторвалась от какого-то документа.

— А это Людмила Аркадьевна Сомова, наш незаменимый специалист по работе с текстами, электронному документообороту и, не побоюсь этого слова, хранительница всех наших инструкций и регламентов, — с улыбкой представил ее Орлов. — Без нее мы бы давно утонули в бумагах. Людмила Аркадьевна, это Алексей Стаханов.

Людмила Аркадьевна одарила меня вежливой, но совершенно отстраненной улыбкой.

— Очень приятно, Алексей, — ее голос был спокойным и немного монотонным. — Надеюсь, вы быстро освоитесь с нашими правилами оформления отчетности. У нас с этим строго.

— Постараюсь, Людмила Аркадьевна, — заверил я ее. Взгляд ее упал на мою флешку, которую я все еще держал в руке, и в нем промелькнуло что-то вроде неодобрения. Видимо, несогласованное использование внешних носителей информации здесь тоже не приветствовалось.

— А где же наш Геннадий? — Орлов обвел взглядом кабинет. — Опять в своей берлоге засел?

— Да нет, Игорь Валентинович, — отозвался Анатолий Борисович, не отрываясь от монитора. — Удивительное дело, но он сегодня сам из нее выбрался. Сказал, что-то там в серверной «флуктуации энергетического поля повышенной интенсивности», пошел проверять.

— А, ну тогда понятно, — кивнул Орлов. — Значит, познакомитесь позже. Геннадий у нас парень специфический, но без него здесь бы давно все рухнуло. Талантливый сисадмин, с сетью и ее… особенностями на «ты».

Я стоял посреди этого кабинета, разглядывая своих новых коллег, и чувствовал себя немного чужим. Они все были представителями «старой гвардии», люди, привыкшие работать по своим, давно устоявшимся правилам и технологиям. Я со своими «нейросетями» и «машинным обучением» выглядел здесь, наверное, как инопланетянин. Ворчливый базовик, педантичный прикладник, строгая «королева инструкций»… Да, атмосфера здесь была далека от той, что царила в современных IT-компаниях. Никаких тебе смузи по утрам, настольного футбола и гибкого графика. Здесь все было серьезно, по-взрослому. И немного… пыльно. Как в старом музее, где хранятся ценные, но уже почти забытые экспонаты.

Но при этом я понимал, что за этой внешней суровостью и скепсисом скрывается настоящий профессионализм и, возможно, даже какая-то своя, особая преданность делу.

Они были частью этого НИИ НАЧЯ, частью его тайн и его странной, почти магической науки.

И мне предстояло либо вписаться в этот коллектив, либо… либо остаться «еще одним теоретиком на их голову».

Второй вариант меня категорически не устраивал.

— Ну что ж, Алексей, — Орлов хлопнул в ладоши, привлекая мое внимание. — Вот ваше рабочее место.

Он указал на свободный стол у окна, ничем не отличающийся от остальных — такая же старая, но крепкая столешница, стул с немного потертой обивкой. На столе стоял системный блок, на вид довольно обычный, и пара плоских мониторов, правда, диагональю побольше, чем у той же Людмилы Аркадьевны. Клавиатура и мышь тоже выглядели стандартно.

— Компьютер здесь довольно мощный, серверное решение, — продолжал Орлов. — Специально для ваших задач. Доступ к внутренней сети и всем необходимым базам данных у вас уже должен быть. Пароли и логины найдете в небольшой памятке на столе. Если что-то не будет работать — обращайтесь к Геннадию. Когда он, конечно, выйдет из своей серверной нирваны.

Я подошел к столу и включил компьютер. На экране мелькнула стандартная загрузочная строка BIOS, а затем… затем появилось то, чего я никак не ожидал. Вместо привычного всем логотипа Windows или какой-нибудь Linux-системы, на темном фоне возникла сложная, переливающаяся всеми цветами радуги голограмма — стилизованная аббревиатура «НИИ НАЧЯ», окруженная какими-то витиеватыми символами, похожими на руны или элементы неизвестного мне языка. Логотип не просто висел на экране — он медленно вращался, мерцал, как будто был живым, и от него исходило едва заметное, теплое свечение. Я даже на секунду подумал, что это какой-то хитрый 3D-эффект, но уж слишком реалистично все это выглядело.

Я протянул руку к мышке. Она оказалась чуть теплее, чем должна быть обычная пластиковая мышь, даже если компьютер только что включили. А когда я коснулся клавиатуры, чтобы ввести логин и пароль, которые действительно нашел на небольшой заламинированной карточке, то услышал тихий, едва различимый мелодичный звон, сопровождавший каждое нажатие клавиши. Звук был похож на перезвон крошечных колокольчиков или на что-то, что издают поющие чаши.

— Э-э-э… Игорь Валентинович, — я немного растерянно посмотрел на Орлова, все еще стоящего рядом с моим столом. — А что это за… спецэффекты?

Орлов усмехнулся.

— Это не спецэффекты, Алексей. Это, скажем так, наша местная специфика. Вся техника здесь, включая ваш компьютер, немного… модифицирована. Для стабильной работы в условиях повышенных фоновых полей и для защиты от несанкционированного доступа. Отключите звуковое сопровождение в настройках, если мешает. Вот тут, в основном меню.

«Повышенные фоновые поля»… «Немного модифицирована»…

Я понял, что мое погружение в этот «темный лес» не просто началось, а продолжается с нарастающей скоростью. Кажется, даже рабочий компьютер здесь был не таким уж и обычным.

Орлов еще раз пожелал мне удачи, напомнил, что если возникнут серьезные проблемы, я могу обращаться непосредственно к нему по телефону или внутренний мессенджер НИИ, и удалился в свой кабинет, оставив меня наедине с моим «модифицированным» рабочим местом и флешкой с «интересной задачкой».

Я глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Ну что ж, пора приступать. Я вставил флешку в USB-порт. Компьютер пискнул как-то особенно мелодично и тут же определил новое устройство. Я скопировал архив с данными на жесткий диск — процесс занял всего несколько секунд, хотя объем архива, судя по всему, был немаленьким. Еще одна «модификация» и «внутренние наработки»? Неплохо.