Он посмотрел на нас, и на его лице появилась улыбка. Искренняя, полная уважения и восхищения.

— Блестяще, — сказал он. — Просто блестяще. Вы оба проделали колоссальную работу. Вы не просто нашли источник проблемы. Вы нашли ее решение. Изящное, умное, основанное на синтезе совершенно разных подходов.

Я почувствовал, как по телу разливается волна гордости. Это была высшая похвала, которую я мог себе представить.

— Я даю добро, — твердо сказал Орлов. — Полное добро на реализацию вашего плана.

— Но, Игорь Валентинович… — начала Алиса. — Это требует несанкционированной модификации установки. Меньшиков никогда…

— Профессора Меньшикова я беру на себя, — прервал ее Орлов. — Я представлю ему это как «плановую модернизацию системы безопасности для предотвращения потенциальных энергопотерь», рекомендованную нашей службой. Он не будет возражать против усиления безопасности. А в технические детали он вдаваться не станет, доверяя вам.

Он снова стал серьезным.

— Но есть другая проблема. Косяченко. Если он узнает, что мы нашли не только проблему, но и готовое решение без его «стратегического руководства», он поднимет бурю. Он сделает все, чтобы затормозить процесс, обложить его комиссиями, совещаниями и презентациями.

Он посмотрел на нас в упор.

— Поэтому действовать нужно быстро, тихо и аккуратно. Никакой официальной документации, пока прототип не будет готов и протестирован. Никаких лишних разговоров. Это будет наша с вами… неофициальная спецоперация.

— Нам понадобится помощь Гены, — сказала Алиса. — Для интеграции контура в систему управления и для настройки каналов связи.

— Гена уже в курсе и готов оказать всяческое содействие, — ответил Орлов, и я понял, что он доверяет нам гораздо больше, чем показывает. — Он обеспечит вам «зеленый коридор» в системах. А я прикрою вас со стороны администрации. Ваша задача — реализовать все это в кратчайшие сроки. Сколько вам нужно времени?

Мы с Алисой переглянулись.

— Если мы начнем прямо сейчас, думаю, к концу недели мы можем провести первый тест, — уверенно сказала она.

Орлов посмотрел на нас, потом на часы на стене, и его лицо приняло строгое, почти отеческое выражение.

— Блестяще. Я даю добро. Полное добро, — повторил он. — Но есть одно условие.

Мы с Алисой замерли в ожидании.

— Вы оба, — он обвел нас пронзительным взглядом, — прямо сейчас отправляетесь по домам. И спите.

— Но, Игорь Валентинович! — возмущенно воскликнула Алиса. — У нас нет времени! Нужно начинать прямо сейчас, пока…

— Приказ, Алиса Игоревна, — мягко, но непреклонно прервал ее Орлов. — Посмотрите на себя. Вы оба на ногах почти двое суток. Вы держитесь на чистом адреналине и кофе. Для той работы, которую вам предстоит сделать, нужны свежие головы и твердые руки. Любая ошибка может стоит нам слишком дорого. Поэтому, сегодня — полный отдых. Никаких расчетов, никаких моделей. Спите, гуляйте, ешьте нормальную еду.

Он сделал паузу.

— А ваша «спецоперация» начнется сегодня ночью. Когда институт опустеет. Так мы не привлечем никакого лишнего внимания. Никаких вопросов от Косяченко, никаких любопытных взглядов от коллег. Гена подготовит вам ночной доступ в лабораторию ОКХ. Жду вас здесь в десять вечера. Свежими, отдохнувшими и готовыми к работе. Это понятно?

Спорить было бессмысленно. Да и, если честно, он был прав. Мои веки были тяжелыми, как свинец, а в голове стоял туман, который я до этого момента просто игнорировал.

— Да, сэр, — кивнула Алиса с видом солдата, получившего приказ.

— Есть, — сказал я.

Я вернулся домой, едва передвигая ноги. Я не помню, как разделся. Голова коснулась подушки, и я провалился в глубокий, вязкий сон без сновидений. Я проспал десять часов подряд, как убитый.

Проснулся я вечером, когда за окном уже сгущались сумерки. Тело гудело от непривычно долгого отдыха, но голова была на удивление ясной. Первым делом я потянулся к телефону. Там было несколько сообщений от Алисы.

«Спишь, теоретик?:)» — первое.

«Я тут набросала схему подключения демпфера. Посмотри, когда проснешься. Кажется, нашла элегантное решение для интерфейса с основной системой управления», — второе, с прикрепленным файлом.

«Кстати, я выяснила, где в НИИ лучший кофе. Не в столовой и не в кафе. Нужно знать, кого просить. Секретная информация ;)», — третье.

Я улыбнулся. Мы переписывались около часа. Сначала о работе — я просмотрел ее схему, она была действительно гениальна в своей простоте, внес пару предложений по программной части. Потом разговор плавно перетек на личные темы. Мы снова обсуждали книги, спорили о том, кто круче — Азимов или Кларк, делились любимыми музыкальными группами. С ней было невероятно легко общаться. У нас было гораздо больше общего, чем я мог себе представить. В конце переписки она прислала: «Не опаздывай. Нас ждут великие дела. И котлеты в столовой, которые я для нас оставила».

Я собрался и снова поехал в НИИ. Ночной институт был совсем другим. Тихим, таинственным, полным теней и приглушенных звуков работающего оборудования. Я прошел через пустую проходную, приложил свой пропуск к турникету, и когда створки открылись, я снова его увидел.

Он сидел прямо передо мной. Огромный черный кот. Он сидел неподвижно, как изваяние, и его зеленые глаза горели в полумраке холла. Он смотрел прямо на меня, и в его взгляде не было ничего животного. Только спокойное, мудрое ожидание.

В этот раз я не испугался. Я просто остановился и посмотрел на него в ответ.

Кот медленно встал, грациозно потянулся, а затем издал тихий, гортанный звук, словно приглашая меня следовать за ним. Он развернулся и медленно пошел по коридору. Но не в сторону нашего корпуса СИАП, и не в сторону корпуса «Гамма», где находилась лаборатория Алисы. Он свернул в один из боковых, редко используемых флигелей — в восточное крыло, о котором я почти ничего не знал.

Необъяснимое любопытство пересилило все. Я забыл про Алису, про «Гелиос», про нашу спецоперацию. Я пошел за котом. Он шел впереди, не оглядываясь, но я чувствовал, что он знает, что я иду за ним. Его черный силуэт почти растворялся в длинных тенях коридора.

В этот момент мой телефон в кармане завибрировал. Звонок по внутреннему каналу. Это был Гена.

— Леха! Ты где⁈ — его голос был встревоженным. — Я вижу тебя по камерам! Ты какого черта поперся в восточное крыло⁈ Алиса тебя уже полчаса ждет в лаборатории! У нас все готово к началу! Срочно дуй сюда, пока нас всех не накрыла служба безопасности! Туда сейчас нельзя!

Я замер. Посмотрел вперед. Кот тоже остановился и обернулся. Он посмотрел на меня, потом на телефон в моей руке. В его зеленых глазах промелькнуло что-то похожее на… разочарование. Он тихо мяукнул, словно прощаясь, и беззвучно шагнул в тень под одной из дверей, мгновенно исчезнув.

— Уже бегу! — ответил я Гене и, бросив последний взгляд на то место, где только что был кот, развернулся и почти бегом помчался в сторону корпуса «Гамма». В голове билась только одна мысль: «Что там, в восточном крыле? И куда он меня вел?».

Я влетел в лабораторию ОКХ и АТ, запыхавшись, чувствуя себя школьником, опоздавшим на самый важный урок.

Алиса уже была там, и не одна.

Рядом с ней, у пульта управления «Гелиосом», стояли два молодых парня в таких же белых халатах. Я узнал их — это были Вадимы, молчаливые ассистенты, которых я видел на демонстрации у Ивана Ильича. Они работали быстро и слаженно, их движения были точными и экономичными. На одном из мониторов висело окно видеосвязи, откуда на нас смотрело сосредоточенное лицо Гены.

— Наконец-то! — воскликнула Алиса, увидев меня. В ее голосе не было упрека, только нетерпение. — Я уж думала, тебя «Странник» по дороге перехватил. Садись, теоретик, сейчас начнется самое интересное.

Атмосфера в лаборатории была пропитана напряжением, но это было напряжение иного рода, чем во время полевых выездов. Это было концентрированное, творческое напряжение людей, которые готовятся провести сложнейшую хирургическую операцию.