— Не вижу тут иронии, сэр. Это констатация факта.

— В этом и ирония. Один разумный ищет подходы к другому разумному, считающего себя лишь инструментом, чтобы спасти жизни его и его солдат, — пояснил я. — Помните оскорбительное прозвище клонов во времена борьбы с КНС? «Мясные дроиды». Внешне — люди, но поведение — запрограммированных дроидов.

— Никогда не обращал внимания на подобные словесные оскорбления, — пояснил Бакара. — Меня это не задевает, сэр.

Хм… А может он не талантливый наземный командир, а просто твердолобый старик с деменцией? Впрочем, Тшель не редко обо мне так же думает.

— В этом и отличие клонов-инструментов от клонов-личностей, которые воюют за Доминион, — произнес я. — Они делают осознанный выбор и следуют за ним до конца. По сути, ваша стратегия «я просто инструмент, я подчиняюсь приказам» — это экстраполяция позиции ребенка, который не хочет нести ответственность за свои действия и прикрывается своим возрастом.

— Дискуссионный вопрос, — на голограмме Бакары впервые за все время разговора появилось подобие улыбки. Кривая усмешка, но все же. — Полагаю, мы сейчас подошли к моменту, когда вы начнете взывать к моей человечности и указывать на то, что я личность?

— Нет, — заверил я.

— Почему же? — маршал выглядел удивленным. — Ведь это самый разумный способ завербовать меня и моих людей. Запугать меня вы не можете — мы на это не купимся. Уничтожить нас можете, но этого не делаете. Потому что, очевидно, я и мои подчиненные вам необходимы — в противном случае все решилось бы быстро. И да, я не верю в то, что вы не пожертвуете своей любовницей и отрядом клонов для того, чтобы устранить угрозу с нашей стороны. Как видно, военная бюрократия так же не решит проблему лояльности. Вы официально мертвы, но фактически живы. Формально мы должны подчиниться вам, но фактически должны будем подчиняться Пеллеону, бывшему имперскому офицеру. Не так важно кому из вас мы будем подчиняться фактически или формально, факт остается фактом — как только вы начнете военные действия против Империи, даже объявлять вас военными преступниками не потребуется.

— «Агрессивные действия против непосредственного командования, командной иерархии, подчиненных, имущества, идеалов или ценностей Галактической Империи являются актом предательства и военным преступлением», — процитировал я положение военного закона Империи. Как много судеб было погублено из-за этих строк…

Печально еще и то, что в обратную сторону это не работает. Государство всегда право, даже если нападает на кого-то.

— Постулат, перекочевавший в нормативную базу Империи со времен Республики, — поддакнул Бакара. — Как видите, даже попытка ваших агентов сработать в тонкостях бюрократии — не сработает.

— Как и обращение к вашей человечности, маршал, — вторил я. — Это сработало на тех клонах, которые служили Республике, Империи, были выброшены последней на свалку истории или нарушили свою Присягу. Те, кто стали действовать как личности. Те, кто пережили личностный кризис перехода от «я-оружие» до «я-индивид». Вы же лишены подобного перехода. С момента своего создания и до настоящего момента вы и ваши подчиненные служили и соблюдали Присягу. Даже командировку в Мореллианское Содружество вы воспринимаете как приказ своего командования. Разумеется, сам факт того, что вы вышли на связь со мной, доказывает, что вы не столь тверды в своей вере в отождествление себя с инструментом, как говорите. Но этого не достаточно для того, чтобы я позволил вам стоять за моей спиной.

— И почему же?

— Какова численность личного состава вашей базы? — поинтересовался я.

— Тридцать миллионов клонов и семьсот пятьдесят тысяч рекрутов, — без запинки ответил Бакара. — Реальная цифра больше, я округлил в меньшую сторону. Или вам нужны точные числа?

— Этого вполне достаточно, маршал.

Четыре легиона на эскадру, да? Бакара располагает тридцатью миллионами клонов, которые с самого момента своего создания только и делали, что сражались и беззаветно преданы Присяге Империи.

— Даже если вы или другие маршалы примете Присягу Доминиона, большие числа говорят сами за себя, — продолжил я. — Хороший солдат всегда выполняет приказ. И ваши приказы ясны, маршал. Даже если вы и остальные командиры перейдете на сторону Доминиона, нет никакой гарантии того, что ваши солдаты поступят так же.

— Несомненно так, — кивнул тот. — Каким бы ни было мое решение, найдутся те, кто явно или косвенно воспротивятся ему. Присоединюсь к вам и приведу под ваше начало клонов — найдутся предатели, которые будут саботировать работу всех из нас в угоду Империи. Аналогично — если откажусь примкнуть: кто-то будет достаточно бесшабашен, посчитав вас легитимным командиром.

— Или, достаточно изобретателен, чтобы записаться в их число и стремиться навредить Доминиону. — добавил я, думая о другом.

Тридцать миллионов… Тридцать миллионов… Все Вооруженные Силы Доминиона, включая вспомогательные, гораздо скромнее. Если солдаты Бакары, влившись в наши ряды, взбунтуются, они сомнут Доминион. Приказ Шестьдесят Шесть спустя столько лет…

— Кажется, мы в тупике, гранд-адмирал, — заключил Бакара. — Выхода, кроме как уничтожить нас и избавить себя от проблем, у вас просто нет.

— Как и желания уничтожать ветеранов Войн Клонов, — заметил я. — Война с Империей не за горами. Тридцать миллионов опытных бойцов на поле боя против клонированных штурмовиков Императора — это то, что мне нужно.

— Так вот почему вы нас еще не разбомбили, — закивал Бакара. — Нехватка личного состава.

— Именно так, — подтвердил я. — Собственно потому вы и связались со мной — вы исчерпали все средства сохранения жизней личного состава и понимаете, что длительная блокада вашей базы приведет к голоду и естественной смерти солдат.

— Хороший командир не допускает напрасных потерь, — сообщил клон. — Однако, варианта нет, сэр. Вы и ваш ум были нашей последней надеждой продолжить исполнять Присягу и сражаться с врагами государства. К сожалению, даже очевидное мошенничество с военной бюрократией — не выход.

— Мошенничество никогда не было выходом, маршал, — напомнил я. — Ни вы, ни я не кореллианцы, чтобы подобное сходило нам с рук. Залог нашей победы — планирование и грамотные оперативно-тактические действия.

— Звучит так, как будто у вас есть решение, — прищурился Бакара.

— Разумеется оно есть, — заверил я.

— Если вы о том, чтобы перенести наши мозги в другие тела, то это не сработает, — возразил Бакара. — Редактировать наши разумы тоже нет смысла — верность Присяге это наше базовое качество, то, что делает нас нами. Чтобы избавиться от этого, придется очистить нашу память.

— И тогда я получу не тридцать миллионов бойцов, умудренных опытом и закаленных сотнями сражений, а тридцать миллионов военных пенсионеров, забывших с какой стороны браться за бластер, — подытожил я. — Конечно же, это не тот вариант, который мне нужен.

— Вам нужны солдаты.

— Так я и сказал.

— Но… Какой же тогда выход? — нетерпеливо спросил Бакара.

— Вам будет сообщено о моем решение в положенное время, маршал, — заверил я. — Благодарю за ваш звонок и уделенное время. Продолжайте оставаться в блокаде и ожидать от меня дальнейших указаний.

Да, он не хотел умирать. Но не из страха. Из чувства долга. Этот человек прожил долгие годы, считая себя инструментом войны. Оружием, которое направляют в цель. И это мыслящее оружие не готово отправиться на переплавку или утилизацию. А я не хочу это делать, потому что это еще годное оружие.

Но оно подвеет меня при любом открытом столкновении с Империей. Держать их в изоляции от средств связи и цензурировать военные передачи, не сообщая им о войне с Империей — плохой вариант. Любой, даже мельчайшей утечки, будет достаточно, чтобы они взбунтовались и нанесли удар. Вооруженные оружие Доминиона, находясь на кораблях и базах Доминиона…

Мысленно я улыбнулся.

Прощальный подарок от Кронала.

Ублюдок, даже объявленный предателем, прекрасно знал о возможностях Императора по клонированию своих военнослужащих. И понимал что война между Империей и Доминионом неизбежна. Он не мог не понимать, что «Периметр» — единственная наша стоящая защита от рядовых нападений Империи. И то, что как только он будет прорван, Император утопит нас в крови.