— Напротив, капитан-лейтенант, — возразил Пеллеон. — Мы обязаны побеждать Империю на полях сражений. Как раз для того, чтобы остальная наша работа создала у Оринды впечатление безысходности. И тогда наши агенты влияния смогут направить их по нужному пути сотрудничества. Согласитесь, если бы не Император, Оринда бы лишь громко ругалась в нашу сторону и строила грозные мины. Но не посмела бы воевать. Трауна устраивает вооруженный, но безопасный сосед в лице Имперского Пространства.

— Но не тогда, когда Оринда на побегушках Императора? — уточнил кархарадон.

— Нет, Император безумен и лишняя фигура в партии дежарика галактических масштабов, — произнес Пеллеон.

И сам поразился тому, как буднично, равнодушно и без малейшего трепета в душе высказал это. Как будто не было десятилетий преданной службы Империи и Императору. Как будто он ничего не испытывал к Империи вовсе… Как будто Доминион — это то, что ему гораздо роднее.

Вице-адмирал задумался. А ведь и вправду. Несмотря на возраст и головную боль огромного количества должностных обязанностей, ему гораздо легче дышится на просторах Доминиона. И воспоминания об Империи не отдают той душевной болью, что еще год назад была… Наоборот, в груди разливается все больше ярости и желания сжечь Оринду дотла…

Пеллеон испытывал это чувство всегда, когда мысль относила его в прошлое. Когда он был молод, не заботился о будущем, крутил романы… С определенной точки зрения можно было бы сказать, что то время было для него самым счастливым. Потому что оно подарило ему сына. Но Оринда отняла его мальчика у отца.

Он принял и пережил эту потерю. Поклялся сам себе, что смерть сына не станет личной местью. Вендетта будет осуществлена в рамках общей стратегии по нанесению стратегического поражения имперскому Пространству.

Да, Траун был прав, говоря о том, что Оринда и подконтрольные ей территории не должны быть включены в состав Доминиона. Те, кто десятилетиями наживался на труде Внешних Территорий, плел интриги, набивал карманы, а на обычных разумных смотрел как на представителей низшего сорта биологических видов, не заслуживают в своей массе второго шанса. Их лидеры, закоренелые консерваторы и властолюбцы — тем более.

Имперское пространство останется отдельным государством. Доминион не будет править этим местом. Он позволит соседу самому развалиться и сгнить под тяжестью собственных пороков.

Но перед этим… Перед этим Доминион вырвет сердце Империи, осквернит ее святыни, сравняет с землей расистские идеалы и их символы. Втопчет в грязь каждый камень фундамента Нового Порядка, Убиктората, разрушит экономику, логистику, производство. Всколыхнет восстания аборигенов на сотнях планет, заставив Империю страдать, осознать свою беспомощность и невозможность контролировать старыми методами то, что некогда было завоевано Империей силой колоссальных размеров боеспособной военной машиной.

Доминион уничтожит Темную Империю И в глазах миллиардов людей и иных разумных, последний оплот гумацентристской политики будет уничтожен. Император умрет окончательно и бесповоротно. Властолюбивые ублюдки, подвергающие казни детей ради мести их родителям, сгорят в турболазерном огне. Каждый фанатик Императора падет, захлебнувшись в собственной крови.

Империя начала войну, которую ей не выиграть. И когда дым сражений рассеется, вице-адмирал Пеллеон получит долгожданное удовлетворение от мести за смерть своего сына. Нет нужды мстить тому, кто отдал приказ казнить его сына?

Зачем действовать так мелочно? Ведь можно казнить сам режим. А затем, когда его и баронессы ребенок подрастет, вице-адмирал расскажет ему, что бывает с теми, кто обижает его детей.

Пусть Пеллеон и не Траун, он не смог уничтожить врага до того, как тот реализовал угрозу его ребенку. Но Пеллеон и не Траун — он не истребит угрозу семье тихо, превратив врага в поучительную ремарку на страницах учебника галактической истории в разделе «И другие интересные факты этого периода». Нет. Пеллеон человек. И большая часть галактик — тоже люди.

Люди восстанавливают справедливость иначе, по сравнению с чиссами.

Лишь в одном они схожи — оба превратят нападки на свою семью в поручительный урок для тех, кто попробует сделать нечто подобное еще раз.

Просто Пеллеон сделает это так, чтобы свидетелями была вся галактика. И внегалактические гости в том числе.

— Переходим к следующей части нашего плана, капитан-лейтенант, — собравшись, обратился к подчиненному вице-адмирал. — Чтобы ущерб от нашего вмешательства в экономику и логистику Имперского Пространства реализовался в нужное время, мы должны нанести еще один, незначительный, но гораздо более важный удар, чем может показаться на самом деле…

В океане световых оттенков, которыми играла Стигийская Кальдера в той кишке, где находилось устройство, можно было обнаружить некоторую красоту. Если бы Тибероса интересовала красота.

В игра бликов далеких ионизированных газов, превращающих любую электронику в бесполезный мусор, а экипажи кораблей, оказавшихся в беспощадной космической стихии, можно было отыскать даже рапсодию смерти. Но Тиберос был глух к музыке.

Но, несмотря на свое безучастное отношение к культуре, бывший гладиатор боевых ям на Нар-Шаддаа, все же смотрел туда, где на фоне игры света далекого космоса, сейчас рождается новая цветовая палитра.

Подобно урагану, что в мирах зарождается с крохотного атмосферного явления, превращается в разрушительную стихию, сметающую все на своем пути, в этом уголке космоса рождался космический торнадо.

В межпланетном пространстве нет понятия верха и низа, нет ориентации слева или справа. Нельзя говорить о том, что эта огромная, играющая всеми известными цветами массивная цилиндрическая воронка, формирующаяся внутри такого хрупкого на вид устройства, именно привычный разумным атмосферный водоворот…

— Впечатляет, — раздался голос Изгнанницы.

Леди-сит стояла справа от Тибероса, так же как и присутствующий генерал Брашин, наблюдала за активацией гиперврат гри.

Генерал выглядело спокойным, но капер чувствовал исходящее от него волнение. Переживал, что эта штука могла взорваться? Вероятно. Механизм древний и, сколько бы его не изучала Империя, всегда могло что-то пойти не так. И, кстати об этом.

— Полный вперед, крейсерская скорость, — скомандовал Малкор прежде, чем Тиберос мог задать интересующий его вопрос.

С расстояния в несколько миллионов километров, устройство казалось небольшим, сравнимым с размерами звездного разрушителя. Но это лишь оптический обман.

— Установка не взорвется, когда мы приблизимся? — спросил Тиберос.

— Нельзя ничего исключать, конечно же, — поморщился генерал. Капер ощутил все возрастающую вибрацию под ногами — энергетическая и двигательная системы «Инквизитора» набирали обороты. Корабль не строился из расчета, что будет постоянно функционировать на пределе своих инерционных демпферов. Это банально не нужный запас прочности. — Однако, когда мы запускали его в прошлые разы, то все прошло хорошо.

— В этот раз может что-то измениться, — произнесла Изгнанница таким тоном, словно говорила не о древнем телепортирующем устройстве. — Ваши ученые постоянно что-то чинят…

Словно в подтверждение ее слов вся установка на мгновение залилась ослепительным свечением. Огромный диск, похожий на декоративное колесо, исчез во вспышке переливающегося света, а тайфун, сформировавшийся в центре диска гри, словно начал разрастаться…

Сила дохнула предупреждением опасности.

— Такое раньше происходило? — спросил Тиберос, чувствуя, как подрагивают кончики его пальцев.

— Все в порядке, — усмехнулся Брашин. — Мы не просто так находимся на таком большом расстоянии. Наши ученые высчитали, что, если установка и сдетонирует при запуске, то на такой дистанции корабль будет в безопасности. А это… просто установка перешла в финальную стадию активации. Проход сквозь пространство установлен.