— Что⁈ — взревел Ларм, ударив по голопанели, отчего изображение несколько раз сменило модуляцию, контрастность и разрешение, то увеличиваясь, то уменьшаясь, пока адмирал не соизволил убрать свои лапища с панели настройки. — Предписываешь⁈ Ты⁉ Сопляк-недоразумение! Ты, недомерок с капитанскими планками, мятежник, оппортунист, ублюдок и просто галактическая пыль, предписываешь мне⁈ Мне, адмиралу Империи⁈ Предписываешь… указываешь… приказываешь, фактически, убраться из этого занюханного сектора⁈

Тшель продолжал смотреть прямо перед собой, словно его не интересовало то, что его оскорбляет имперский военачальник. Тшель будто и вовсе не видел никого и ничего перед собой.

— да будет тебе известно, повстанческая мразь, — продолжал свирепствовать адмирал, — что Империя проводит в секторе Таммуз военную операцию по уничтожению мятежников и дезертиров. Таких как ты и те, кто нацепил на себя это ваше подобие флотской формы! — несомненно, если бы Тшель связался по обычной видеосвязи, то матрица экрана сейчас была бы забрызгана ядовитой слюной Ларма. — По приказу Императора, — Ларм не без гордости озвучил номер и дату документа, — мне, адмиралу Ларму и приданным мне силам, отдано распоряжение уничтожить тебя, твоих прихлебателей и соучастников! Если не понял, идиот, то Империя объявила вам войну! Мы вас всех найдем и перебьем, ничтожные выродки! Что молчишь? Думаешь твое выражение лица истукана поможет тебе выжить⁈ Даже не надейся!..

— Сэр, — обратился Траззен к командующему.

— Я лично вас, предателей и клятвопреступников, буду вешать на фалах вдоль борта своего флагмана! — все больше распалялся Ларм при полном отсутствии хоть какой-нибудь реакции со стороны Тшеля. — Сейчас я окружу твой дрянной корабль и расстреляю его так жестоко, что он будет похож на сито! Что молчишь, вакуума глотнул?

— Сэр, он не ответит, — вмешался более настойчиво Траззен, ознакомившись с докладом вахтенного. Тот постарался скрыться подальше от командиров, сунув капитану в руку деку с докладом.

— Почему это? — в ярости аж привзвизгнул Ларм. — Считает ниже своего мятежного достоинства вести со мной диалог⁈

— Нет, сэр, это запись, — вздохнул, мысленно прося себе сил и терпения, командир «Обличающего». — Только так они могли связаться с нами на таком удалении. Послали сигнал, мы уловили пакеты данных… И другие звездные разрушители, а так же «Иммобилизирующие» тоже. Они пересылают эту запись на все крупные корабли.

Но не на «Грабители». Только на «Имперские». На «Победы». И на «Доминаторы». Это все очень и очень странно. Как они вообще смогли отличить «Грабители» от тральщиков⁈ И почему пересылают сообщения напрямую на мостик каждого корабля?

— Вон оно что, — Ларм побагровел, осознавая, как же глупо он выглядел только что. Его зрачки расширились так сильно, что не осталось сомнений — он понял и то, как сильно опозорился перед вахтенными. Продемонстрировать подчиненным свою некомпетентность и глупость… Чего еще ожидать от «паркетного адмирала», который в жизни не использовал голову и мозги в ней по прямому назначению? А ведь она нужна не только для того, чтобы в нее есть и продумывать как бы подмазаться к тому или иному чиновнику военного аппарата Империи. — Понятно. Значит эти трусы еще и настолько сильно намочили штаны, что боятся с нами вести прямой диалог…

Ну что еще ожидать? «Паркетный» адмирал воюет с вакуумом всеми калибрами…

— Не боюсь, — неожиданно прозвучал ответ Тшеля.

Его голос раздался из «записи» так внезапно, что даже Траззен едва не подпрыгнул на месте. Но мурашки по всему телу и поджавшееся от внезапности нутро, разумеется, присутствуют.

Голограмма Тшеля смотрела на обоих — капитана разрушителя и его командующего — собранным, ничего не выражающим (кроме легкой насмешки и ощущения собственной силы) взглядом. Так высший разум смотрит на бактерии. Что еще более оскорбительно.

— Благодарю за информирование, адмирал Ларм, — интонации Тшеля не изменились, словно он не услышал сейчас… все это. — Объявление Империей войны Доминиону зафиксировано по протоколу. Инцидент квалифицирован из «Нарушения границы» в «Начало боевых действий». Предлагаю вам и вверенным вам силам выключить маршевые двигатели, генераторы гравитационной тени, разоружить экипаж и штурмовиков, а так же приготовиться к прибытию на борт досмотровых и партий. Ваши корабли будут изъяты в соответствии с…

— Изъяты⁉ — прогремел Ларм. — Ты в своем уме, молокосос⁈ Моя эскадра против одного твоего корыта⁈ — назвать «Химеру» корытом, конечно, против всей логики. Один из модернизированных кораблей, «двойка». Да и постройка у нее не то, чтобы времен зари Империи. Ясно, что адмирал так выразился исключительно со зла. — Ты мне предлагаешь сдаться?

— Именно так. Во избежание напрасных жертв с вашей стороны.

Ларм расхохотался. Как будто это в самом деле было смешным анекдотом… Траззену стало как-то не по себе.

Что-то явно не так. Обычная голосвязь на таких дистанция не могла действовать! Нужен или работающий ретранслятор сектора, или коммуникационный спутник. Но «напрямую»? что-то точно не так с «Химерой»! Даже если на ее борту установлен более мощный передатчик, то на «Обличающем»-то нет! Значит сообщение могло дойти сюда, но отсюда требовалось бы больше времени…

— Жертвы здесь будут только среди вас, грязные мятежники! — прорычал Ларм, снова ударив по голопроектору. На этот раз — без последствий. — Я приду за твоей головой, мальчишка!

— Ваши слова следует воспринять как отказ добровольно сложить оружие? — уточнил Тшель. Какой-то он подозрительно учтивый для того, кто загнан в ловушку. — Второго предложения не поступит. Если не сдадитесь сейчас, мы не будем брать пленных.

— Отлично, молокосос, — Ларм навалился на коммуникационное устройство так, словно сражался с ним в каком-то единоборстве. — Потому что я имею ровно такой же приказ от Императора — никаких пленных. Можешь умолять меня о пощаде, но я останусь глух к…

— Мне жаль, Траззен, — неожиданно произнес Тшель, посмотрев на своего бывшего товарища по Академии. — Что спустя столько лет, мы встретились при таких обстоятельствах. Простите мою грубость, но удачи желать не буду. Сегодня вы все погибните.

Не дав адмиралу вставить еще одну оскорбительную речь, голограмма флаг-капитана растворилась.

— Просто учились вместе? — прорычал Ларм, воззрившись на подчиненного залитыми кровью глазами. — Хочешь сказать, что он тебя запомнил? Или же, — адмирал прищурился, — ты поддерживаешь связь с мятежниками и предателями?

— Сэр, я понятия не имею…

— Сержант! — рявкнул адмирал и тут же, как из-под палубы, появился командир штурмовиков, несущих вахту на мостике. — На гауптвахту его! Я отстраняю капитана от командования кораблем по обвинению в предательстве и заговоре против Императора и Темной Империи!

— Что⁈ — округлил глаза Траззен. — Сэр, это какая-то…

Удар бронированным кулаком в живот и заломленные за спину руки не позволили ему договорить.

— Молчать, — приказал один из скрутивших его штурмовиков, быстрым движением срывая командирские планки и изымая кодовые цилиндры из нагрудного кармана. — Сопротивление бесполезно!

Задыхаясь от боли и обиды, Траззен ощутил, как его быстрым шагом, почти бегом, подхватив под руки, уносят с мостика его же корабля. «недолго я побыл капитаном», — сообразил Траззен, услышав, как за его спиной с грохотом захлопнулись бронированные переборки. Ларм, ведомый стандартным протоколам тактики, даже здесь остался верен себе. После объявления боевой тревоги, чьи звуки сейчас разносятся по коридору, протокол предпиисывал загерметизировать и опечатать отсеки. На случай пробоин и…

В следующий момент удар чудовищной силы вырвал у Траззена палубу из-под ног. Упав, он попытался поднять, но еще один удар отбросил его и конвоиров уже на стену коридора. Третий сокрушительный удар прозвучал приглушенно… А потом с чудовищным ревом рвущегося металла и воем декомпрессии всех троих потащило по коридору в неизвестность.