Эксперименты делились на две части. Во-первых, устанавливалось, как долго человек может выжить в условиях низкой температуры, а во-вторых, как лучше реанимировать жертву, подвергшуюся обморожению.

В ходе экспериментов немцы выяснили способы максимально быстрого охлаждения тела человека. Это полезное знание для вопросов, связанных с замедлением физиологических процессов организма. Так же они выяснили способ максимально эффективного согревания подвергшегося гипотермии человека. И нет, это не пресловутый и разрекламированный фильмами способ окружить мужчину обнаженными женщинами. И метод Хана Соло по спасению Люка на Хоте тоже не имеет ничего общего с наукой. Скорее это использование подручных средств в критических обстоятельствах. За неимением лучшего, как говорится.

Но ключевым знанием подобных опытов было то, что немцы смогли выяснить главную причину летального исхода при гипотермии. Погружение в воду затылка человека приводило к переохлаждению стволовых структур головного мозга. Для снижения подобного был разработан спасательный жилет с подголовником в районе затылка. Его активно использовали пилоты люфтваффе, а так же моряки.

Эксперименты с малярией ставили собой цель выявить эффективность тез или иных лекарств для борьбы с тропической болезнью. Учитывая, что это заболевание широко распространено в Африке, Азии, Индии, где имелись колонии европейских государств, а так же Англии, которые Германия намеревалась захватить, причина проведения опытов очевидна. Ты не сможешь удержать колонию, если твои солдаты умрут от малярии. К слову, некоторые препараты немцев дали положительные результаты в борьбе с заболеванием.

Эксперименты с горчичным газом и другими видами химического оружия давали немцам возможности диагностики и лечения химических ожогов. Проводились так же эксперименты по проверки эффективности тех или иных видов синтетических антибиотиков.

И это лишь верхушка айсберга.

Никто не говорит о том, что полученные результаты (в том случае, если они были) оправдывают бесчеловечный принцип этих экспериментов. Моральная составляющая вопроса говорит о том, что следует уничтожить все результаты опытов. Не только потому, что это кровавые итоги. Но и потому, что само обнародование этих результатов (а иначе их просто невозможно использовать) приведет к общественному резонансу.

Прагматичная составляющая вопроса безжалостна и безэмоциональна. Подопытные мертвы. И, благодаря развитию науки, техническому прогрессу галактики, есть не иллюзорный шанс того, что наши ученые без особых проблем и собственных опытов смогут интерпретировать вмешательство в мореллианскую генетику на генетику человеческую. В первую очередь — на генетику Бобы Фетта и других доноров.

Нет никакой гарантии того, что наработки ученых Кронала позволят нам сделать клонов еще более боеспособными. Но в то же время, у нас впереди, и уже не через пятнадцать лет, а намного скорее, противостояние с юужань-вонгами.

Я не верю в то, что изменение их плана есть основание считать благоприятным фактом. Наоборот, все может только ухудшится. Нам нужны все возможные козыри для того, чтобы устоять при их нападении.

Мой план — за оставшееся до каноничной даты вторжения вонгов подготовить Доминион и сделать колоссальные запасы, чтобы иметь возможность устоять — уже несбыточен. Агентурная информация указывает на то, что Император имеет больше сил, чем мы рассчитывали. Планируемые потери Доминиона в этом противостоянии будут куда как выше. И, что еще хуже, у нас будет всего несколько лет, прежде чем мы встретим авангард юужань-вонгов. За это время нам потребуется сделать невозможное — нарастить и обучить армию так, чтобы они держали удар.

Генетические модификации Кронала могут позволить нам повысить общий физический уровень наших клонов. Юужань-вонги крупнее и сильнее среднестатистического человека. Следовательно, в открытом противостоянии наши войска будут нести потери даже в физической схватке. А ведь вонги вовсю используют биоинженерию, яды, кислоты…

Решение придется принять. И оно не будет соответствовать нормам морали.

— Палпатин — не самая главная наша угроза, — произнес я. — Юужань-вонги превосходят нас. И мы не можем позволить себе войну на истощение. Ни с Империей. Ни с ними. Ни с кем еще. Ради подготовки к будущей войне нам придется не просто сохранить эти данные, но и создать специальный секретный институт для адаптации этих результатов под свои реалии. Но не любым путем, — предупреждение воспринялось лучше, чем сама информация о сохранении результатов работы Кронала.

Не то, чтобы Триумвирату было противно связывать себя с подобными опытами. Мы уже давно идем по пути прагматичных действий. Но подобное решение вызывает еще один вопрос.

— Так понимаю, мореллианских клонов мы уничтожаем? — спросил гранд-мофф. Понимая каким будет ответ, он задал новый вопрос:

— Раз нам приходится сохранять итоги его опытов, почему мы не можем сохранить его клонов? Разве мы не можем перезагрузить им воспоминания и отправить в бой? Нам нужно больше сил, Империя ставит под ружье миллионы каждый месяц. И у них целая планета производит клонов. Нужен противовес, причем существенный. Превосходящие имперских мореллианские клоны могут быть использованы как войска первой линии, расходный материал.

— Метод программирования этих клонов отличается от того, что применяется нами, — произнесла Исанне. — Это хоммитский метод загрузки сознания. И от известных нам он отличается так же как нанесение узора краской от гравировки. Наша технология не в силах преодолеть их программирование. Поэтому, как только они узнают, что Доминион уничтожил Кронала, они обернутся против нас.

— А, разве клоны с базы Бакары не могут выкинуть тот же маневр? — спросил Пеллеон. — Я читал отчет, но до конца так и не понял. Как сам факт приравнивания их к трофейному имуществу удерживает их от мятежа?

— Особенность мышления клонов, не развивших самосознание, — вступил в разговор я. — Наш агент сыграл на причинно-следственной связи, признанной клонами объективной и соответствующей обстоятельствам. Не имея статуса полноправных людей они являются военным имуществом без прав. Своего мнения они не имеют. Мы забрали их по праву трофея в качестве контрибуции. Как изымаем у империи их корабли и оружие за попытки напасть на нас. С нашими клонами такое развитие событий не сработало бы. С ними — да. С мореллианскими клонами — не поможет никакая процедура, которой мы обладаем. Их утилизация — единственный вариант.

— И мы не будем оставлять их ради медицинских опытов? — уточнил Пеллеон.

— Нет, — покачал головой я. — Содержать их в стазисе — опасно и не практично. У нас нет миллионов стазис-капсул для подобного. А те, что есть, не подходят под мореллианскую физиологию. Производить новые — бессмысленно. Нам нужны клонирующие цилиндры для увеличения численности собственных клонов Бобы Фетта. Пока цилиндры заняты мореллианскими клонами, они простаивают.

— Мы передаем эти цилиндры на Камино? — уточнил гранд-мофф.

— Нет, — сообщил я, посмотрев на Исанне. — Мореллианское Содружество полностью безжизненно?

— Ни одного общества разумных ни на одной известной планете, за исключением окраин, заселенных представителями различных нечеловеческих рас, промышлявших контрабандой и пиратством, — произнесла она. — Вскоре у них истечет срок принятия решения — сложить свои полномочия в качестве каперов, или быть уничтоженными. Оперативные соединения блокируют их на родных мирах без права отлета.

— Мы разместим в Мореллии еще одну лабораторию по производству клонов, — решил я. — В нашем распоряжении сотни тысяч каминоанских клонирующих цилиндров. Их запуск по нашим спецификациям в долгосрочной перспективе позволит нам иметь большое количество клонов Бобы Фетта для доукомплектования имеющихся кораблей и линейных подразделений. В краткосрочной перспективе мы сможем решить вопрос оперативного возмещения потерь.

— Я думал у нас для этого есть клоны Бакары, — нахмурился Пеллеон. — Они опытны, боеспособны, мы можем бросить их в бой передовыми частями.