Тот подцепил когтями небольшое брёвнышко и сунул в щель, уперев конец в кольцо. Через секунду вынул измочаленный в труху дрын.

Потом запулил в валун камень. Камень, не долетев, рассыпался песком.

Такого песка было полно вокруг этой ловушки. Я жестами намекнул Медвежути плюнуть на это колечко. Отрицательное мотание головой – и тоска поселилась в его глазах.

Я сел, прикидывая, что можно сделать. Обрезав ножом ногти химеры, попытался вскрыть защиту валуна этим же ножом. Хорошо, последствиями эксперимента стали только сильные ожоги, а не потеря ставшего уже родным оружия.

Брошенный каменный шарик, доставшийся при спасении Ордынской, долго рикошетом летал вокруг нас, чуть меня не прибив.

Оставались маркер и пинцет. Защитные свойства валуна начинались в миллиметре от поверхности. Длина пинцета позволяла дотянуться до кольца.

Медленно поднёс пинцет, ожидая нового ожога. Вместо этого получил лёгкий укол электричества. Это придало стимул для дальнейших экспериментов. Нужен изоляционный материал. Достав коготь химеры, я поднёс его к защитному слою.

Защита никак не отреагировала, но когти были слишком коротки. Примотал когти к пинцету.

Сделал дыхательную гимнастику для успокоения нервной системы и концентрации. Одним чётким и плавным движением вынул кольцо.

Пинцет начал покрываться чёрно‑зелёной патиной. На всякий случай отбросил его подальше. Вспышка чёрного пламени поглотила пинцет и породила в этом месте маленькую старушку. Мои когти химеры по сравнению с её казались аккуратными коготками новорожденного.

Бой между Медвежутью и старушкой занял всего пару минут. Но прошёл на таких скоростях, что я просто не успевал уследить за их движениями. Победа досталась нам. Но обошлась Медвежути дорого. Раны, нанесенные ему во время боя, не заживали. Бордовая кровь сочилась из них. Вот тебе и неубиваемый босс прокола.

Я подхватил кольцо и перламутровую жемчужину, оставшуюся на месте упокоенной старушки.

Мои когти с пинцета расплавились, смешавшись с землёй. Поставил себе в план попробовать индукционную плавку когтей. Чувствую, их будет много.

Жемчужина пошла в инвентарь. А вот для кольца места уже не нашлось. Зажал его в кулаке.

Поднялся на тушу умирающего Медвужути. Вцепился в его ухо и активировал приглашение в мир Алисы. Разнеся вдребезги единственную скамейку, мы материализовались возле ограды парка.

Попугай‑метаморф шарахнулась в угол золотой клетки и истошно заорала:

– Убивают! Убивают! Помогите!

Тут она приметила меня:

– Опять ты! Как же я тебя ненавижу!

Её глаз начал подёргиваться в нервном тике.

Алиса соткалась прямо перед мордой Медвежути. Тот жалобно застонал.

Алиса погладила его по израненной голове.

– Бедненький, тебе больно? – ласково произнесла она и поцеловала того в нос.

Судороги сотрясли огромное тело зверя, скинув меня на клетку попугая‑метаморфа.

Эта нехорошая птичка, вцепившись мне в руку, откусила фалангу мизинца. С трудом проглотив, заорала:

– Не сожру, так понадкусываю!

Сам не понял, как оказался сидящим на заборе. Полоска регенерации снова ушла в ноль. Палец восстановился.

Пока я «кормил» попугая и совершал акробатический этюд, на месте Медвежути появился парень. Мужественное лицо. Блондин с голубыми глазами. На широких плечах – клетчатая рубашка. Этот высокий красавец в кожаных штанах излучал вокруг себя ауру силы. О таких говорят, что девчонки у их ног штабелями складываются.

Взгляд Алисы, направленной на парня, показал правильность этого утверждения.

– Позвольте представиться: Джон Сильвер, к вашим услугам.

Красивый мягкий баритон волшебным образом сказался даже на попугае‑метаморфе. Превратившись в обнажённую Интарову, она с остекленевшим взглядом облизнула губы и выдохнула:

– Ох какой мужчина! Настоящий самец.

Алиса мгновенно вышла из ступора и взмахом руки накрыла клетку тёмным покрывалом, не пропускающим даже звука.

– Алиса, – мило покраснев, прощебетала она в ответ.

Наэлектризованную эмоциями тишину прервало моё покашливание. Два взгляда скрестились на мне.

Перекинул Джону перстень, до сих пор зажатый в кулаке. Тот сразу надел его на палец и выполнил выверенный элегантный поклон. Я кивнул в ответ и обратился к Алисе.

– Мне бы побыстрей на место старта вернуться.

В следующую секунду на голову посыпалась земля, оповещая о прибытии на место. Прямо с низкого старта рванул к выходу из этой разрушающейся норы. Выскочив наружу, обратил внимание, как постепенно тускнеют краски мира. Потоки энергии истончались, а кое‑где даже исчезали. Всё это придало мне дополнительное ускорение. На бегу ухватил зелёную нить и, прежде чем она исчезла, заполнил наполовину полоску регенерации.

Выскочил на площадку, с которой начал свое путешествие в этом проколе.

Восемь бойцов с нетерпением топтались возле арки перехода.

– Поторопись! – крикнул я разулыбавшейся команде. – Быстро на выход.

Сам выскочил замыкающим и упёрся в спины готовых к бою мужиков.

Перед ними стоял злой помолодевший Блудов. В его руках выписывали замысловатые узоры огненные мечи. От шикарного костюма остались шорты, бывшие раньше брюками.

Растолкав бойцов, я шагнул ему навстречу.

– Рад тебя видеть, дружище!

Улыбка на моём лице светилась ярче восходящего солнца. Мечи исчезли. Блудов издал протяжный стон.

– Опять ты! Кто в этот раз будет пытаться нас убивать? – горестно поинтересовался он.

– Я не понял, ты не рад меня видеть? – оскорблённо воскликнул я.

Одновременно с этим окинул взглядом округу. И даже присвистнул.

Больше сорока трупов. И повешенный на буксирном тросе виденный ранее во сне невысокий мужичок, убивший предателя Крыса.

– А этого чего повесил? – спросил я всё ещё молчавшего Блудова.

Тот сердито прошипел:

– Заслужил недомерок. Мало того, что дрянью торговал, так ещё и работорговлю затеял.

Блудов перевёл пристальный взгляд на пришедший со мной народ. Тут подал голос Рысев:

– Михаил, это начальник лагеря заключённых висит. Сволота ещё та.

В руке Блудова снова появился огненный клинок.

– Миша, ты не хочешь представить мне своих сопровождающих? – елейным голосом поинтересовался он.

Я успокаивающе махнул рукой бойцам, вставшим в непонятное построение. Впереди стоял Рысев. Его я и подозвал. Пружинистой походкой тот приблизился к нам.

– Так кто ты такой? – Жёстким голосом Блудова можно было резать стекло.

– На данный момент никто. В списках живых не числюсь.

Его ответ удивил не только Блудова, но и меня. Мы с ним синхронно приподняли бровь и с вопросом уставились на Рысева.

Тот, грустно усмехнувшись, пояснил.

– Гражданин, осужденный на рабство, теряет все права, превращаясь в движимое имущество. Без имени, без прав, навечно. Случаев обратного перехода до сегодняшнего дня не зафиксировано.

Меч в руке Блудова погас.

– Ну, Миша, с тобой действительно не соскучишься. – в его голосе зазвучала растерянность. – И чего мне с ними делать?

– Ну почему «не зафиксировано»? Вы будете уже вторыми на моей памяти.

Блудов, вытаращив глаза, воскликнул:

– Кто? Где? Когда? Почему я, глава Гильдии юстиции, об этом не знаю⁈

Вздохнув, я дал пояснения:

– Лён, моя названная сестричка. До этого была в сословии мещан. Обвинена в покушении на убийство аристократа. Приговор – рабство. Выкупил, снял ошейник, у Стелы принял в Род, как сестру.

По мере моего краткого рассказа челюсти окружающих опускались всё ниже.

Красная точка появилась на лбу Блудова. Она разбудила рефлексы, выработанные в виртуальном тренажёре при отработки боя с огнестрельным оружием.

Звук выстрела совпал с ударом, которым я отбросил Блудова в сторону.

Разрывная пуля подняла нехилый кусок дёрна. Следующая пуля, вспыхнув, сгорела в установленным Блудовым у моей головы щите.