Глядя на его состояние, я в очередной раз порадовался, что не пью.

– Уууууу, – чётко обозначил свое состояние прокурор.

Внучка Лесника принесла ему исходящую паром кружку.

Солнце скрылось за горизонтом. Ягужинский полностью пришёл в себя. Разговор за столом переключился на нашу планетарную систему – что, как, почём.

Прокурор, отвечая на вопросы и задавая свои, становился всё более хмурым.

– Чего загрустил? – прогудел Крак.

– Думаю: как обратно выбираться будем? – тяжело вздохнул Ягужинский. – У меня в инвентаре всего пара червонцев. А свиток телепортации, по вашим словам, стоит в пределах пятидесяти.

Я решил его успокоить, продемонстрировав свиток.

– Тогда чего сидим, кого ждём? Пора в путь‑дорогу.

Он аж разулыбался от облегчения. А потом обратился к сидящим за столом:

– Уважаемые патриархи, где тут магнитик на холодильник прикупить можно?

Потратили ещё полчаса, пытаясь им объяснить, что такое магнитик и для чего он нужен. Их сильно заинтересовала эта тема.

Крак, как истинный гном, ухватился за идею. Предложил взять на себя патент и реализацию за каких‑то девяносто девять процентов.

Я поторговался к обоюдному удовольствию. Удалось выбить аж девять процентов.

Неожиданно прокурор, наблюдая эту картину, сделал вывод:

– С тобой торговаться – себе дороже.

Крак вызвал служащего банка. Оформили договор и счёт на Ягужинского.

Я подумал, что неправильно покидать межмировой рынок без подарка для прокурора. С такими людьми надо дружить. Да и просто нравился он мне, как человек.

– Ты вообще что хотел купить?

Мой вопрос вызвал неожиданную реакцию. Ягужинский опустил глаза, словно засмущался. Вы можете представить себе смущённого прокурора? Я – нет.

Патриархи насторожились, особенно Крак, который выделил мне безлимитную карточку.

– Ты там очень‑то губу не раскатывай, – изрёк гном.

Ягужинский наконец выдал:

– Мне бы, как Блудову, годиков пятьдесят скинуть.

Я с вопросом взглянул на патриархов.

– Тут только если к Гудвину обратиться, – неуверенно начал Лесник. – Но я бы не рисковал.

Крак согласно покивал головой.

– Так дорого? – спросил я.

– Нет, так опасно, – ответил Крак. – Он денег не берёт. Алхимик шикарный. Но двинутый на всю голову. Выживает один из десяти.

– Думаю, надо попробовать, – предложил я Ягужинскому. – Где наша не пропадала!

Тот неуверенно покивал.

Узнали, где проживает алхимик. Через двадцать минут стояли у входа в нору.

Название линии «Вонючково» и номер дома – тринадцать – были написаны на обломке доски и прибиты к огромному дубу. Нет, ну правда, как иначе назвать дыру в выступающих корнях, завешенную тряпкой?

Причём надо учитывать, что на глубине в один метр уже находится непробиваемая скорлупа планеты.

Пока я с удивлением смотрел на это дело, Ягужинский, согнувшись, заполз в нору. Пришлось его догонять.

Видимо, сразу за тряпками находился стационарный телепорт. Свет резанул по глазам, и мы с прокурором оказались в зале, заполненном алхимическим оборудованием.

Возле большого закопченного котла на табуретке стоял гоблин с вытянутыми заячьими ушами. Под котлом в клетке сидела огненная саламандра. Не обращая на нас внимания, гоблин помешивал варево. Потом детским голосом, не выговаривая букву «Р», приказал.

– Кладите на п‑л‑авый стол. П‑л‑иходите завт‑л‑а.

Для привлечения внимания я неназойливо покашлял.

– Ну вы тупые! – наградил он нас ответом. – Я ведь ясно сказал – завт‑л‑а.

– Прошу прощенья, ошибочка вышла. – поставил его в известность прокурор. – Мы к вам по делу.

Зайцеподобный гоблин развернулся к нам. Огромный по сравнению с ним половник внушал уважение.

– Гости, значит. – окинул нас оценивающим взглядом.

Неожиданно возле нас материализовался небольшой обеденный стол с одной медной миской и ложкой. И три стула.

Гоблин зачерпнул варево и ловким движением наполнил тарелку. До стола было около трёх метров, но этот мелкий не пролил ни капли.

– Сейчас один из вас оценит мои ста‑л‑ания! – Гоблин спрыгнул с табуретки. – Ну а если жив останется – погово‑л‑им.

– Видите ли, уважаемый, – начал я, – мы сыты…

– Кушать подано! – пропищал гоблин. – Садитесь ж‑л‑ать, пожалуйста. Иначе пошли на…

Заняв место за столом, мы застыли в ожидании. Я вопросительно смотрел на гоблина.

– У меня до этого мышка‑альбинос жила, – задумчиво начал гоблин. – Сбежала, скотина неблагода‑л‑ная. Поэтому её п‑л‑аво пе‑л‑еходит тебе. П‑л‑иступай, молодой. Иначе л‑азгово‑л‑а не будет!

Понадеявшись на стойкость к ядам и заполненную под завязку шкалу регенерации, я отправил первую ложку варева в рот. Жар прошел по телу. Ощущение не из приятных, но терпимо.

В моём внутреннем мире из‑за забора вокруг источника раздался довольный мяв. Под выжидающим взглядом гоблина я доел довольно вкусное варево.

Чувствовал странные, но безболезненные изменения внутри себя. Шкала регенерации не реагировала. Зато родное проклятье с урчанием что‑то жевало.

Уже доедая, сумел вогнать своё сознание во внутреннее созерцание и отследить, как непонятная энергия распределяется по организму.

Гоблин радостно потёр руки:

– Надо же, даже побочки нет! Последняя п‑л‑ове‑л‑очка – и погово‑л‑им о вашем деле. Положи л‑аск‑л‑ытую ладонь на стол.

Я выполнил его просьбу.

Неожиданно у него в руке появился мясницкий тесак, которым гоблин рубанул по моей кисти.

От боли потемнело в глазах.

Придя в себя, я обнаружил разгромленную лабораторию, гоблина с заплывшим глазом и прокурора, стонавшего в дальнем углу. Полоска регенерации опустилась на треть.

Посмотрел на руку, ожидая самого худшего. Однако там просматривался лишь заживший шрам.

Рядом валялся тесак с выщербленным лезвием.

От всего этого меня отвлек вопрос гоблина:

– Вы чего тво‑л‑ите, психи нено‑л‑мальные!

– Это мы психи⁈ – возмутился я. – Кто мне тесаком руку отрубить собирался?

– Ты сам согласился заменить мне к‑л‑ысу. – Он оглядел разгромленную лабораторию. – Ничего тепе‑л‑ь не получите!

Ягужинский, придя в себя, прохрипел:

– Чем это ты меня?

На данный момент он являл собой наглядное пособие сравнения силы игрока и фигуры.

– Идите отсюда… – разорался гоблин. – Мне впе‑л‑вые удалось зелье без побочных эффектов. А вы мне всё наст‑л‑оение испо‑л‑тили! Тут тепе‑л‑ь убо‑л‑ки на полдня.

– Так найми клининг, – проворчал Ягужинский. – Зелье для чего делал?

– Для секто‑л‑а т‑л‑оллей. У них эпидемия костяной лихо‑л‑адки.

Увидев мой удивленный взгляд, объяснил:

– Кости х‑л‑упкими становятся. Вот они ук‑л‑епляющее зелье и заказали. У меня зелье всегда с побочками. Мелкие п‑л‑оклятия. Надо было оп‑л‑еделить, какие. А тут вы подве‑л‑нулись.

Я решил не распространяться, что побочка была, но её, по всей видимости, сожрали.

Мы помогли навести порядок. Чуть поболтали. Получили зелье омоложения, но с побочкой. Хотя это как посмотреть. Увеличение либидо в два раза для некоторых – бонус.

Моим же бонусом стало улучшение структуры костей. Они стали крепче почти в три раза.

Вернувшись в трактир и попрощавшись с новыми знакомыми, мы решили вернуться в свой родной мир.

– Куда будем организовывать переход? – поинтересовался я, ведь свитки телепортации были завязаны на меня. – Выборг или Академия?

Ягужинский на минуту задумался и выбрал Выборг.

Лучше всего в моей памяти отпечатался подаренный особняк.

Вскрытый пергамент осыпался пеплом. Ягужинский шагнул в арку портала. Я шагнул вслед за ним.

Двор перед особнячком встретил предрассветными сумерками и автоматной очередью.