В ответ донёсся протяжный гудок.

Пока ждал ужин, успел принять ванну.

Висевший там махровый халат сменил пропотевшую пижаму, ну а когда я вышел в гостиную, там меня уже ждал сорокалетний мужчина с безупречной военной выправкой.

Доставленный им сервировочный столик ломился от одноразовых тарелок с едой. Все приборы тоже были пластиковыми.

— Вы позволите? — спросил мужчина, доставая сантиметровую ленту и блокнот.

Через двадцать минут я наконец смог уделить внимание ужину. А после, перебравшись в спальню, мгновенно уснул.

Увидев уже знакомую аудиторию и того же самого интеллигентно-грустного старичка, что поручил Ларисе моё устранение, я даже не удивился.

Старичок в одиночестве сидел за столом. Перед ним лежала стопка школьных сочинений на тему «За что я люблю Родину».

Красная ручка методично вычеркивала ошибки и ставила пометки. Поставив последнюю, он размашисто вывел:

⅖

Под оценкой появилась запись:

Родину ты любишь на «пять», а русский язык знаешь на «два».

Старичок потянулся к следующей стопке, но в этот момент переговорник на столе разразился соловьиной трелью.

Ответив на звонок, он произнёс приятным баритоном:

— Я вас внимательно слушаю.

Аудитория внезапно подёрнулась дымкой и разделилась на две половинки.

Левая осталась без изменений, а вот правая превратилась в богато убранный кабинет, в котором за дорогим на вид письменном столе сидел молодой человек.

«Надо же, — мелькнула у меня мысль, — я всё забываю, что в этом теле мне всего восемнадцать. Поэтому и кажется, что он молод. Хотя ему явно за тридцать…».

— Меня зовут Роман Мазепов, — сообщил он. — Мне ваш номер оставил Пётр Мазепов

— Да, помню такого, — кивнул старичок. — Я помогал ему… редактировать один роман. Если вы по этому поводу, то, к сожалению, сейчас я занят.

— Какой ещё роман⁈ — возмутился мужчина.

— Его собственный, — вздохнул старичок. — Я трижды пытался убрать оттуда антагониста. Безуспешно. Больше эта история меня не интересует. Всего хорошего.

Старичок нажал кнопку отбоя и заблокировал номер звонящего. Затем покачал головой и взял следующую тетрадь.

Аудитория исчезла, оставив во сне лишь кабинет. Роман Мазепов ещё несколько раз пытался дозвониться до собеседника, а когда у него это не вышло, в ярости швырнул переговорник в дверь.

На звук в кабинет заглянула молодая симпатичная «секретутка». Почему «секретутка»? Да потому что одета была… соответствующе. Проведя кончиком языка по пухлым губам, она прошептала:

— Звали, Роман Георгиевич?

Мужчина окинул её пустым взглядом и бросил:

— Держинского ко мне! Срочно!

Некоторое время тишину в кабинете нарушал только сдавленный мат хозяина. Наконец в помещение вошёл высокий боец. Пропотевшая спортивная форма говорила о том, что его выдернули с тренировки.

— Дзень добры, пан Мазепов, — едва заметно склонил голову боец.

— Фелициан, хочешь занять место главы безопасности нашего рода? — в лоб спросил хозяин кабинета.

— Так, — не дрогнув лицом, подтвердил Фелициан.

— В императорской тюрьме сейчас отдыхает юный Медведев. Сегодня ночью он должен умереть. Завтра ты займёшь место, которое мой дядя утратил по своей глупости. Прямо сейчас прикинь, что тебе понадобится. Деньги, артефакты… Думай.

Произнеся эту пространную речь, Роман откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Фелициан несколько минут молчал, затем спросил на чистом русском:

— Юноша содержится под Тайницкой башней Кремля?

— Да, — подтвердил Роман.

— У меня есть выход на повара, обслуживающего персонал нижнего яруса и арестантов. Но обычные деньги здесь не помогут. В Аномалии нет карманов для их хранения.

Роман поднялся, открыл сейф и бросил на стол перед Фелицианом тонкий бархатный кошелёк.

— Здесь два «золотых червонца», — с раздражением произнёс он. — Один, как дело будет сделано, можешь оставить себе.

Роман хотел было что-то добавить, но неожиданно сон прервался.

Я открыл глаза и прислушался.

Тысячи виртуальных ударов бамбуковой палкой в хрустальной капсуле научили меня просыпаться от малейшего неестественного изменения в окружающем мире.

Лёгкое движение воздуха означало одно: кто-то открыл дверь в коридор.

Мысленно вздохнув об оставленном в машине ноже покойного Пырялы, я скатился с кровати.

Мимолётно пожалел, что мой выбор в капсуле-тренажёре пал не на курс рукопашного боя…

Ну да ладно, просто так я всё равно не дамся!

Сместившись за дверной косяк спальни, я приготовился к встрече.

Тягучие, словно смола, секунды отсчитывали время до неизбежной схватки.

Полумрак, тишина, запах тлена. Пытка ожиданием тянулась, как жвачка, прилипшая к подошве. И вдруг — чей-то едва слышный вздох ударил по ушам чуть ли не раскатом грома.

Выждав еще несколько минут, я, не выходя из боевого транса, переместился в гостиную. Входная дверь была приоткрыта, — неужели приснившийся мне сон оказался пророческим, и тот поляк уже здесь?

Как там его… Фелициан Держинский?

Всё ещё напряжённый, скользящим шагом приблизился к двери. Замер. Осторожно коснулся ручки, чтобы захлопнуть дверь, — и тут в мозг вонзилась раскалённая игла чужой мысли:

«Ну выгляни, выгляни в коридор! Умираю от голода!»

От неожиданности я захлопнул дверь и подпёр её плечом.

— Вот и умирай дальше! — машинально буркнул себе под нос.

И только потом понял, что натворил.

Несколько секунд в коридоре висела мёртвая тишина, потом в голове раздался этот же голос:

« Эй, ты чего, меня слышишь?»

— Слышу, — выдохнул я. — Иди куда шёл.

Стоило организму понять, что опасность временно отступила, как меня начало колотить от адреналинового отходняка. Оглядев комнату, я, не отпуская дверной ручки, попытался подтянуть к себе сервировочный столик.

« Ты чего там делаешь? — насторожился некто или нечто. — И вообще, ты кто?»

Я же, зацепив краешек столика, подкатил его поближе и подпёр им дверную ручку.

— Кто-кто… — пробормотал я себе под нос и, вспомнив миф про Одиссея и циклопа, криво усмехнулся. — Никто.

С той стороны надавили на ручку, но столик настолько идеально подошёл по высоте, что с моей стороны ручка даже не шелохнулась.

Убедившись, что импровизированный заслон держится, и что «гость» не может ворваться ко мне в «номер», я с облегчением выдохнул и переместился на диван.

«Не помню такого рода, — прошелестел таинственный гость. — Из новоиспечённых, что ли»?

— Угу, — ответил я, вытирая со лба холодный пот.

Вся моя чуйка так и кричала, что я чудом разминулся с настоящей опасностью.

« А род Медведевых к вам каким боком относится?»

— Да никаким, — продолжил я играть свою роль.

«Врать старшим нехорошо. Ты меня в гости, что ли, позови. Посидим, поговорим, поедим…».

Внимание! На разум носителя проведена ментальная атака.

Произведена блокировка. Возможен зеркальный ответ.

Требуется десять процентов энергии.

Приступить? Да/Нет

— Да!

Чужие мысли тут же исчезли, и на мгновенье наступила тишина.

Дадах!

Дверь сорвало с петель и унесло куда-то в коридор, а в проёме возникло разгневанное полупрозрачное существо.

В глаза бросились всклокоченные седые волосы и рыжая борода, уложенная в «утиный хвост», — видимо, чтобы подчеркнуть дух бунтарства. Но самой яркой деталью призрака были тёмно-фиолетовые глаза.