– Прекратите смотреть на меня, как на неизвестный науке артефакт.

Проводница сморгнула и, тыкая пальцем в сторону девушки, возмущённо заявила:

– Она с отключенным подавителем воли.

– Ну и в чём проблема? – скривился я.

– Так она что, по собственной воле?..

Почувствовав, что разговор может затянуться, я повернулся к наложнице и дал указание:

– Леонелла, разберись в ситуации. Организуй завтрак. Узнай последние новости.

И быстро прошёл в санузел, подальше от бубнившей непонятную фигню проводницы.

Взглянул в зеркало и понял, что пора отправляться к парикмахеру и привести в порядок недоразумение на моей голове.

В гостиной на столике меня поджидали завтрак и, самое главное, горячий кофе.

Устроился поудобнее, прикрыл глаза, сделал первый глоток. Кайф!

Леонелла молча наблюдала за мной. Вдруг произнесла:

– Спасибо.

– Да не за что. Свои люди, сочтёмся, – вспомнил я одну из своих любимых присказок.

Она закрыла ладонями лицо и тихо заплакала. Хуже женских слёз только сильное пищевое отравление. Скандалы, истерика… это нормальный выплеск их негатива. Семейный мужик быстро перестаёт принимать это близко к сердцу. А вот тихо текущие слезы – катастрофа. Непонятно, что сделать или сказать.

Я молча встал, взял девушку на руки, прижал и опустился в кресло.

Она, как маленький ребёнок, вытирая кулачками глаза, начала бормотать:

– Ну почему так? Я всю жизнь билась как рыба об лёд. Подруги – гулять, в кино, а я училась, надеялась… и всё, ничего хорошего. Ну и зачем жить? Я ведь даже ещё не целовалась.

Я молча гладил девушку по голове. Наконец она немного успокоилась, и я предложил:

– Приедем в Академию и пойдём к Стеле. Вдруг поможет.

Леонелла негромко всхлипнула:

– Ага, к Стеле. Она с рабами дел не имеет.

– Я постараюсь решить эту проблему. Слово князя. Веришь?

Я вложил в эти слова уверенность взрослого человека, обещающего малышу защиту от его мелких невзгод. Леонелла спрятала лицо у меня на груди и тихо сказала:

– Верю. Зови меня, пожалуйста, Лён. Так звал отец, пока был жив.

Через пару минут она убежала в санузел. Оттуда вышла уже совсем другой. Не сломленной девочкой, а человеком, решившим бороться и побеждать.

Имя Лён очень ей подходило. Штормовой ветер невзгод прижимает непокорное растение к земле, но не может его сломать.

Усевшись, девушка взглянула на панель часов, встроенную над фальш‑окном. Начала доклад:

– Поезд через два часа прибудет в Выборг. Там он задержится почти на сутки для ремонта после аномалии. Прибытие в Академию намечено на семь утра завтрашнего дня. Маркиз Мышин приглашает вас посетить ресторан «Сырная нора» в городе. Он находится под патронажем их рода. Пока это вся информация.

– Лён, а что ты знаешь о Выборге?

Задумавшись на минуту, она выдала:

– Большой портовый город. Имеет богатую историю и много достопримечательностей. Но, думаю, вам интереснее другое. Власть в городе поделена между государственными структурами, контрабандистами и наемниками. Под контролем госструктур находится чистый город и производства. Всё, кроме порта и судостроительного завода. Они под контролем контрабандистов. В городе разместилась крупнейшая биржа наёмников. Она обосновалась на стыке портовой зоны и чистого города. Могу подготовить более подробный доклад, но для этого требуются время и деньги.

– Информация по Академии есть?

– Так же кратко?

– Нет, давай развёрнутую и письменно.

Поезд стал притормаживать. В купе постучали.

Лён, быстро вскочив, открыла дверь. Я, конечно, настроил ей все доступы. Переговорив с проводницей, вернулась за стол.

– Маркиз Мышин просит принять его через десять минут.

Прикинув расклады, я отдал распоряжение:

– Организуй стол, а сама можешь отдохнуть в спальне.

Подумав пару минут, поинтересовался:

– Насколько безопасно твоё посещение Выборга, если меня не будет рядом?

– Если можно, я бы лучше посетила вагон мещан. Заберу вещи, поговорю со своей командой.

– У тебя была команда⁈ А где она была во время конфликта?

Моему возмущению не было предела.

– Они находились под арестом в соседнем вагоне.

– Не понял.

– Ну, так получилось… Парни на проводах перебрали. Здорово шумели. Вот их для протрезвления и определили в арестантский вагон.

– О сколько нам открытий странных готовит этот чудный мир, – продекламировал я и спросил:

– В поезде проблем у тебя не будет?

– Нет.

– Тогда можешь идти.

С пришедшим ко мне Мышиным просидели за светским разговором до полной остановки поезда. Он всё время пытался скатиться в разговоре к теме рабовладения. Я отделывался абстрактными ответами.

Поезд остановился на открытой платформе запасных путей Выборгского вокзала. Монументальное сооружение с огромным витражным панно маячило вдали.

Высыпавший на платформу народ нелицеприятно комментировал поход по путям до центрального вокзала. К нашей с Мышиным компании присоединились Интарова и Вяземский.

Не особо заморачиваясь, мы по путям обогнули здание вокзала и вышли на центральную площадь. Над устроившими на ней парковку машинами возвышалась красная гранитная полусфера с латинской буквой V, увенчанная золотистой короной.

Подбежавший к нам мужичок выглядел как водитель из театральной постановки. Кепка, кожанка, клетчатые штаны. Не хватало только очков‑консервов.

С радостной улыбкой он поприветствовал Мышина и бегом рванул в сторону парковки, не дожидаясь ответа. Пока мы обдумывали эту ситуацию, перед нами остановился шикарный лимузин. Тот же мужичок выскочил из‑за руля и радостно объявил:

– Прошу вас, Василий Васильевич. Вас ждут в ресторане.

Порадовавшись такому сервису, мы загрузились в машину. Через десять минут остановились у здания, сложенного из гранитных блоков. Всё сооружение напоминало огромный кусок сыра с хаотическими дырками круглых окон.

На входе нас встречал тучный гражданин восточной наружности. С солнечной улыбкой он протараторил:

– Рады, рады!!! Наш главный повар приготовил фирменный шашлык. Я лично выбирал барашка всю ночь…

Под эту трескотню мы поднялись в отдельный кабинет. Войдя, я почувствовал обуявший меня гнев, явно проецируемый извне.

Кабинет был украшен двумя чучелами медведя. А на стене висела голова явно патриарха этого вида.

Гнев, конечно же, проецировал на меня Потапыч.

В сознание ворвалось его рычание:

– Давай из этого толстого гражданина сделаем шашлык.

Я решил не задерживаться в этом некомфортном для меня с фамильяром месте. Кашлянув, привлёк внимание нашей компании.

– Друзья, прошу извинить, но у меня образовались срочные дела, – сказал я.

Они были удивлены. Но аристократическое воспитание и врождённое чувство такта удержало их от вопросов или попыток убедить меня остаться. Более того, Мышин предложил воспользоваться служебным лимузином.

Отказался. И просто пошел гулять по городу.

Потапыч успокоился и опять впал в спячку. На глаза попалась вывеска «Владыка Чёлки». Я несколько раз прочитал это название, прежде чем понял, что это обычная парикмахерская.

Вспомнил о своём желании постричься. Зашел в стеклянные двери. Звякнул висящий на них колокольчик.

В зале было пусто. Только молоденькая чернявая девчушка сидела в кресле посетителей и что‑то читала в переговорнике. Резко вскочив, она ошарашила меня вопросом:

– Что вы хотели?

– А что, кроме стрижки, вы можете предложить? – оценивающе пробежался взглядом по ней и по салону.

Она задумалась, покраснела. Видимо, направление её мыслей ушло в другую сторону. Потому девушка сердито ответила:

– Могу изменить чудовищный цвет ваших волос на благородный каштановый.

– Нет. Столь радикально не нужно. Достаточно просто постричь.