Мы стояли с красными мордами на берегу ручья. Из леса вышел шаман с охапкой хвороста.

– Думаю, ему не стоит отрываться от коллектива, – просипела Кэт, щёлкнув пальцами в его сторону.

Красивый язык у шаманов! Мы с Кэт прямо заслушались.

Через полчаса мы снова шли по скрытой тропе под равномерные удары бубна. Быстро достигли места назначения. Ночь уже давно вступила в свои права. Полная луна высвечивала снежную вершину величественной горы.

– Однако, аномалия Лавина. Жемчужина Кавказа. Духи нашептали – тут хорошо. Спим. Утром идём.

Шаман улёгся на ровной каменной плите и сразу захрапел. Мы с Кэт прошлись по округе и выбрали двухместный камень.

Я думал, что будет проблема со сном. Однако, стоило закрыть глаза, – и вот уже солнечный зайчик хулиганит на моём лице. Кэт, замерзнув, спряталась в моих объятьях и просыпаться не собиралась.

Прикрыл её курткой, я умылся в ледяном ручье. Шаман запалил маленький костерок в сложенном из камней очаге.

Сидя возле огня, он монотонно мурлыкал, отбивая на колене спокойный ритм. Я присел возле очага и с удовольствием протянул руки к согревающему огню.

К костерку подтянулась заспанная Кэт. Отдавать мою куртку она не собиралась, завернувшись в неё, как в кокон.

– Однако, в путь пора. Миша, дальше ты ведёшь, – поднимаясь, сказал шаман.

Кэт передала мне фотографию Ольги и её локон.

Я порылся в инвентаре и достал корпус зайчика‑таймера. Он там валялся с тех пор, как я разломал его и использовал часть элементов для оружия в битве в камере Академии. А потом прибрал в инвентарь, чтобы не оставлять лишних следов. Вот и пригодился как подставка для создания артефакта.

Дальше достал радужный кристалл.

Посмотрел на него взглядом познания сути. Раньше было как‑то не до того. Я был весьма обескуражен. Над ним маячила надпись:

Тридцать золотых червонцев, тридцать кристаллов, тридцать камней

Мысленно вскричал:

«Потапыч, придуши жабу!»

Ответ не заставил себя ждать.

«Нет тут жаб. Я всё осмотрел. Не трать крохи энергии, иначе не сможешь активировать артефакт».

Я уложил в корпус зайчика локон, фотографию, кристалл. Кое‑как закрепил эту конструкцию. Теперь надо было сложить мудру жизни и добавить кроху энергии в мою поделку.

Шаман и Кэт заворожённо наблюдали за моей работой.

Энергия ушла из травмированных каналов. В глазах потемнело.

– Это что?

Голос Кэт заставил меня взглянуть на результат моих действий.

Розовый кролик размером мне по пояс. Именно кролик, даже не зайчик, это было сразу видно. Он нетерпеливо перебирал лапками. Даже невозмутимый шаман пребывал в шоке. Ситуацию разрядил розовый ушастик‑переросток, двинувшись вперёд. Такой вот живой артефакт‑поводырь получился.

Мы проследовали за розовым кроликом.

Через три часа, уставшие, но не побеждённые, вышли на площадку перед входом в большую пещеру в глубине аномалии.

Именно тут в бой с нами вступил невидимый противник.

Начало боя я пропустил.

Вот мы подошли к пещере, я моргнул… и наблюдаю, как заострились черты шамана.

Рваный ритм бубна.

Чувствую разлившуюся по площадке опасность.

Но не вижу её носителей.

Взгляд, брошенный в сторону Кэт, заставил меня ужаснуться.

Она пыталась вскрыть себе горло искрящейся шпагой.

Появившийся рядом с ней Потапыч незамысловато ударом лапы отправил девушку в беспамятство. Сам начал бой с тенью.

Чисто на интуиции я подключил взгляд «Познание сути». Увидел сотни летающих полупрозрачных черепушек. Одна такая тварь влетела в меня. Словно в виртуальной реальности, я наблюдал, как она рванула по моему внутреннему миру к крепостной стене, отсекающей меня от энергии.

Черепушка попыталась перелететь стену проклятья. Когтистая лапа высунулась из‑за стены и утянула её внутрь. Оттуда донёсся сочный хруст.

Снова площадка перед пещерой. На руках знакомые когти химеры. В поле зрения появились нити силы, тянущиеся из пещеры к черепкам. Когти на моей руке с лёгкостью разрывали эту связь. Призрачные черепушки осыпались каплями невидимого дождя.

Последовавший за этим ментальный удар из глубины пещеры был страшен. Шаман рухнул бессознательной тушкой. Кэт так же пребывала в бессознанке. Потапыч сдулся до маленького медвежонка и заскулил.

В сопровождении зелёного тумана из пещеры появился знакомый по сну собакоголовый звездочёт.

Рядом со мной стоял артефактный кролик. Как только начался бой, он замер без движения, ожидая команды. Я тихо прошептал, подавая в него искру энергии:

– Ищи, вперёд.

Кролик резво прыгнул в сторону собакоголового. Увидев это чудо, враг вначале шарахнулся в сторону, а затем направил туман в кролика. Видать подумал, что это такой странный боевой фамильяр.

От столкновения энергии собакоголового и радужного кристалла мир подёрнулся сеткой трещин. А я оказался в знакомой пустыне серого песка. Рядом стоял растерянный собакоголовый.

К ноге жался испуганный розовый кролик. Он был совсем как живой. От артефакта у него остался только розовый цвет. А еще выросло мужское достоинство.

Песок оформился в трёхголового собакевича.

– Кр‑р‑ристалл, – рыкнула средняя голова.

Кролик выпучил глазки и заорал голосом испуганного ребёнка. Непонятно зачем побежал в сторону собакевича. Тот легонько прижал его лапой к песку и поинтересовался:

– Это кто это? Это зачем это?

Нервы врага из пещеры сдали, и он ударился в бега.

– Ну здравствуй, что ли.

Собакевич, не спуская глаз с кролика, рыкнул средней головой. Потом крайняя левая сказала:

– Здорово. Ты же недавно приходил, чего опять?

– Ну, так получилось.

– А это розовое чудовище откуда? – поинтересовалась правая голова.

– Это питомец. Он не опасный, – уверенно произношу я, хотя сам сомневаюсь.

– Слушай, подар‑ри.

Я свистнул кролику. Он настороженно посмотрел на собакевича и подбежал ко мне.

– Ты хочешь дружить с этим милым песиком? – спросил я его.

Кролик громко захрюкал, явно недовольный этой идеей.

– Учти, когда мы вернёмся, ты снова станешь бездушным артефактом.

Кролик неуверенно двинулся в сторону трёхголового. В конечном итоге был накормлен энергией до отвала и блаженно растянулся на песке.

Я начал судорожно рыться в инвентаре, думая чем накормить вторую голову.

– Кр‑ролика достаточно, – рыкнул собакевич. – А это что за странный тип вокруг нас бегает?

Только тут я заметил, что мой враг, пытаясь убежать, бегает по кругу вокруг нас.

– Нехороший товарищ. Чуть кролика не убил, – посетовал я.

Собакоголового вдруг разорвало на четыре части. Каждая часть скаталась в тефтелинку, которую с удовольствием проглотили рты собакевича.

– Ну всё, до встречи, – рыкнула средняя голова.

Не успев ответить, я оказался на площадке перед пещерой.

Привести в сознание шамана и Кэт не удалось. Хорошо, что хоть живы остались.

Взяв на руки мелкого Потапыча, я направился в пещеру. Потолок округлого зала сразу за входом ощетинился зубьями сталактитов. Их чуть зеленоватое свечение разгоняло темноту.

Два тоннеля. Как настоящий мужик, направился в левый. Там обнаружилась камера с прикованной к стене обнажённой Ордынской. Из‑под закрытых век текли кровавые слёзы. Сведённое судорогой тело выгнулось от боли.

Опустив Потапыча на пол, я начал выдёргивать иглы, украшающие её тело. Приходилось осторожничать, чтобы не нанести ещё больше травм когтями химеры.

Последняя игла упала на пол, и Ордынская обвисла на вмурованных в стену цепях. Когти легко разрезали металл. Подхватив её тело, я развернулся к выходу.

Потапыч чуть подрос, доедая серо‑розовую массу из расколотой черепушки разломанного скелета.