Нарушение правил влечёт за собой: удаление рода из Бархатной книги и отправку на каторгу в аномалию сроком до пяти лет для всех виновных.

Пока я дочитывал, нам позвонили с проходной. Там нас уже ждал тот самый Аркаша — мужчина неопределённого возраста. Он вообще весь был какой-то неопределённый.

Средний рост, серый костюм, обыкновенное лицо без единой особой приметы. Взгляды окружающих просто соскальзывали с него, не находя, за что зацепиться, кроме бляхи, где на цифре пять сидела лиса с пышным хвостом.

В руках Аркаша нёс чёрный кожаный дипломат с блестящей золотой фурнитурой. На крышке проступали очертания ладони для идентификации.

Алёна, не здороваясь, приказала:

— Все боевые артефакты сдать под расписку дежурному.

— Зачем так нервничать, Алёна Игоревна? Я знал, куда иду. Артефактов нет.

Выйдя на улицу, мы прошли по дорожке, вдоль которой застыли в карауле серебристые ели, и зашли в холл отдельно стоящего одноэтажного здания.

В противоположной стене была не дверь, а настоящее произведение искусства, выполняющее роль двери. Чёрный морёный дуб был инкрустирован золотом, драгоценными камнями, слоновой костью и ещё невесть какими редкостями.

Чем ближе мы подходили, тем чётче был виден рисунок битвы людей и чудовищ.

По верхнему широкому наличнику шла выложенная перламутром надпись: « Забудь о ложной клятве всяк сюда входящий».

Около двери не было идентификатора, но при нашем приближении она автоматически открылась, пропуская нас. Мои ожидания шикарного интерьера разбились о крутой минимализм. Квадратная, окрашенная в белый цвет коробка с единственным небольшим окном и земляным полом. В центре стояла четырёхгранная двухметровая пирамида из серого камня с основанием метр на метр.

Слово снова напомнило о себе:

Найдено периферийное устройство высшей энергетической сущности.

Для подключения необходим тактильный контакт.

Дверь за нами беззвучно закрылась.

— Шевченко Аркадий Андреевич, — официально обратилась к «Аркаше» Алёна. — Прошу предоставить распечатанный текст клятвы.

Аркадий коротко кивнул и приложил ладонь к отпечатку на дипломате.

Я с любопытством наблюдал, как чемоданчик волшебным образом трансформируется в этюдник для художника. Только вместо красок он был заполнен бумагами. На откинувшийся крышке висели канцелярские принадлежности.

Аркадий передал Алёне верхний лист, заполненный текстом. Кивнув в мою сторону, заявил:

— Его присутствие здесь не имеет смысла. Он пустышка.

— Михаил — заинтересованное лицо, — отрезала Алёна. — Причём не лишённое привилегий. Имеет право.

С этими словами Алёна подошла ко мне, чтобы и я смог прочитать текст.

' Я, Шевченко Аркадий Андреевич, обязуюсь поспособствовать в оказании посильной помощи в организации эвакуации бойцов отряда специального назначения, находящегося под руководством Арзамасской Алёны Игоревны. Клянусь своей силой.

Я, Арзамасская Алёна Игоревна, обязуюсь немедленно отправить своего подопечного Медведева Михаила Вячеславовича в храм Топь. И там он должен пойти в Академию. Клянусь своей силой'.

— Не пойдёт, — покачал головой я.

Возмущение, украсившее постное лицо Аркадия, стало мне наградой.

— Вы, Михаил Вячеславович, — скривился он, — ещё неделю несовершеннолетний. И не имеете права высказывать своё мнение при переговорах взрослых, наделённых силой людей.

Больше всего на свете меня раздражают зарвавшиеся бюрократы. В моём мире многие из них путали свою хитрожопость с умом и эрудицией, считая всех остальных тупым быдлом.

Но опускаться до спора с ним я не стал и посмотрел на Алёну.

Девушка, правильно истолковав мой взгляд, подошла к «этюднику», достала чистый лист и ручку. Приподняв бровь, с вопросом посмотрела на меня. Я взял у неё и перо, и бумагу, пристроился за этюдником и начал писать:

' Я, Шевченко Аркадий Андреевич, обязуюсь организовать эвакуацию бойцов отряда специального назначения, находящегося под руководством Арзамасской Алёны Игоревны, и освобождённых заложников в течение суток. Клянусь силой своего рода.

Я, Арзамасская Алёна Игоревна, обязуюсь организовать через двадцать один день, начиная с сегодняшнего, прибытие моего подопечного Медведева Михаила Вячеславовича в храм Топь, где он должен пойти в Академию. Клянусь своей силой'.

Алёна прочитала новый текст и молча передала его Аркадию. При просмотре моих исправлений его брови поднимались всё выше и выше.

— Алёна Игоревна, надеюсь, это шутка? Особенно насчёт клятвы силой рода.

Я же, пользуясь тем, что «взрослые» заняты спором, подошёл к Стеле и незаметно прикоснулся к одной из её граней.

По трём оставшимся прошла световая волна. Обзор внешнего мира перекрыла надпись:

«Внимание, активирован скрытый протокол „Должник“! Выполнено условие: выжить. Для получения бонуса необходимо прибыть к старшей Стеле!»

Отдёрнув руку, я получил послание от Слова:

Подзарядка энергией достигла максимального значения в сто процентов.

Возможно восстановление сожжённых магоканалов

данного тела до пятидесяти процентов.

Приступить? Да/Нет.

Воспоминания о болезненном восстановления ещё не успели забыться, и я поспешно отозвался:

Нет!

За спиной повисла подозрительная тишина. Повернувшись, я увидел, что эффект от моего знакомства со Стелой произвёл на спутников ошеломительное впечатление. Оба потеряли дар речи и, приоткрыв рты, смотрели на меня широко распахнутыми глазами.

— Закройте рот и прекратите так на меня смотреть, — отрезал я. — Сам ничего не понял и вам не скажу.

Первым в себя пришёл дипломат.

— Этого не может быть! — заволновался он, аж подпрыгивая на месте. — Он же пустышка! Не верю!

Алёна же, подобрав отвисшую челюсть, сорвалась с места и стиснула меня в костедробительных объятиях. Да так, что было не вздохнуть. Буквально.

— Живой! Живой! — шептала она.

В перекрытый для кислорода мозг ворвалось Слово:

Для выживания в экстремальных условиях

предлагаю усилить мышечный каркас в два раза.

Потребуется двадцать процентов энергии.

Приступать? Да/нет.

Мысленно я дал команду на улучшение. Боль, разлившаяся по всему телу, была терпимой. Зато почти сразу хватка опекунши перестала перекрывать кислород.

Втянув в себя порцию воздуха, просипел:

— Я тоже тебя люблю. Только прошу выражать свои чувства сдержаннее. Тогда все будут живы и здоровы.

Алёна разомкнула свои стальные шпалы, по ошибке именуемые руками, и срывающимся голосом спросила:

— С тобой точно всё в порядке? Ведь ты, как и любой обнулённый, должен был погибнуть при соприкосновении со Стелой!

Всё тело после улучшения и объятий ныло, как больной зуб, и я, поморщившись, ответил:

— Чувствую себя нормально. Но словно получил разряд тока. Мышцы болят и судорогой сводит.

Несколько минут ошалевшая от радости Алёна и помрачневший Аркадий выдвигали гипотезы, как же такое могло произойти. Так и не придя к консенсусу, махнули рукой и вернулись к проблемам, ради которых собрались.

— Клясться силой рода никто не станет. По этому пункту категорическое нет. Потом, я вам что, высшая сущность, чтобы гарантировать эвакуацию? По вашей клятве, Алёна Игоревна, согласен, — вернулся к привычному безэмоциональному тону Аркадий.

— Ну что ж, значит, не договорились, — не стала вступать в дискуссию Алёна. — У вас есть час, чтобы попрощаться с родными. Мне терять нечего. Я объявляю Охоту на ваш род.

— Алёна Игоревна! — заволновался дипломат. — Так вести переговоры неприемлемо.