— Научишь? — не удержался я.

Кузя бросил на меня удивлённый взгляд:

— Зачем тебе? Ты же магичить-то не можешь больше. Я проверял… Источник запечатан, каналы выжжены! — Он безрадостно вздохнул и тихо добавил:

— Но так уж и быть, если живы останемся, передам тебе все наработки по бытовой магии!

— Ловлю на слове, — улыбнулся я.

Уж что-что, а восстановление каналов и источников — вопрос времени.

В следующий момент платформа мигнула, и мы оказались у знакомого дуба — места прошлой засады.

— Кузя, — я покосился на товарища. — А почему в прошлый раз так нельзя было?

— Слишком часто нельзя, — покачал головой Слуга рода и поудобней перехватил двустволку. — Портальные прыжки съедают огромное количество силы.

Ну нельзя так нельзя.

Я не стал уточнять, с чем это связано, и, заняв позицию, приник к прицелу.

Человекопсы как раз закончили рыть землю, и моему взгляду открылся круг, в который была вписана пентаграмма.

На концах каждого из пяти лучей тускло мерцало сияние — огромные свечи, напитанные силой четырех основных стихий и, кажется, Тьмы. У огней находились стоящие на коленях фигуры. Их них стремительно вытекала кровь, заполняя канавки и быстро расползаясь по ним.

Земля в центре круга затрещала, словно скорлупа под ногой великана, и от неё пошли заметные глазу волны.

Когда колебания докатились до нашего дуба, он закачался, как мачта в шторм.

Я же, переждав тряску, снова приник к прицелу, чтобы увидеть, как из появившейся трещины выбирается чёрный рыцарский доспех.

— Кузя, готовь своё чудо-ружьё!

Наметив цели, я начал стрелять.

Первая пуля вошла в голову рыцаря, раскрывшись цветком с багрово-красной сердцевиной. Но в следующее мгновение бутон схлопнулся, превратившись в глухой чёрный шлем.

Следующими выстрелами я в клочья разнёс свечи. Земля, снова застонав, закрыла рану, отрезав при этом нижнюю половину чёрного рыцаря.

Я хотел было крикнуть: « Ну же, стреляй!», но… не смог. Более того, мир словно замер, а вместе с ним и мы с Кузей.

А в следующий момент меня словно выключили. Навалилось какое-то отупение, и лишь Слово сумело достучаться до моего разума:

Внимание! В пространстве сильно увеличена концентрация ментальной энергии. Рекомендуется модифицировать её в стандартную энергию общего пользования. Приступить? Да/Нет

Мысли тяжелыми валунами перекатывались в голове, вызывая дикий дискомфорт и даже боль. Стало так плохо, что я, не раздумывая, согласился.

Для модификации ментальной энергии необходимо установить

специальный блок в районе правого полушария мозга

для отсечки наведённых извне команд.

Требуется десять процентов энергии. Приступить? Да/Нет

— Да-а-а! — поспешил согласиться я, надеясь, что Слово наконец оставит меня в покое.

Но не тут-то было… Правый висок пронзила чудовищная боль, да такая, что потемнело в глазах. Зато вернулся контроль над телом, и я обнаружил себя идущим к чёрному рыцарю.

Справа от меня деревянной походкой шагал Кузя, который, судя по исказившей лицо гримасе, отчаянно боролся с тянущей его вперед силой.

Я подскочил к нему, схватил за руку и мысленно скомандовал:

«Слово, установить спутнику ментальную защиту!»

Потребуется десять процентов энергии.

Приступить? Да/Нет

— Да! — подтвердил я.

Кузя тут же выдернул руку и со стоном повалился на землю, где и продолжил кататься, схватившись за голову. Я же, присев, уставился на происходящий у меня на глазах кошмар: к верхней половине рыцаря тянулась напавшая на замок армия. Подходя и подъезжая вплотную к исчадию Тьмы, они взрывались кровавыми ошмётками и тут же рассыпались в прах. Кровь собиралась в неровные шары и втягивалась в Рыцаря.

Не знаю, как это работало, но призванная чучельником сущность стремительно восстанавливало свою целостность.

— Дай-ка свою суперружьё, — прорычал я, не отрывая взгляда от жуткого зрелища. — А сам беги к замку

Кузя протянул двустволку и открыл было рот, но я не глядя рявкнул:

— Живо!

Дождавшись, когда Слуга рода разорвёт дистанцию, я навёл двустволку на кровавого — иначе и не сказать — рыцаря.

Снова дало о себе знать Слово:

Обнаружен артефакт, заряженный неидентифицируемой энергией. В целях безопасности использовать его не рекомендуется.

Тихо помянув Слово недобрым словом, я приложил приклад к плечу и нажал единственную кнопку на боковине.

Меня захлестнула волна боли, а вылетевший из ствола комок белого света устремился к почти восстановившемуся рыцарю. Его охватило ослепительно-белое сияние, и я, выронив ружьё, провалился в океан боли.

Попытался вынырнуть, но все мои потуги лишь делали хуже.

Когда я уже готов был попрощаться с жизнью, рядом появился родной мишка.

Подхватив мою бьющуюся от нестерпимой боли душу, он вынес меня из глубин кошмара.

Его свалявшаяся шерсть, язвы и слезящиеся глаза с гноем говорили, что Потапычу пришлось несладко.

— Дальше сам! — рыкнул он и исчез.

Я попытался открыть глаза, но не смог. Бесконечная усталость и ноющая боль в натруженном теле — вот всё, что осталось от пожиравшего душу кошмара.

Где-то внутри появилось понимание — вот теперь можно. И я с облегчением провалился в спасительное беспамятство.

Первое, что я увидел, открыв глаза, была зарёванная Алёна. За её спиной в окно моей спальни пробивался свет уходящего дня.

Взгляд упал на обгоревшую поясную сумку, которую девушка вертела в руках. Именно в ней хранился талисман, связывающий меня с Потапычем. Чувство потери скальпелем стегануло по нервам.

— Пить… — просипел я.

Алёна исчезла из поля зрения, и в рот полилась тонкая струйка воды. Глотать было невыносимо тяжело, но… так приятно. Напившись, я устало закрыл глаза и провалился в сон.

Дуб, чья крона подпирала небосвод, вырастил у своего подножья прекрасный трон. На нём сидел старик в белоснежной тоге и венке из жемчужных молний. В его взгляде читалось презрение.

К такому пафосу и театральщине я был привычен. Насмотрелся в своё время, общаясь с вылезшими из грязи в князи начальниками и чиновниками всех мастей и рангов. Дашь слабину — сядут на шею и шпоры наденут. Но стоит дать отпор — приходят в норму.

Главное — не перегнуть палку.

К тому же, что-то мне подсказывало — за маской громовержца скрывается мой давний знакомец.

Поэтому я ограничился коротким кивком — вроде как проявил уважение — и, прикрыв глаза, попытался связаться с Потапычем. Но в ответ донесся лишь слабый не то рык, не то стон.

— Ну и наглец же ты, Медведев! — Мои попытки связаться с мишкой прервали раскаты грома. — Перед тобой высшая сущность находится, а ты с фамильяром болтать вздумал!

Открыв глаза, я смерил «громовержца» оценивающим взглядом и усмехнулся.

— Давай ближе к делу.

Старичок в венке из молний превратился в раскалённый шар плазмы, во все стороны брызнули молнии, разрушая пейзаж вокруг. Мгновение — и мы повисли в белом тумане.

— Твоя наглость не знает границ!

Я почувствовал, как на сознание обрушивается бетонная плита. Вот только по сравнению с недавней ментальной атакой и последовавшим за ней океаном боли это была сущая ерунда.

К тому же, хоть я и растерял часть старой памяти, но с теоретической базой по астралу у меня всегда было хорошо. Сущность пожалела энергии и, вместо того чтобы притянуть меня к себе, пошла по лёгкому пути и вторглась в мой сон.

И это было ошибкой. Я собрал весь накопленный за последние дни негатив и вложил его в желание вышвырнуть шаровую молнию из моего сна.