Меня же на месте пристрелят. Я бы на их месте точно пристрелил.

Но Потапыч понял меня по-своему. Он запрыгнул умирающему на грудь, разинул пасть и резко, с каким-то свистом, втянул воздух в районе его головы.

Тело арестанта дёрнулось в последний раз и… бесследно исчезло, оставив на полу лишь бесформенную горку одежды, нож и тот самый артефакт, поднявший решётку.

Сам Потапыч после своего… обеда(?) заметно подрос.

'Удобно, — оценил я и, посмотрев на медвежонка, добавил:

— Я думал, ты не появишься. Ведь фигурка-талисман разрушилась.

«Маленький. Плохо говорить. Корми чаще», — отозвался малютка.

Он сыто рыгнул, рявкнул « Спать!» и растворился в воздухе, точь-в-точь, как тот Чеширский кот.

Исчезновение соседа не произвело на меня ровным счётом никакого впечатления.

Я лишь закинул вещи арестанта в угол и, взяв артефакт в руки, мысленно обратился к Слову.

Для активации артефакта необходимо пять процентов энергии.

Приступить? Да/Нет

— Да!

Дорого, но алиби дороже.

Решётка, послушная невидимой силе, вновь рухнула вниз, но я успел швырнуть управляющий артефакт в груду одежды.

«Слово, можно ли активировать артефакт на моих руках?» — поинтересовался я, надевая наручники.

Необходимо затратить пять процентов энергии.

Приступить? Да/Нет

— Валяй.

Фургон плавно катил по мостовой, увозя меня в неизвестность. Усевшись на лавочку, я попытался разложить по полочкам всё, что узнал за этот короткий безумный отрезок жизни в новом мире.

Первое. Меня использует в своей загадочной игре некая плазменная сущность.

И, судя по последнему столкновению, я пока нужен ей живым. Главное сейчас — не стать разменной монетой, пешкой, которую не жаль будет принести в жертву.

Поэтому надо постараться понять правила этого жестокого противостояния и не слететь с доски.

Второе. Против шаровой молнии играет некое Чучело.

И оно по моей милости лишилось серьёзной фигуры. Теперь Чучело, вне всякого сомнения, бросит все силы на то, чтобы вывести меня из игры.

Третье. Прямого вмешательства высшие сущности, кажется, избегают.

К тому же, род Мазеповых явно играет на стороне врага. Нужно собрать и тщательно проанализировать всё, что о них известно: кто, где, с кем связан.

Четвёртое. Пока неясна роль Стел и аномалий.

Они — лишь элементы поля или самостоятельные игроки? В любом случае, первым делом надо добраться до ближайшей главной Стелы и, исходя из того, что там обнаружится, строить дальнейшие планы.

Эх, как же мне не хватает Нади…

Она была гениальным аналитиком и практиком с абсолютно нестандартным мышлением.

Увы, но, прежде чем я смогу с ней встретиться, мне придётся изрядно прокачаться…

Додумать свою мысль я не успел. Автозак начал замедлять ход, и я подобрался, морально готовясь к новым неприятностям. Сейчас ход противника. Но я намерен отвечать на один его удар — двумя.

К тому же, у меня есть преимущество — Слово, наномагический чип из прошлой жизни.

Машина наконец остановилась.

Снаружи послышался шум. Когда дверь распахнулась, вечернее солнце высветило передо мной зубчатый силуэт Тайницкой башни Московского Кремля.

— На выход! — раздалась команда бойца, заглянувшего внутрь.

Это был не имперский гвардеец, а кто-то из сопровождения, поэтому я не удивился, когда на его лице застыло удивление.

— Э-э-э… — промычал он, переводя взгляд с меня на оставшуюся от моего бывшего сокамерника кучу одежды.

— Не понимаю, о чём вы, — произнёс я, не вдаваясь в объяснения. — Всю дорогу спал, ничего не видел.

Охранник не торопился меня выводить, и я заметил, как к подъезду бесшумно подкатил шикарный лимузин. Из него вальяжно выбрался Альберт — с довольной улыбкой и в новых брюках — и направился к автозаку.

Вот только чем ближе он подходил, тем стремительней меркла его улыбка.

Подойдя к нашему фургону, «гоблин» небрежно отодвинул ошарашенного бойца и заглянул внутрь. Видать, надеялся увидеть мой труп. Но не тут-то было.

— А где… — начал было Альберт, а затем его взгляд наткнулся на меня.

Я изобразил пальцем пистолет и, глядя ему в глаза, негромко произнёс:

— Бах.

Альберт отшатнулся назад и, поскользнувшись на брусчатке, рухнул на землю.

До меня донеслись сдавленная брань, а сам Альберт бочком-бочком засеменил к своему лимузину, на ходу отряхивая испачканные брюки.

Охранник проводил его недоумённым взглядом, а затем, то и дело с опаской поглядывая на меня, помог выйти из автозака.

Мы двинулись по тропинке, выложенной жёлтым кирпичом, к монолитным стенам Тайницкой башни.

Охранник приложил ладонь к светящемуся белому контуру на красной кладке. Как только идентификатор считал его данные, стена беззвучно отъехала в сторону, пропуская нас в небольшое замкнутое помещение.

Мы вошли, проём закрылся, а комната, оказавшаяся лифтовой кабиной, плавно устремилась вниз.

Ехали мы недолго — где-то минуту, после чего стена снова отъехала, выпустив меня в ярко освещённый холл.

Там меня ждал колоритный седоусый джентльмен.

Воспринимать этого человека иначе у меня просто не получалось. Его лицо будто бы являлось итогом долгой селекционной работы. Весь облик кричал об эрудиции, благородстве и безупречных манерах.

— Позвольте представиться, — заговорил он, стоило мне подойти, — комендант кремлёвского вип-спецблока для лиц, преступивших закон Российской империи, Брюс Карл Романович.

— Князь Забайкальский, Медведев Михаил Вячеславович, — так же чопорно откликнулся я.

— Очень рад нашему знакомству.

Ну не знаю, на мой взгляд, ситуация не располагала к радостным знакомствам.

Видимо, это отразилось на моём лице, поскольку Карл Романович приказал сопровождающему снять с меня наручники, расписался в какой-то ведомости и предложил проследовать в моё временное жилище.

Честно говоря, я ожидал увидеть обычную камеру, но реальность приятно удивила. Меня ждал уютный двухкомнатный гостиничный номер с совмещённым санузлом.

Карл Романович провёл краткую экскурсию, затем, показав на лежащий на столе переговорник, пояснил:

— С его помощью вы можете заказать питание или получить консультацию по любым вопросам, князь.

Я кивнул, и он выложил на стол бумажный лист.

— Двери не запираются, однако покидать номер без сопровождения строжайше не рекомендую. Защита, установленная ещё при первых Годуновых, действует до сих пор. Последствия — мучительная смерть. Безопасно пройти по коридору можно только в сопровождении персонала, который находится под личным благословением императора.

Комендант пододвинул лист ко мне.

— Прошу расписаться, что вы ознакомлены с правилами.

Я пробежался глазами по инструкции. Не найдя явных подводных камней, поставил подпись.

— Засим позвольте откланяться. Дела-с.

Дверь за Карлом Романовичем с лёгким щелчком закрылась, окончательно очертив границы моей новой свободы.

Оставшись один, я даже несколько растерялся, не понимая, что делать дальше, но громогласный ропот пустого желудка вернул меня из размышлений к реальности.

На переговорнике была всего одна кнопка. Нажав её, я услышал приятный женский голос:

— Я вас внимательно слушаю.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я. — Что насчёт ужина?

— Есть конкретные пожелания?

— На ваше усмотрение, но побольше. Я готов быка съесть.

— Через двадцать минут заказ будет доставлен. Что-то ещё?

— Не отказался бы от комплекта нижнего белья, приличного костюма, рубашки и ботинок.

— Ваш размер?

— Не имею ни малейшего представления.

— Служащий, который принесёт ужин, снимет мерки и учтёт ваши предпочтения. Будет что-то ещё?

— Нет, спасибо.