Упершись прозрачными руками в невидимую преграду, он прорычал:

— Умри, наглец!

Тело сковал арктический холод, но не успел я испугаться, как он тут же пропал.

— Ты чего сразу не сказал, что из рода Медведевых? — возмутился призрак. — Зачем голову морочил? И вообще, чего ты здесь делаешь?

Я же был настолько поражён, что невидимый страж, о котором упоминал Карл Романович, может спокойно разрушить дверь и наслать арктический холод, что машинально брякнул:

— Убийцу жду.

— Убийцу? — нахмурился призрак. — На моей территории? И где же он?

Словно в ответ на заданный вопрос, в тишине коридора послышался хлопок лифтовых дверей.

— Ты пока в себя приходи, — расплылся в предвкушающей улыбке призрак. — А я пойду перекушу. Вернусь — поговорим.

С этими словами призрак растворился в воздухе, а коридор наполнился хриплыми выкриками, которые то приближались, то удалялись.

Плюнув на осторожность, я подскочил к дверному проёму и выглянул из комнаты, чтобы тут же отпрянуть назад, — мимо меня пролетел удирающий от призрака поляк. Тот самый, которого Мазепов послал по мою душу. Он бежал, не разбирая дороги, и даже не заметил меня.

Я же, поймав кураж, сделал шаг в коридор — очень уж было интересно, как сообщник Феницана сдерживает местного стража.

Ко мне спиной пятился толстенький низенький дядечка. Он выставил вперёд руки, сдерживая невидимой силой призрака, а висящие на нём защитные артефакты один за другим рассыпались пеплом.

Вспомнив свой сон, я решил, что это — продажный повар, поэтому без зазрения совести врезал ему по шее.

— А-а-а-а-а! — заорал потерявший концентрацию повар.

Призрак прыгнул на него, а я дёрнулся было в свой номер, но не успел.

Пуф!

Сзади что-то едва слышно кашлянуло, а левое плечо вспыхнуло от острой боли.

Поляк! Как же я мог про него забыть! Точнее, не забыть, а временно списать со счетов.

Упав на пол, я откатился в сторону и, не обращая внимания на пробитое плечо, прыгнул за диван.

Вух!

По коридору пронеслась гулкая звуковая волна. Какая-то её часть залетела и в мою комнату. По мозгам ударило, словно кувалдой, в глазах потемнело, из ушей брызнула кровь.

Слово отреагировало на удивление оперативно:

На регенерацию необходимо пятнадцать процентов энергии.

Приступить? Да/Нет

«Конечно, да!»

Плечо запульсировало болью, зато вернулись зрение и слух.

Выглянув из-за дивана, я успел увидеть, как в коридоре призрак, вцепившись поляку в горло, медленно его иссушает. Фенициан бился в предсмертных конвульсиях, но мне было совсем его не жаль.

Убедившись, что опасность миновала, я вылез из-за дивана и вытер лицо рукавом халата.

— Ты что-то типа… вампира? — просипел я, следя за тем, как призрак медленно обретает плотность.

Ещё немного, и никто не сможет сказать, что ещё недавно он был полупрозрачным монстром…

— Спорный вопрос, — ответил призрак обычным голосом и, закончив свою «трапезу», отбросил оставшуюся от поляка мумию. — Допустим, ты иногда выпиваешь бокал хорошего вина. Ты от этого алкоголик?

— Понятно, — кивнул я. — В таком случае, может, у тебя и имя есть?

— Позволь представиться, — кивнул обычный на вид мужчина, — Прохор Михайлович Медведев. Внук основателя рода, первого соратника Годунова, а по совместительству — страж лабиринта.

— Даже так… — протянул я, соображая, как такое вообще возможно.

Я хотел было уточнить этот момент, но из коридора раздался чей-то стон.

Хотя, почему «чей-то»? Повар, не иначе. Живучий, зараза…

— Тебе придётся добить его самому, — процедил Прохор. — Я не могу — на нём благословение императора.

— Что-то мне в последнее время везёт на продажных поваров, — пробормотал я. — Слушай, Прохор Михайлович, а у службы безопасности не будет вопросов насчёт… всего этого?

— Как это «не будет»? — удивился мой дальний предок. — Обязательно будут.

— Тогда поступим следующим образом… — протянул я и, вспомнив, как исчезло тело Пырялы, мысленно позвал Потапыча.

В следующий миг у моей ноги материализовался подросший медвежонок. Вот только, вместо того чтобы выполнить мою просьбу, он, радостно порыкивая, бросился к Медведеву.

Ноги призрака подкосились, и он рухнул на колени.

— Бэр, Бэр, родненький!

Потапыч лизанул его в нос, а потом и вовсе перевернулся на спину, подставляя пушистое брюшко.

— Опять стал мелким, спасая наш род… — прослезился страж, почёсывая мишке живот. — Как же я по тебе скучал! Ведь фамильяра может призывать лишь глава рода…

Прохор Михайлович поднял на меня удивлённый взгляд и протянул:

— Вы там, в семье, совсем все с ума посходили? Юнца главой выбирать…

— У нас теперь демократия, — отшутился я. — Сам себя выдвинул, сам единогласно выбрал.

Прохор Михайлович нахмурился, явно пытаясь осмыслить эту диковинную фразу.

Я же, воспользовавшись повисшей паузой, подошел к дверному проёму и выглянул в коридор.

Повар, поскуливая себе под нос, пытался ползти в сторону лифта.

— М-да уж…

Виртуальная подготовка в хрустальной капсуле на славу научила меня убивать. Я не впадаю в ступор и не рефлексирую ни во время боя, ни после. Но быть палачом…

Понимаю, что эта тварь продала мою жизнь за гроши, но на душе всё равно скверно. Впрочем, оставлять за спиной врагов я точно не намерен.

— Жадность сокращает жизнь до минимума, — бросил я в спину ползущему по коридору повару. — Потапыч, он твой.

Медвежонок, вскочив, вразвалочку побежал по коридору и запрыгнул на спину взвизгнувшему повару. Втянул в себя воздух, — и тело уже привычно исчезло.

— Р-рад был встр-рече… — проворчал подросший Потапыч и, сладко зевнув, добавил: — Спать! Быстр-ро р-расти.

С этими словами он растворился в воздухе, оставляя меня один на один с Прохором Михайловичем.

Страж озадаченно потёр лоб и протянул:

— Так кто же тебя всё-таки выбрал главой рода?

— А нет больше рода, — горько усмехнулся я. — Остался я один. Да и то — каналы выжжены, магии ноль. И по два раза на дню убийцы в гости захаживают.

— Как же так⁈ Император куда смотрел? Хотя… Давненько я его не видел.

Я молча пожал плечами и, вернувшись к себе в номер, без сил упал на диван.

— Слушай, а какой сейчас год? — донеслось мне вслед.

— Две тысячи двадцать шестой.

— Обалдеть… Значит, я триста лет проспал.

Он двинулся за мной и застыл на пороге.

— Эй, родственничек, тебя как величать-то?

— Михаил, — буркнул я, — да ты проходи. Я в душ схожу и пообщаемся.

С трудом заставив себя подняться с места, я зашёл в ванную и прикрыл за собой дверь.

Сбросив грязный халат, встал под обжигающие струи контрастного душа. Бурая вода уходила в слив, но, увы, не смывала накатившую апатию.

Слишком уж много на меня навалилось событий, словно свора псов на медведя…

Да, я пока что отбиваюсь. Но это тупик. Только удар на опережение может принести победу. А вектор для удара скрыт пеленой этой войны. Именно это и удручало.

Снова взглянул в зеркало. Там стоял затюканный судьбой парень со шрамом, рассекающим причёску, словно пробор.

«Не, так не пойдёт».

Я представил, как медленно, со вкусом, расправляюсь со всем родом Мазеповых. Как по волшебству, взгляд у парня в зеркале тут же стал хищным.

Следом вообразил, как иду к принцессе Надежде, признаюсь ей в любви, а она бросается мне на шею.

С лица парня исчезли черты замученного циркового мишки. Теперь там стоял голодный и злой медведь-шатун, знающий свою силу.

Вот такая «упаковка» и позволит втоптать все неприятности в грязь обыденности!

Накинув новый халат, я вышел в гостиную. Прохор Михайлович чинно сидел за столом, нет-нет да и бросая задумчивые взгляды на дверной проём.

— Значит, говорите, страж лабиринта? — протянул я, усаживаясь за стол.

— Именно так, — кивнул призрак. — Наш предок, твой полный тёзка, Медведев Михаил Вячеславович, при Борисе Годунове служил ключником. Деятельный был, на месте усидеть не мог.