— Почему?

— Так ведь работа-то моя не сказать, что легкая. Особенно поначалу выматывалась с непривычки. Так вот эта травка для меня спасением стала. Я и другие травы знаю, но вам сейчас эта нужна, чувствую. Она, знаете, как называется?

Королева приняла стаканчик и принюхалась. Пахло даже приятно, и налито было всего на половину и без того небольшого стаканчика.

— Как? — спросила она, продолжая принюхиваться.

— Зорькой, вот как, — важно ответила Келла. — Ну это у нас, у простых. У ученых, может, и иначе как, а мамка моя Зорькой эту траву называла. Говорила, мол, и собирать на заре надо, и телу отдых, как после сладкого сна. Вы пейте, не бойтесь, она дитю вреда не сделает.

— А почему так мало? — продолжая медлить, спросила Лания.

— Много нельзя, — пояснила камеристка. — Это так она бодрит, а если много, то человек совсем дурной становится. Как помешанный. Кто смеется над всем подряд, а кто и злющий делается. На людей начинает кидаться, такое сотворить может, у-у-у. Так что понемногу надо. А вам я еще и водичкой развела отвар, чтоб послабей, стало быть. Но помочь всё равно должен.

— Спасибо, — рассеянно улыбнулась королева, решилась и выпила.

Отвар оказался приятным не только запахом, но и на вкус. Горечи совсем не было. Вернув стаканчик камеристке, Ее Величество прикрыла глаза и стала дожидаться обещанного облегчения. Она и вправду устала, пока ответила на все письма. Поначалу отвечать было легко, она даже пыталась разнообразить текст послания, но спустя несколько писем текст становился всё короче. А вскоре и вовсе превратился в однотипную благодарность королевы ее подданным за сочувствие и скорбь.

Лания поняла, что канцелярские писцы — это истинное благо. Им и вправду можно было доверить написать ответы на письма, а самой только расписаться в них… или как там это делается у королей? Но раз уж взялась, то вдова довела дело до конца, и теперь у нее действительно устали пальцы, побаливала спина и немного ныла голова. Так что Ее Величество точно знала, что лично ответит на следующие послания только на те, которые будут от монархов и написаны лично монархами. Именно так.

— Ох, хорошо так, — блаженно простонала государыня.

По телу ее всё более разливалась приятная легкость, противная тупая боль в голове окончательно исчезла, и настроение улучшалось с каждым утекающим мгновением.

— Я, кажется, готова ответить еще на кипу писем, — произнесла она и легко рассмеялась. — Отчего вы раньше не дали этого чудесного снадобья?

— Мешать не хотела, — с неожиданным смущением призналась Келла. — Вы когда писать начали, такая счастливая были. Думаю, раз дело в радость, стало быть, и усталость терпится. Помешаю, испорчу всё только, вот и ждала с отваром, когда закончите.

Лания ответила удивлением во взоре.

— Счастливая? — переспросила она.

— Счастливая, — кивнула камеристка. — Вы ведь то печальная, то задумчивая. А тут видно было, что с удовольствием за дело взялись, даже руки потерли. И глаза загорелись. Вот и говорю, счастливая.

— Может и так, — улыбнулась королева и поднялась из-за стола.

Зажмурившись, она потянулась и вновь рассмеялась. И вправду трава-зорька, будто только с ночи отдохнувшая встала… или заново родилась. А заря и есть рождение, рождение нового дня. Да, хорошее название, и травка чудесная.

— Дорогая, вы — мое сокровище, — уже в который раз повторила Лания, и щеки Келлы заалели.

Она смущенно потупилась и махнула рукой.

— Будет вам, госпожа, я от души…

— И тем ваша забота ценней, — улыбнулась ей королева и бросила взгляд в окно.

Было еще совсем не поздно, и Ее Величество решила прогуляться. Она посмотрела на письма. Все они были готовы к отправке адресатам, так что нужно было закончить с этим делом.

— Келла, отнесите всё это его милости барону Лекиту. Пусть отправит.

— Слушаюсь, государыня, — поклонилась камеристка.

— Заодно оповестите моих телохранителей, что я намереваюсь прогуляться, — продолжила королева.

— Сейчас? — удивилась Келла и вновь склонила голову. — Простите за дерзость, Ваше Величество. Мне попросту подумалось, что вы голодны.

— Вы меня хорошо накормили перед тем, как я села писать, — ответила ей Лания. — Теперь хочу прогуляться.

— Как скажете, Ваше Величество, — в третий раз поклонилась камеристка.

Когда государыня покидала покои, Келла уже ушла, а гвардейцы ожидали госпожу, чтобы сопроводить ее на прогулку по парку. Дворца покидать королева не намеревалась, просто пройтись и насладиться теплым днем, а заодно поразмышлять. Кажется, Лания еще никогда так много не думала, как со дня смерти своего мужа.

Да и не над чем было особо раздумывать. Помечтать, да, это было привычным занятием, пока была девицей. А после свадьбы, когда стало понятно, что ни одна из грез не сбылась, мысли были в основном об одном и том же — о неверности супруга, а еще вопрос — за что богини так обошлись с ней, Ланией, даровав несчастную судьбу.

А теперь не было ни грез, ни переживаний об отношении к ней мужа. Зато размышлений имелось в избытке. И если бы из них можно было чеканить монеты, то раздавала бы их королева полными пригоршнями. Все нищие были бы счастливы. Подобная аналогия показалась Лании забавной, и она хмыкнула, но заставила себя унять веселость. Сейчас она выходила к подданным, а им не пристало видеть, как скорбящая королева смеется.

Придворные и прислуга, попадавшиеся на пути государыни, приветствовали ее, но никто не пытался остановить, не задавал вопросов и не просил уделить ему хотя бы минуту. Королева казалась отстраненной и готовности к общению со своим народом пока не выказала ни разу.

Люди склонялись при ее появлении, выказывая положенное почтение. Но какие бы мысли ни полнили головы обитателей королевского дворца на самом деле, каких-либо действий они не спешили предпринять, продолжая выжидать и приглядываться. Начала приглядываться к людям и Ее Величество.

И вроде проходит мимо, погруженная в свои мысли, молчаливая и печальная, но взгляд зеленых глаз скользил по лицам. Лания смотрела на тех, кто кланялся ей, и вспоминала, что знает о них и знает ли вообще. Впрочем, все сведения, какие у нее имелись, были получены в разговорах с фрейлинами или кавалерами из свиты государя, точнее, из сплетен. И все-таки это были сведения…

Похоже, и вправду стоит послушать своих женщин. Не брать на веру, что они скажут, но так, возможно, станет понятно и то, кто входит в ее собственное окружение. А после приблизить тех, кто достоин доверия, и избавиться от тех, кто ищет возвышения за счет своей госпожи. Да, определенно, нужно начать уделять время собственной свите.

Только… Теперь у нее было две свиты. Кроме тех, кто обслуживал государыню, по наследству вместе с королевством достались и те, кто служил покойному государю. С ними тоже надо было что-то делать. Большая часть из них — это представители древних родов, которые исстари служили или просто находились при Дворе. Просто избавиться от них было недальновидно. Да и раз Ангвир приблизил их, стало быть, имелись и дельные.

Да-а… Надо же. Вроде бы мелочи, но их столь много, что, начни разгребать, и окажется, что стоишь под нависшей сверху скалой. Быть может, проживи Лания во дворце лет десять, и сейчас ее бы мало волновало: кого приблизить, а кому можно дать отставку. Но ведь это древние рода! Отвернись от них, и они встанут на сторону того, кто готов лелеять их спесь и гонор! Значит, надо действовать осторожно.

Вздохнув, королева удрученно покачала головой. Она совсем не была готова ко всему этому, хотя Двор и являлся прямой обязанностью супруги короля. Однако за год супружеской жизни Лания не успела столкнуться с чем-то большим, чем подготовка празднеств, выездов и поздравлений высших сановников и соседних государей.

Жизнь при Дворе была давно налажена, а юная королева не особо совала в нее нос, следуя требованиям супруга, да и попросту являясь по природе своей спокойного нрава. Но громких скандалов за это время не случилось, которые бы требовали вмешательства государыни. Если у придворных были какие-то нужды, то шли они к королю, а не к королеве. А собственная свита хлопот не доставляла. В общем, год в королевском дворце прошел без потрясений и всплесков, которые бы добавили опыта супруге монарха.