— Матушка всегда была на моей стороне, — услышала Лания и, открыв глаза, обернулась к деверю. — С ней я чувствовал себя защищенным. Я знал, что она сделает всё, чтобы выручить меня, позаботится о благополучии, как любая мать. С вами же всё иначе, сестрица, уже тем, что теперь забочусь я, и мне это нравится. Я… наверное, наконец ощущаю себя полезным.

Королева ответила удивленным взглядом. Она вернулась к скамейке и посмотрела на принца сверху вниз, но взгляда его не поймала, потому что он глядел на ее живот. Канлин поднял руку, коснулся королевского чрева, и в это мгновение младенец пошевелился. Его Высочество отдернул руку, но тут же вновь дотронулся и поднял взгляд на невестку.

— Это он? — спросил деверь.

— Или она, — чуть хрипловато ответила Лания и отступила.

Она кашлянула прочищая горло и вернулась к кусту с белыми цветами. Королева отвернулась, пряча румянец смущения. Она и сама не поняла до конца, какие чувства вызвало это прикосновение. Канлин еще никогда не трогал ее живота и не изъявлял такого желания. За плечи мог взять, чтобы, к примеру, вывести из холодного склепа. Брал за руку, опять же, когда для того была причина. Но вот так… интимно, еще ни разу не прикасался, тем более к животу. Но неприятия это не вызвало, как, наверное, и не было приятным. Больше смутило от неожиданности порыва.

— Это было… непривычно, — услышала Ее Величество, но не повернула головы. Только услышала неспешные шаги за спиной. Канлин шел к ней.

— Ваши женщины от вас не беременели? — спросила Лания и почувствовала, что запылали не только щеки, но и всё лицо. Разговор становился чересчур откровенным и даже неприличным.

— Я… — принц на миг замолчал. — Я никогда не притрагивался к животу женщины в тягости и не держал на руках младенцев.

Похоже, и на этот вопрос невестки Его Высочество не желал отвечать. Лания обернулась и потупилась, потому что он стоял слишком близко и опять блуждал взглядом по ее лицу.

— Я больше не хочу разговаривать, — дрогнувшим голосом произнесла королева. — Я устала и хочу спать. Провожать меня не надо.

Канлин отступил, и она поспешно прошла мимо, так и не подняв взгляд.

— Сестрица, — позвал принц. Лания протяжно вздохнула и обернулась. — Кажется, я расстроил вас. Простите, я не хотел.

— Вы не расстроили меня, братец, — ответила Ее Величество. — Просто я больше не хочу разговоров. Не сегодня. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — произнес Канлин и склонился в церемонном поклоне.

Больше Лания не останавливалась и сразу направилась в покои. Ей не нравилось произошедшее, но более всего не нравилось то, что она чувствовала. Это было неправильно, предосудительно и… опасно. Потому, когда дверь за ее спиной закрылась, и рядом осталась только Келла, Ее Величество сказала:

— Дорогая, я хочу, чтобы вы разобрались с тайнами принца.

— Трактирщица? — понятливо спросила камеристка.

— Да, — устало кивнула королева.

Келла чуть помялась, но все-таки напомнила:

— Вы не хотели знать его тайн.

— И сейчас не хочу, — усмехнулась Лания. — Но не понимаю ни поведения Канлина, ни чего от него ожидать, потому желаю знать о нем больше. Иного не скажу.

— А Аролог?

— Я не уверена, что он оставит в тайне мой интерес, — отмахнулась королева. — Узнайте.

— Как пожелаете, госпожа, — поклонилась камеристка.

Уже лежа в постели, Лания крутилась с боку на бок, изо всех сил гоня мысли обо всем, что произошло за вечер. Она пыталась размышлять о Восточном королевстве, о Варгензе, о том, что до родов осталось совсем немного, а она всё еще не знала, подойдет ли для дитя, выбранное имя. А еще об объятиях Ангвира незадолго до его смерти… Но перед внутренним взором вновь и вновь появлялось лицо наследного принца и его пронзительный взгляд.

— Да что вы пристали ко мне, братец? — проворчала королева. — Иных забот у вас нет? Оставьте наконец меня в покое и дайте заснуть.

А когда сон все-таки смежил веки правительницы Северного королевства, она вдруг оказалась на далеком берегу, где за кустарником с пышными белыми цветами шумело море. Лания неспешно брела по дорожке между кустами, а супруг шагал с ней рядом. Они держались за руки и наслаждались солнечным днем и цветочным ароматом.

— Лани… — ласково позвал Ангвир.

Женщина повернула голову и встретилась взглядом с темно-васильковыми глазами Канлина…

На следующее утро Лания проснулась в пресквернейшем расположении духа. И когда она открыла глаза и повернула голову, то обнаружила на прикроватном столике вазу с цветами. И не просто цветами, а именно теми белыми иноземными, которые росли на кустах в зимнем саду.

— Келла! — сев, закричала королева.

Послышался стремительный перестук каблучков, и в опочивальню вбежала камеристка. Она выдохнула, поклонилась, а, распрямившись, посмотрела на государыню преданным взглядом.

— Откуда здесь это? — раздраженно спросила Лания, кивнув на вазу.

— Его Высочество просил вам передать, — ответила Келла.

— Когда он успел?! — воскликнула королева, но этот вопрос мог быть, как обращен камеристке, так и выражением негодования. Впрочем, так оно и было.

— Вы уже почивать изволили, когда наследный принц явился, — ответила Келла. — Зашел гвардеец и сразу ко мне, сказал, что Его Высочество ждет. Я вышла, ну вот он и передал для вас. Сказал, что вам эти цветы пришлись по нраву. И вроде как вы были чем-то недовольны, а он хочет вас порадовать. Не надо было брать?

— Но почему поставили именно сюда? — всё еще раздраженно вопросила Ее Величество, в эту минуту подозревая, что аромат цветов стал виновником сна, который привел ее в дурное расположение духа.

— Так принц велел, — с толикой удивления развела руками камеристка. — Так и сказал, мол, поставь цветы так, чтобы Ее Величество проснулась и увидела их. Пусть ей, то есть вам, будет приятно. А вам, видать, не пришлись цветочки по нраву. Унести?

— Да, — буркнула Лания и откинула одеяло. — Выкини их.

Келла как раз подошла к столику, уже взялась за вазу, готовая перенести цветы в гостиную, но слова госпожи остановили ее. Женщина развернулась к королеве и посмотрела на нее озадаченным взглядом.

— Неужто принц обидел вас? — спросила камеристка. — Вчера сказали, что его не понимаете, а сегодня на цветы гневаетесь. Даже вон велели их выкинуть. Простите, что опять сую нос, куда не следует, — привычно закончила она извинениями.

Лания полуобернулась, бросила на Келлу взгляд и ответила:

— Он меня не обидел.

— Чего ж тогда на цветы бранитесь? — совсем уж изумилась камеристка.

— Да, цветы и вовсе ни в чем не виноваты, — буркнула себе под нос Лания и произнесла уже спокойней: — Хорошо, просто унесите их в гостиную, пусть стоят там.

— Как угодно Вашему Величеству, — поклонилась камеристка.

Она забрала вазу, уже дошла до двери, но вновь остановилась и обернулась.

— Ой, тут же еще записка, — она вытянула из середины букета маленький конвертик. — Читать будете, госпожа, или сразу в огонь?

Королева обернулась, остановила взгляд на послании и уже намеревалась приказать сжечь, однако покривилась и протянула руку:

— Ну хорошо, давайте сюда, — произнесла она таким тоном, будто делала Келле одолжение, которая прежде долго упрашивала.

Впрочем, камеристка на это внимания не обратила и просто передала государыне конверт, а после вышла, оставив Ланию наедине с ее недовольством и… любопытством.

— Что он там еще решил добавить ко всем этим взглядам и касаниям? — ворчливо вопросила королева, ломая личную печать Его Высочества. Развернула послание и пробежала его взглядом, а после перечитала, уже не спеша: — Дорогая сестрица, наша встреча вышла до крайности странной. Признаться, я несколько обескуражен произошедшим, но, заверяю вас, что не имел ни в голове, ни на сердце никаких помыслов, какие вы, кажется, заподозрили. Это оскорбило бы вас и оскорбило меня, и причина тому нам обоим известна — это ваш супруг и мой покойный брат.