Впрочем, кажется, на балах они несколько раз танцевали с одобрения короля. Но во время танцев вели лишь пустой светский разговор, а по окончании деверь провожал невестку и отходил. Нет, не было повода заподозрить Его Высочество в чистоте помыслов и искренности. Ему попросту некого было жалеть и оберегать. Лания оставалась малознакомой женщиной, которая стояла на пути к трону… И вдова решила, что от принца надо держаться как можно дальше. Так было спокойней.

Объехав улицы столицы траурная процессия вернулась во дворец. Государь почти достиг места своего упокоения, оставалось спуститься в склеп. Канлин спешился первым. Он подошел к карете и протянул руку, чтобы помочь Лании выйти из нее. Королева нахмурилась, но отказываться вновь не стала, да и не было для этого повода. Простой жест вежливости.

Они так вдвоем и ждали, пока гроб снимут с повозки, когда подойдут жрецы, и процессия, уже сильно уменьшившаяся, направится по последнему пути почившего монарха. Жена, брат, дядя, прочие родственники и особо приближенные. Все остальные могли выдохнуть и отправиться по своим делам, будь то служба или посплетничать о том, чему стали свидетелями.

— Позволите ли вести вас, сестрица? — тихо спросил Канлин.

— Благодарю за заботу, но слабость миновала, и я твердо стою ногах, — ответила Лания.

— Как угодно, — не стал настаивать принц.

Уже в склепе, слушая свирель Смерти, Лания смотрела на каменный саркофаг, куда опустили гроб, и наконец ни о чем не думала. Разум и душа ее отдыхали под звуки печальной мелодии, уже хорошо знакомой женщине. Говорили, что дух покойного, вспомнив всю свою жизнь, а не какое-то событие, которое удерживало его в мире живых, уже послушно рвал последние связи и уходил туда, где его ждали сестры-богини, чтобы предстать перед ними и узнать о дальнейшей своей участи. Может и так…

Королева вновь вознесла молитву к Высшим силам, чтобы они не были слишком суровы с ее супругом. Всё же ни злым, ни жестоким он не был. Человек, как человек, с достоинствами и недостатками.

— Богини будут милостивы к нему, — неожиданно произнес Канлин, и Лания посмотрела на него, не сумев скрыть удивления во взоре. Он будто подслушал ее мысли. — Мы все молимся об этом, — продолжил принц, и пояснив, и вновь словно угадав, о чем думает королева.

— Да, государь был добрым человеком, — впервые подал голос королевский дядя.

Лания шагнула к гробу, склонилась и коснулась мертвых уст своими губами. Она сделала это в порыве. Традиция не требовала подобного, и, происходи это сразу после смерти короля, его жена, может, и не сделала бы этого. Но прошли пять дней, за которые мертвец стал для нее настолько близким, что и живые не могли бы соперничать с ним. Женщина доверяла только ему и свою защиту видела именно в нем, как бы странно это ни звучало. Так что сейчас Лания целовала не почившего мужа, она прощалась с единственной родной душой, от кого не ждала подвоха.

— Мой дорогой, — шепнула она, — как же мне жить без вас…

На плечи ей легли чьи-то ладони, и женщина подчинилась. Она отошла от гроба и только сейчас увидела, что двое из кавалеров, которые несли гроб, уже держат крышку. Свирель жреца замолчала, значит, церемония подошла к концу. Королева так и не поглядела на того, кто всё еще удерживал ее.

Сквозь мутную пелену она смотрела, как закрыли гроб, а после на саркофаг опустили крышку из темного отполированного мрамора, украшенную позолотой. На ней был вытесан лик покойного короля, а еще его имя и годы жизни. Вот и всё, что осталось от еще молодого и полного сил мужчины.

— Вот и всё, — прошептала Лания.

Развернувшись, она уперлась взглядом в грудь того, кто еще не отпустил ее. Подняв голову, вдова встретилась взглядом с деверем. Она нахмурилась, высвободилась из рук Канлина и побрела к выходу из склепа. Никто ее не догнал и не попытался навязать своего общества. Но у лестницы присоединились королевские гвардейцы.

Лания обернулась и с удивлением посмотрела на них, но тут же поняла, что гвардейцы охраняют мать будущего короля… если, конечно, это не девочка. Впрочем, груз, давивший на плечи, неожиданно ослаб, королева почувствовала себя несколько уверенней. У нее есть охрана, а это очень и очень неплохо. А следом она подумала, что многого не знает, что будет происходить в ее жизни дальше. И это вовсе не чьи-то интриги.

С этой мыслью она вышла на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, и сразу же услышала монотонные удары колокола, который знаменовал, что государь похоронен.

— Надо во всем разобраться, — прошептала себе под нос королева и направилась во дворец. — Но сначала надо отдохнуть и выспаться.

Женщина прошла мимо склонившихся придворных и стражей, салютовавших ей… или тому, кто скрывался в ней. И сердце ее отстукивало в унисон с колоколом: бом… бом… бом…

Простая черная карета без каких-либо украшений остановилась возле дворца герцогов Вилленов. Лакей спешно спрыгнул с запяток и поспешил открыть дверцу. Он согнулся в низком поклоне перед женщиной в красном платье. Лицо ее было скрыто вуалью, и понять, что дама еще молода, можно было по тонкому стану и легкой походке.

Женщина направилась к высокому каменному крыльцу, а следом за ней шел высокий мужчина в сером плаще, накинутом поверх такого же серого костюма. Был он примечательного роста и сложения, да и выправка могла принадлежать только служивому человеку. И если бы у дворца в эту минуту остановился кто-то наблюдательный, то он непременно бы отметил, что похожих мужчин в серых неприметных одеяниях было еще трое. И все они, хоть и не стояли рядом, но расположились неподалеку и наблюдали за улицей и подходами к жилищу герцогов Вилленских.

Никто из прохожих уже не видел, как округлил глаза привратник, едва дама подняла вуаль, и склонился в низком поклоне.

— Ваше Величество, великая честь, — произнес давний слуга в отчем доме королевы.

Лания тронула его за плечо и направилась к лестнице. Там ее уже ждал дворецкий, также застывший в поклоне.

— Где мой отец? — спросила королева.

— Его светлость в своем кабинете, Ваше Величество, — с почтением ответил дворецкий.

— Не надо меня провожать, — сказала государыня. — Позаботьтесь о моем сопровождении. — После посмотрела на гвардейца и пояснила уже ему: — В этом доме живут мои родители, здесь угрозы нет. Идите с дворецким. Когда я соберусь во дворец, вы узнаете об этом.

— Как угодно Вашему Величеству, — поклонился телохранитель.

Более Лания внимания на него не обращала. Она зашагала по лестнице, спеша поговорить с отцом о том, что ее сейчас волновало. И чтобы спокойно побеседовать, вдова оставила свою свиту во дворце под предлогом посещения храма Смерти. Впрочем, она и вправду его посетила и вовсе не для того, чтобы оправдать свои слова. Королева ездила туда, чтобы помолиться у подножия статуи Смерти за своего мужа.

Даже удивительно, насколько он стал ей ближе мертвым. Лания простила неверному супругу его любовь к другой женщине, его равнодушие к ней и холодность в супружеской постели. Простила разом всё, что держала на сердце за время их короткого супружества. Всего пять дней рядом с мертвецом примирили женщину с тем, с чем она не хотела мириться в течение года рядом с живым мужем и терпела лишь потому, что не могла высказаться против.

А теперь у королевы были иные заботы. И если бы кто-то предложил вдове поменять их на прежнее существование, она бы с радостью согласилась. Ну и пусть муж не любит, пускай посещает другую женщину, зато за ним она была, как за каменной стеной. Спокойна и незыблема в уверенности, что проживет до старости, не зная тревог и нужды. Уж лучше бы та ревность, чем опасения за собственную жизнь и жизнь не рожденного дитя. С ревностью жить можно и вполне счастливо, найдя успокоение в ином. Умерев же…

— Ну хватит, — покривившись, остановила себя Лания.

Она уверенно подошла к кабинету отца и без стука открыла дверь. Герцог, что-то писавший в эту минуту, поднял голову и спешно встал на ноги. Он поклонился дочери, соблюдая этикет.