Тяжело сглотнув, королева велела:

— Проводите его светлость до ворот дворца. У него более нет права посещать Двор.

Ранала подняли на ноги и потащили прочь. Он вывернулся и закричал:

— Кто ты без нас?! Ты совсем одна! Тебя сожрут живьем, и только ты сама будешь в этом виновата… королева! — Кто-то из гвардейцев, не церемонясь, отвесил ему затрещину, и до Ее Величества донесся рев брата: — Прочь, псы!

Лания добрела до скамейки, стоявшей невдалеке, тяжело опустилась на нее и закрыла лицо ладонями. Что она сейчас наделала? Может, и вправду лишила себя единственной поддержки? Возможно, надо было действовать иначе, мягче, гибче… хитрей, как она и хотела, но… Брат и вправду вывел ее из себя. Виновата ли в этом беременность или же попросту сейчас королева, как зверь, загнанный в угол, начала скалить зубы, но иначе она не смогла.

— Одна… — прошептала Лания и тут же ожесточенно мотнула головой.

Нет, не одна. У нее была Келла, был Радкис, а еще гвардейцы, которые открыто выступили на стороне своей госпожи. Были и другие сторонники, которые ждали от нее решения, как королевство будет жить дальше. Нет, она не была одна. «Его светлость, даже если и выразит неудовольствие, то ссориться с вами не станет, — вспомнились Ее Величеству слова советника, сказанные вчера в этом же парке. — Иначе он утеряет влияние, а, следовательно, мечты вашего батюшка разлетятся прахом. Он будет вынужден идти у вас на поводу».

— Вы совершенно правы, ваше сиятельство, — тихо ответила своим мыслям Лания и улыбнулась. — Если мой род желает остаться подле меня, то я вынужу их служить мне. Они для королевства, а не королевство для них. Именно так. — И усмехнулась: — Или же у меня станет еще на несколько врагов больше. Ох, богини, дайте мне сил, — и она вновь скрылась за ладонями.

— Ваше Величество, — позвал оставшийся гвардеец, — вам дурно? Я могу вам помочь?

Королева посмотрела на него, после встала и сжала ладонь.

— Ваша верность — лучшая помощь, — сказала она.

— Мы верны государям Северного королевства, — ответил телохранитель.

Лания улыбнулась ему и отступила. Верность государям — хорошо, но мало. Сменится государь, насильно или по закону, и верность гвардейцев тоже сменится. Да, прав был Радкис, и в этом тоже прав, ей нужно было больше, чем верность клятве, ей нужна была их личная преданность ей. Значит, и к этому совету она тоже прислушается.

— Ради тебя, — отойдя от телохранителя, шепнула королева и прижала ладонь к животу. — Ради тебя и во имя твое. Я сумею, клянусь. — А после, прикрыв глаза, вздохнула: — Всевышние, дайте мне сил, они мне необходимы.

— Ваше Величество, его сиятельство советник Радкис просит дозволения войти.

Лания оторвалась от чтения записей, посмотрела на барона Лекита — своего секретаря и не сразу сообразила, чего он от нее хочет. После кивнула:

— Передайте его сиятельству, что я готова его принять, — наконец сказала королева.

— Смею напомнить, что через четверть часа придет министр финансов с докладом, — произнес Лекит.

— Благодарю, я помню, — вновь кивнула Ее Величество, — пригласите советника.

— Слушаюсь, государыня, — поклонился барон и удалился из кабинета.

Лания полуобернулась и бросила взгляд на портрет супруга. Его повесили сегодня после того, как королева сделала свой выбор. Когда она вошла в кабинет после утренней поминальной молитвы, здесь уже стояли несколько портретов, подготовленные секретарем.

Ее Величество перешла от одного к другому, в задумчивости потирая подбородок, затем вернулась ко второму из пяти предложенных и указала на него.

— Этот. Здесь Его Величество особенно хорош.

— Как пожелает Ваше Величество, — ответил Лекит, и вскоре портер Ангвира сменил портрет его отца.

Лания еще раз подошла к нему и застыла на несколько минут, разглядывая изображение почившего мужа. Портрет был написан вскоре после коронации. Что чувствовал в тот момент Ангвир, этого его вдова знать не могла, но художнику удалось передать умиротворенное, даже мечтательное выражение на лице молодого короля. Взор его был устремлен вдаль, и казалось, что уголки губ государя подрагивают от сдерживаемой улыбки. Королеве то и дело мерещилась эта едва приметная улыбка. И именно таким ей хотелось видеть своего супруга, когда она будет смотреть на него. Будто он говорит: «У вас всё получится, дорогая моя, всё будет хорошо».

— Я сумею, — уверила мужа Лания, оставив воспоминания о том, как портрет утвердился у нее за головой. После обернулась к двери и улыбнулась, потому что в кабинет вошел граф Радкис. — Проходите, ваше сиятельство, я рада вам.

Советник, не дойдя до стола, остановился и склонился перед королевой.

— Ваше Величество, — произнес он, распрямившись, — и я рад видеть вас в добром здравии и в заботах о государстве.

— И как вы находите меня в этом кресле? — полюбопытствовала Лания.

— Оно вам к лицу, Ваше Величество, — уголки губ графа дрогнули в улыбке. — Безмерно счастлив, что вы берете бразды власти в свои руки.

— Благодаря вам, дорогой граф, — ответила королева. — Прошу меня простить, много времени я вам уделить не смогу, но поговорить нам нужно.

— Как будет угодно моей госпоже, — советник вновь склонился. — Едва вы меня призовете, и я явлюсь.

— С чем же пожаловали сейчас?

— Принес, как вы просили, мои заметки о придворных, — ответил Радкис. — А еще хотел поддержать вас, государыня. В деловом крыле сейчас суматоха, Кабинеты готовят доклады, — он хмыкнул, — чиновники в волнении. Приятное зрелище, признаться.

— Правда? — щеки королевы мгновенно вспыхнули, и она, опустив взгляд в записи секретаря, перевернула лист, так пряча смущение.

— Не тревожьтесь, государыня, пусть тревожатся те, кто явятся к вам, — поспешил успокоить ее советник.

— Чего же им тревожиться? — Лания пожала плечами. — Они хотя бы понимают, о чем будут говорить, а мне еще только предстоит в этом разобраться.

— Они не понимают пока, что будет дальше, — ответил Радкис. — Многие ожидают, что вы отдадите управление вашей родне. Однако вчера произошел скандал, вы изгнали брата. Об этом жужжит весь дворец. А сегодня Кабинеты получили распоряжение готовить доклады и явиться в указанное время. Они не ждали подобного призыва, бумаги не приведены в порядок. Впрочем, они попросту не знают, о чем докладывать, потому что при вас служба только началась. Пожалуй, спокоен только министр финансов, он принял ваши слова о новой встрече к сведению.

— Он… — королева чуть помедлила, — на моей стороне?

— Он на стороне Северного королевства, — улыбнулся граф. — Так что можно сказать, что на вашей. Потому вышел к вам позавчера, и потому услышав ваши слова о скорой встрече, готовился.

— А его жена? — Радкис, услышав вопрос, в недоумении приподнял брови, и Лания пояснила: — Видите ли, ваше сиятельство, вчера мой брат объявил, что знает о поисках лекаря, который проводит Канлин. Сегодня, когда мы ехали в храм на поминальную молитву, я спросила принца, почему об этом известно даже Раналу?

Сама я не говорила об этом никому, кроме вас. Уверена, что и вы не делились с кем-то нашими беседами, — она замолчала и задержала взгляд на советнике, и тот, достав знак двух богинь, прижался к нему губами, знаменуя этим жестом клятву. Лания кивнула и продолжила: — Я так и думала. Так вот и Канлин уверяет, что ни с кем не делился своими намерениями. Он признался, что у него был свой врачеватель, которому он доверяет, но я потребовала выбор, и Его Высочество обратился к трем дамам, кто выносил и родил более двоих детей. Среди них была и супруга графа Нимуса, нашего министра финансов. И раз уж мой братец так быстро узнал о поисках принца, то передать ему это могла только одна из этих дам.

— Вы мыслите верно, государыня, — кивнул Радкис, — но не совсем. Дамы любят делиться со своими подругами или же хвастаться перед недоброжелателями. И раз уж Его Высочество ищет врачевателя для Вашего Величества и с этим подошел к ним, то поделиться они могли с кем угодно. Уж с мужем точно.