— Так проведите его, — тускло отозвалась Лания. — Простите, у меня больше нет сил на разговоры. Я хочу отдохнуть.

— Да, государыня.

Граф склонил голову и отстал. Королева не стала задумываться над его словами, на это у нее тоже сил не осталось. В голове и на душе Лании царила пустота. И даже уговаривать себя, что королевство ждать не может, не стала. Ей хотелось хотя бы ненадолго остаться наедине с собой, чтобы свыкнуться с мыслью об утрате. А после решить, как жить дальше.

— Сегодня никого не хочу видеть, — сказала Ее Величество своим телохранителям и скрылась за дверями покоев.

Гвардейцы застыли перед ними верными псами, готовыми растерзать каждого, кто посмеет нарушить покой государыни.

Во дворце царила растерянность. Придворные перешептывались, спрашивали друг у друга, что же будет дальше? Кто-то пытался понять, что вообще произошло?! Беременность королевы, столько времени протекавшая благополучно, вдруг начала внушать опасения тем, кто ожидал рождение нового государя. Кто не ждал, тот осторожно потирал руки и возносил молитву за того наследника, к кому лежала душа, впрочем, явно этого не показывая. С виду встревожены были все.

Дело в том, что Ее Величеству стало дурно. К вечеру своего уединения в покоях, королева пожаловалась на боли в животе. Ее осмотрел дворцовый лекарь и объявил, что состояние государыни вызывает опасения. Усталость от ежедневных трудов и переживание сделали свое дело, и дитя оказалось под угрозой. После этого спешно заложили карету, чтобы везти Ланию в храм Жизни.

Подобное не могло остаться в тайне, потому известие разлетелось по советникам, доложили, конечно же, и Его Высочеству. К королевским покоям начали спешно прибывать и вышеозначенные лица, и свита государыни. И когда ее вывели, королева была бледна и казалась отрешенной. Она доверчиво прильнула головой к плечу лекаря, который бережно поддерживал государыню. Под другую руку ее вел один из телохранителей.

Граф Аролог, прибывший к покоям одним из первых, мрачно взирал со стороны на государыню. После удрученно покачал головой и протяжно вздохнул. Потом появился Его Высочество. Он шел стремительным шагом и казался сильно взволнованным.

Оттеснив гвардейца, Канлин приобнял невестку за талию, чтобы поддержать ее. Лания посмотрела на него и болезненно покривилась. Со стороны было заметно, какие теплые доверительные отношения царят между вдовой покойного государя и его братом, и только принц ощутил, как напряглась королева, когда он дотронулся до нее, а Аролог верно истолковал ее взгляд. Для остальных же придворных виделась забота Его Высочества, и что государыне нехорошо.

Однако придворные собрались не просто так, они ожидали распоряжений. Лания обвела людей взглядом и произнесла слабым голосом:

— Мне неведомо, сколько я пробуду в храме Жизни, но правления не оставляю. Срочные донесения отправляйте в храм, сама я прибуду для продолжения служения Северному королевству, как только буду в силах. Иные распоряжения остаются неизменны, — взгляд ее остановился на главе Тайного кабинета, и он едва приметно кивнул. Склонили головы и остальные сановники и министры, всем было чем заняться. — Благословляю вас, дети мои. Богини не оставят своей милостью королевство и всех нас. Всё будет хорошо, — закончила Ее Величество и придворные склонили головы.

— Пусть богини не оставят нас, — отозвался нестройный хор голосов.

После этого Канлин, не спрашивая ничего мнения, подхватил невестку на руки и понес к лестнице.

— Это лишнее, — негромко произнесла королева.

— Ходить в вашем состоянии еще хуже, — также тихо ответил принц. Лания промолчала, и Его Высочество продолжил: — Зачем вы так растревожили себя? Это всё от переживаний. Келла вам была дорога, я понимаю, но дитя дороже.

— Разве вы не выиграете, если я потеряю ребенка? — спросила королева. — Вам и своего дитя не было жалко, отчего же печалиться о чужом?

— Он мне не чужой, — немного сердито ответил Канлин. — Более того, это самый важный ребенок во всем королевстве. И вы мне не чужая. Как бы вы сейчас ни думали, но мне вы стали дороги. Тревожусь я о вашем состоянии искренне. Что до вашей камеристки, то мое расследование уже начато. Вы получите имена и убийцы, и того, кто всё это затеял, как я и обещал.

— Воля ваша, — равнодушно ответила королева и прикрыла глаза.

Канлин спустился вниз, после вынес невестку на улицу и направился к карете. Следом спешил дворцовый лекарь, шагали телохранители. Все они были одеты для улицы, и только принц оставался без верхней одежды. Холодный ветер ударил в лицо, взметнул волосы, осыпал колючими снежинками, но разгоряченный наследник, кажется, не ощутил мороза.

Он бережно поставил королеву на ноги и помог ей забраться в карету. Придирчивым взглядом нашел уже нагретую жаровню и произнес:

— Я буду сопровождать вас, и возражений не принимаю. Сейчас я говорю не как подданный, но как старший родственник.

— Делайте, как считаете нужным, — с прежним равнодушием ответила Лания.

Канлин задержал на ней взгляд, как-то болезненно покривился и отошел от кареты, а внутрь нее тут же проскользнул лекарь. Королева посмотрела в окошко на то, как на плечи деверя накинули шубу, после подвели уже оседланную лошадь и отвернулась.

— Его Высочество может понять, что угрозы нет, и это всё обман, — заметил лекарь.

— Если он говорит искренно, то его это только порадует, — пожала плечами Ее Величество. — Если же он поспешит об этом сообщить, то я буду точно знать, чего стоят его заверения.

— Простите, государыня, — лекарь поерзал, явно ощущая неловкость, — могу ли я спросить?

— Спрашивайте, мастер, — слабо улыбнулась королева.

— Необходимо ли вам покидать дворец? — задал он свой вопрос и поспешил добавить: — Я вовсе не смею оспаривать вашего решения. Но в вашем положении ездить из храма во дворец и обратно… Мне кажется, было бы разумней… — Лекарь окончательно стушевался и пробормотал: — Нижайше прошу простить меня.

— Вы и едете со мной, чтобы в дороге оберегать мое величество от неудобств, потрясений и нежелательных последствий, — ответила Лания, и ее спутник склонил голову:

— Как угодно, Ваше Величество. Я счастлив служить вам.

Королева прикрыла глаза, показав, что разговор окончен, и медленно выдохнула. Она не чувствовала себя дурно, и живот у нее не болел. Всё это был фарс и обман. Не ради сочувствия или с какими-то далеко идущими целями, но ради собственной безопасности. Теперь, когда не было Келлы, Лания уже не могла слепо довериться людям, окружавшим ее, особенно после смерти верной камеристки. И не просто смерти, а убийства!

Оставшись наедине с собой, королева некоторое время продолжала пребывать в том опустошенном состоянии, в каком вышла от деверя. Мысли ее текли вяло и почти не покидали тягостного зрелища, представшего ей у городской стражи. Лания не могла не думать о том, что виной всему стало ее желание разобраться в старом деле, которое по сути ничего не значило. Да, не значило!

Был неприглядный поступок принца, но подобного скопилось немало на его совести. Канлин вел вольное существование до тех пор, пока брат ни отправил его прочь из столицы. Таких Гавелин у него было немало, как и более родовитых дам. Что еще узнала Лания?

То, что ради сокрытия постыдной тайны королевский род готов на убийство. Впрочем, и тут была своя логика. Сделано это было вовсе не ради обеления принца, но ради сохранения покоя в королевстве. Король был перед выбором: наказать, как прелюбодея, и тем опозорить сына и второго наследника или же пожертвовать несколькими подданными. Он выбрал второе, и это тоже понятно. Потому что, даже если бы Канлин собственноручно убил девушку и ее мать, трогать его никто бы не стал. Ангвир на тот момент не имел жены и детей. И, покарай Его Величество младшего сына, сейчас остался бы только Тридид, у которого нет сыновей. Крайне слабая позиция была бы у Северного королевства.