— Да, время упущено, — глядя в окошко, ответил Канлин. — Я прежде вовсе не думал о таком исходе, ждал подлости, в которой меня можно будет обвинить. А теперь он уже может начать действовать быстрей, чем мы сумеем его опередить. Да и если пойдут отставки и замены… Не встревожим ли мы старого пса прежде времени? Проклятье…

Лания слушала деверя и хмурилась. Ее начали раздирать сомнения. И вроде бы всё говорит верно, но что если пытается подтолкнуть к действиям, которые окажутся губительны для нее и ее ребенка? Дядя помянул о некой тайне, которая должна пролить свет на норов принца. Теперь принц говорит, что дядя способен поднять войско, чтобы захватить власть.

Оба они испытывают неприязнь друг к другу, и оба сходятся в одном, что ее, Ланию, видят своим орудием. В этом у королевы почти не было сомнений. Юная, еще не набравшая опыта и загнана в угол обстоятельствами, когда должна сохранить королевство для своего сына… если, конечно, родится сын. И если все-таки родит короля, то должна уничтожить каждого, в ком заподозрит опасность для жизни своего дитя. Даже если это наследники…

В это мгновение карета остановилась. Дверца открылась, и Канлин первым вышел наружу, а после подал руку невестке. Они так и направились к лестнице, а по ней во дворец.

— Я напугал вас? — глядя на молчаливую королеву, спросил принц. — Простите, богинь ради, я не желал этого. Однако и молчать дольше не желаю. От этой угрозы отмахнуться нельзя.

— Вы, несомненно, правы, братец, — ответила Лания. — Я подумаю, что с этим можно сделать. И вы подумайте, потом обсудим. А сейчас простите великодушно, меня ждут дела.

— Разумеется, сестрица, — Канлин остановился и склонил голову.

Они разошлись как обычно у парадной лестницы. Королева направилась к себе, наследник к себе. И пока поднималась наверх, Лания в задумчивости покусывала губы. Она поглядывала на свое сопровождение и думала, что происходит в ее гвардии. Вроде бы они верны ей, оберегают. А после того, как Ее Величество, прислушавшись к совету Радкиса, сблизилась со своими телохранителями, они, кажется, и вправду стали относится к государыне с большей теплотой… если можно так сказать.

Но это те, кто каждый день сопровождали и оберегали Ее Величество. А глава королевской гвардии — граф Горшик? Его сиятельство кланялся Лании, спрашивал, подобающе ли ведут себя с ней его гвардейцы, заверял в преданности трону и законной власти. Но что думал на самом деле? К кому тяготел?

— Виран, — позвала она одного из телохранителей по имени.

— Да, государыня, — гвардеец поравнялся с королевой.

— Скажите, Виран, только искренне и прямо, как я спрашиваю вас. Если ваш командир прикажет вам напасть на меня, вы ослушаетесь или же исполните его повеление?

Лания посмотрела в глаза телохранителю и прочла недоумение. Однако королева не увидела ни бегающего взгляда, ни растерянности, ни, напротив, не услышала стремительных заверений, что он никогда и ни за что, и как вообще можно было такое заподозрить?! Это немного успокоило. И все-таки королева ждала ответа.

— У нас есть командир, приказам которого мы подчиняемся, — сказал гвардеец, — но клятву верности мы приносили не ему. Я не подчинюсь такому приказу, пока вы наша госпожа, Ваше Величество.

— И я не подчинюсь, — произнес еще один телохранитель.

— Но приказ может быть иным, — встрял третий. — Нам могут сказать, что имеется угроза, и тогда мы слушаем командира, чтобы уберечь монарха, когда он подвергает свою жизнь опасности.

— То есть вы можете стать слепым орудием, верно? — уточнила Лания.

— Да, — кивнул Виран. — Но если поймем, что нас обманули, то встанем на защиту.

— Я услышала вас, — ответила королева. — Благодарю за честность.

Она пошла дальше, гвардейцы направились следом. Однако вскоре Виран вновь был рядом.

— Государыня, дозвольте спросить, — заговорил он, и когда Лания кивнула, продолжил: — Вы сомневаетесь в нас?

— Не в вас, — ответила королева.

— Кто-то вам угрожает? — снова спросил гвардеец.

— Вам известно, что угрожать мне могут многие, — королева решила быть и дальше откровенной, — но точных сведений у меня нет. Всего лишь хочу понять, что будет, если ваши командиры в сговоре с кем-то захотят избавиться от меня вашими руками.

— Таких разговоров не слышал, — чуть подумав, произнес телохранитель. — Но если услышу, то молчать не стану. Вы — добрая госпожа, Ваше Величество. Если монарх снова сменится, мне будет жаль. Но только если это произойдет потому, что вы родите дочь. Иной смены мы не допустим.

Остальные гвардейцы кивнули, соглашаясь. Лания улыбнулась им и вошла в свои покои. В прелестной головке королевы появилась идея, и ей надо было над ней хорошенько подумать. И если решение будет принято, то обращаться к Совету она не собиралась. Это будет принято, как свершившийся факт, потому что дело касалось королевской безопасности.

— Келла, — позвала Лания.

Камеристка спешно вышла на зов, поклонилась и последовала за государыней, чтобы помочь ей переодеться и сменить прическу.

— А я кое-что узнала, — сказала Келла, когда королева уселась к зеркалу.

Лания взглянула на нее через отражение, и камеристка продолжила:

— Мой милый приходил пошептаться, пока вас не было. Так вот он сказал, что лет семь назад сгорел один трактир… — королева порывисто обернулась и вскрикнула, потому что Келла держала в руке прядь ее волос. Камеристка охнула: — Простите!

— Ерунда, — потирая голову, отмахнулась Лания. — Продолжайте же.

— А это всё, — ответила Келла, — пока всё. Но я думаю, что это именно то, что нам надо.

— Почему? — нахмурилась королева.

— А потому что за последние десять лет трактиры закрывались и открывались. Хозяева разорялись, помирали, уезжали из столицы, но или всей семьей, или же один хозяин. А вот про вдову с дочкой ничего узнать не удалось. Зато нашелся трактир сгоревший. Теперь я знаю, что искать. Дозволите дворец покинуть? Поспрашиваю кое у кого.

— Хорошо, дорогая, — улыбнулась Ее Величество и вдруг ощутила волнение.

Неужто скоро одна из тайн откроется? Было бы недурно. Тогда хотя бы станет понятно, что Тридид называет ужасным, потому что управление принцем своим землями особо интереса не представляло. Лания попросил Радкиса разузнать, и тот доложил, что занимался управлением наместник, а Его Высочество вроде бы особо в дела не вникал, но и глупостей не творил.

Да, чести такое бездействие Канлину не делало, но и позором не являлось. За многими землями и имениями смотрели приставленные управители, пока господа находились при Дворе, в посольствах, путешествиях или иных своих владениях. И раз в герцогстве Его Высочества царит порядок, то он мог себе позволить и далее доверять своему наместнику. И всё, что оставалось делать принцу, — это развлекаться. Он и развлекался, но с меньшим пылом, чем в столице.

А вот история с трактиром интерес вызывала и даже очень. Особенно теперь, когда Канлин всколыхнул сомнения. Значит, пожар… По его вине? Или что? Лания медленно выдохнула и заставила себя не строить домыслы. Пусть Келла доведет свое расследование до конца. Там и станет ясно. А ее дружок, как обычно, во всем поможет.

— Закончили? — спросила королева.

— Да, госпожа, — ответила камеристка и отошла в сторону.

Королева бросила на свое отражение еще один взгляд и поднялась на ноги. Пора было заняться собственными делами, государство промедления не терпело.

Вечер очередного дня принес с собой метель. Она завывала в печных трубах, швыряла снегом в окна, но людей, сидевших в тепло натопленной гостиной ее натиск не пугал. Игривые лепестки жаркого пламени лизали поленья, которые отдавали огню на съедение. А его маленькие сородичи, подрагивая на фитилях свечей, могли лишь молча завидовать и смотреть на прожорливого собрата. Впрочем, даже безобидный огонек свечи мог сжечь не только гостиную, но и поглотить целый дворец, и даже город, если люди зазеваются и позволят зверю, скрытому в маленьком восковом теле вырваться на волю. Однако лакеи исправно следили и за свечами, и за камином, и за тем, чтобы Ее Величество, ее дамы и гости ни в чем не знали нужды и неудобства.